Полет ответила, не заботясь о том, что она восстанавливает против себя чиновника:
— Сразу видно, что вы сами не пережили этой ночи!.. Я уже не понимала больше, что реально и что нереально… Я вспоминаю, например, хотя и не уверена, что это было в действительности, как Катрин визжала: «Окна!» Потому что вначале повсюду зажгли свет. На окнах нет ставен, только занавески, которые не задергиваются плотно. Она везде погасила свет… И она же нашла карманный фонарик, кажется, на кухне… Потом она вернулась с ведром… «Лучше вам пойти спать, месье Арман… и вам тоже, месье Феликс…» Но они оба остались. А потом я еще помню, что просила рюмку вина, и они мне отказали, говоря, что нельзя, чтобы утром от меня пахло алкоголем…
— А что произошло утром? Рассказали Жан-Полю о том, что случилось?
— Нет! Ему сказали, что у его дяди был припадок… Но так как он настаивал, что он слышал звук выстрела, все начали убеждать его, что это был шум проходящего мимо поезда или машины на набережной, от которого он и проснулся… Как только он ушел в школу, произвели нечто вроде репетиции…
Она взглянула на своего адвоката. Расскажет ли она о том, что она позвонила ему, чтобы посоветоваться? Сделает ли он ей знак, чтобы она молчала?
Уже несколько минут Мегрэ не вникал в ее слова, прислушиваясь к легкому шороху за дверью.
И вдруг, когда Полет Ляшом хотела продолжить свой рассказ, раздался выстрел, за которым последовал шум быстрых шагов и взволнованные голоса.
В одно мгновение все пять человек в кабинете следователя застыли на месте, как статуи из музея восковых фигур.
В дверь постучали. Мегрэ первый медленно поднялся и, прежде чем открыть дверь, тихо сказал, обращаясь к Полет:
— Боюсь, что ваш муж умер.
Арман лежал на пыльном полу. Он выстрелил себе в рот, и недалеко от его судорожно сжатой руки лежал автоматический пистолет калибра 6,35.
Мегрэ взглянул на неподвижную женщину, на побледневшего адвоката, на чиновника, который еще не успел сообразить, какое выражение лица ему принять.
Мегрэ ограничился тем, что произнес:
— Надеюсь, я вам больше не нужен, господин следователь?
Больше он ничего не сказал, направляясь по длинному коридору к маленькой двери, ведущей в уголовную полицию.
Может быть, если бы допрос происходил там, в его кабинете, все кончилось бы иначе?
Но зато Полет Ляшом созналась по всем правилам.
Ее муж умер тоже по всем правилам.
Кто знает, может быть, для того и для другого лучше, что так кончилось?
А теперь остались только три старика в доме на набережной де-ля-Гар, и последний потомок Ляшомов 1817 года находится в интернате колледжа.
Не успел Мегрэ войти в свой кабинет, как Люка выскочил из соседней комнаты, явно собираясь что-то спросить.
А комиссар уже снял телефонную трубку и набирал номер телефона Вероники Ляшом.
Она-то, прежде чем принять решение, имела право узнать обо всем.