— Ваше высокоблагородие, вы совершенно… — возмущённо начал Савельев, явно намереваясь указать гостю на недопустимость его поведения.

— Отец, уймись, — слегка поморщившись, отмахнулся ротмистр, без приглашения проходя и усаживаясь к кухонному столу. Кстати, отмахнулся вполне миролюбиво и беззлобно, без особенного раздражения.

— Да как вы… — задохнувшись от возмущения, начал мой опекун.

— Матвей Степанович, всё в порядке, — мягко прервала я его.

— Да как же — в порядке? Как так можно?! — возмущённо всплеснул руками старый офицер.

— Матвей Степанович, дорогой, не принимайте так близко к сердцу. Я думаю, господин Ветров пришёл по делу, так что вы спокойно можете оставить нас вдвоём.

Савельев не стал спорить, но уходил, что-то раздражённо ворча себе под нос про «недопустимо» и «неприлично». Спиной ощущая взгляд гостя, я тем не менее спокойно и молча закончила своё занятие, и только вылив ароматный напиток в чашку через плечо уточнила у отчего-то молчащего мужчины:

— Хотите кофе?

— И что, вот прямо сама сваришь? — насмешливо поинтересовался он.

— А вы видите здесь кого-то ещё? Или предлагаете ради такого дела вернуть Матвея Сергеевича? — уточнила я, аккуратно переставляя чашку на стол. Руки слегка дрожали, но при моей работе и отсутствии отдыха это было обычное явление.

— Не люблю кофе, но от такого предложения не откажусь, — с усмешкой сообщил он, продолжая пристально меня разглядывать.

— Вы так и не ответили, какая надобность привела вас ко мне в столь ранний час, — через плечо уточнила я, возвращаясь к турке. — Вам сладкий или нет?

— Сладкий, две ложки, — отозвался он. — Я же сказал, привыкать, — хмыкнул он и продолжил неожиданно спокойно. Кажется, сегодня Ветров был удивительно благодушен; интересно, надолго ли? — Посторонних тяжело водить по дорогам-между-мирами, а уж тем более — если придётся спешно драпать.

— Не думаю, что возникнет такая необходимость, — осторожно предположила я, выливая новую порцию кофе в чашку. Аккуратно обеими руками взялась за блюдце — и в следующее мгновение едва не подпрыгнула от неожиданности, потому что внезапно возникший за моей спиной гость одной рукой ловко подхватил чашку, а второй — аккуратно перехватил моё запястье, на мгновение почти заключив меня в объятья. — Что вы себе позволяете?! — вырвав у него свою руку, я резко развернулась на месте, мрачно глядя на мужчину снизу вверх. Отстранилась бы, только отступать было некуда — сзади тумбочка, а всё остальное пространство вокруг занимал Ветров. Не прикасался, но стоял недопустимо близко.

— А что, лучше позволить тебе его на себя опрокинуть? — насмешливо вскинув брови, уточнил он, не спеша возвращаться на своё место.

— Отлично, вы спасли нас обоих. Теперь, может быть, присядете? — хмуро уточнила я. Удержаться от раздражения в голосе не получилось: нависающий Одержимый здорово нервировал.

В нашем обществе личное пространство имеет весьма важное значение, и вторжение в него посторонних воспринимается в штыки. Но это — у нас, а, скажем, у уроженцев Сайтара прикосновения — неотъемлемая часть любого разговора. Прежде мне приходилось много общаться с этими очень похожими на людей гуманоидами, более того, именно я в своё время вела с ними переговоры, и никаких трудностей подобное общение не вызывало. А сейчас… никак не получалось абстрагироваться от личности стоящего рядом человека и неприемлемости его поведения.

И ведь мы всего второй день знакомы! Что дальше будет такими темпами? И, главное, совершенно непонятно, чего он пытается подобным поведением добиться? Спровоцировать меня на скандал, вывести из себя? Но зачем?! Просто потому, что его раздражает моё спокойствие и сдержанность?

— Только после вас, — ухмыльнулся он, с лёгким вежливым поклоном отступая в сторону. Всё бы ничего, вот только при подобной близости его дыхание пощекотало моё ухо и тронуло свободно рассыпающиеся по плечам пряди волос. Очень захотелось высказать всё, что думаю о его поведении, но я сдержалась. Даже сумела отступить с достоинством, без поспешности, и удержать на лице маску вежливого спокойствия.

— Это единственная цель вашего визита? — уточнила я, присаживаясь к столу и ставя на него пустое блюдце. Ветров остался стоять возле варочной поверхности с чашкой в руках. Изящная фарфоровая вещица в широкой ладони офицера казалась особенно хрупкой.

— А тебе мало? — ухмыльнулся он. Не дождавшись от меня никакого ответа, кроме выжидающего взгляда, вдруг продолжил. — Представь себе, не всё, — подойдя к столу и опустив чашку на блюдце, — фарфор даже не звякнул, — извлёк из-за пазухи пару тонких конвертов. Бросив на них взгляд, один протянул мне, а второй убрал обратно. — Решил вот исполнить обязанности гонца, всё равно сюда собирался.

Обнаружив на надписанном моим именем конверте императорскую печать, я бросила ещё один озадаченный взгляд на присевшего Ветрова, но конверт вскрыла. Внутри обнаружилось приглашение на назначенный через десять дней приём у великого князя. Похоже, цесаревич решил лично напутствовать нас перед поездкой. К моему огромному сожалению, игнорировать подобное приглашение было невозможно.

— Интересно. Ты ещё и светской жизни избегаешь? — хмыкнул ротмистр, внимательно меня разглядывая.

— Если бы у меня было на неё время, может быть, и не избегала бы, — спокойно ответила я. В правдивости этого утверждения я и сама сомневалась, но обсуждать собственные предпочтения и увлечения с Одержимым не хотела. — Это — всё, что вы хотели мне сказать?

— Даже не надейся, — он с ухмылкой качнул головой. — Ты же говорила, что не хочешь провалить из-за меня эту миссию? Вот и радуйся, я решил тебе подыграть. Расскажешь мне про этих плащей всё, что знаешь, а я постараюсь запомнить.

— Я сама ознакомилась далеко не со всей информацией, — возразила я. — Не думаю, что сейчас я смогу вам что-то объяснить. Лучше будет встретиться непосредственно перед отправкой.

— Даже не надейся, — насмешливо фыркнув, повторил мужчина. — Я уже говорил, что тебе придётся привыкнуть к моему обществу, а мне — к тебе, чтобы я мог спокойно выполнять свои обязанности.

— При всём моём уважении, мне кажется, что вы… искажаете факты, — возразила я.

— То есть, вру, ты это хотела сказать? — выражение лица его стало донельзя ехидным. — И зачем бы мне ещё понадобилось с тобой здесь торчать?

— Это и мне интересно, — кивнула я, делая глоток уже несколько остывшего кофе. — И я всё-таки надеюсь услышать правду и объяснения вашему поведению.

— Я тебе уже говорил, что скелеты — не в моём вкусе, — пренебрежительно фыркнул он. — Что бы ты себе ни придумала, твои сомнительные прелести интересуют меня в последнюю очередь. Прежде, чем что-то воображать, хоть поинтересуйся, как это на самом деле работает.

— Что ж, так и поступим. Прошу меня извинить, — я поспешила подняться с места и покинуть кухню.

Откровенное неприкрытое хамство Ветрова раздражало. Не настолько, чтобы терять самообладание и отвечать ему тем же, но достаточно, чтобы воспользоваться любой возможностью избежать общества этого человека. А тут тем более подвернулся прекрасный повод.

В открытом доступе сведений об Одержимых не было, и это тщательно контролировалось; я уж не знаю, с какой целью. Наверное, мне стоило запросить всю нужную информацию ещё вчера, вместе с досье на гвардии ротмистра, но я опрометчиво решила, что этот вопрос может подождать. А теперь… запрос-то я, конечно, отправила, но ждать ответа не хотелось. Тем более, у меня имелась возможность получить ответы гораздо быстрее, для этого просто было необходимо связаться с одним старым знакомым.

— Михаил Антонович, доброе утро. Не отвлекаю? — не удержавшись от улыбки при виде знакомой физиономии, вежливо уточнила я. Нейрочип передавал картинку прямо в мозг, так что облик сидящего в кресле напротив молодого мужчины был иллюзией. Но я всё равно была рада его видеть.

— Вета! — радостно воскликнул он, и симпатичное лицо озарилось радостной улыбкой. — Как ты можешь отвлекать? Я страшно рад тебя видеть! Хотя что-то мне подсказывает, ты ведь не просто так поболтать решила, да? — вздохнул он и несколько погрустнел.