Именно уважение между равными требует наиболее тонкого ритуала. Именно потому чиновник, извинившись за отсутствие Защитника, ведёт себя так, словно демонстрация выдержанного дуба или сушёного мяса имеет не меньшее значение, чем клинок, за которым сюда Немайн и пришла.

Анна чуть улыбается, вспомнив, что в варварских королевствах для этой должности придуманы странные названия от «навозного чиновника» до «хранителя сокровищ». Управляющий складами — куда проще и понятней. Хотя ему и с пропахшими навозом селянами приходится возиться, и настоящие сокровища охранять. Старое римское оружие и материал для изготовления качественных доспехов и мечей — это тоже сокровище.

— После того, как перестали привозить слитки из Норика, мы остались с местными рудами, — объясняет управляющий. — Мечи из них делать можно, но они выходят хрупковаты. С таким мечом вражеские удары нужно принимать строго на щит и обязательно иметь запасное оружие. По себе знаю: довелось сломать клинок о пирата-скотта. Хотел ударить по руке, а тот вывернулся, подставил наруч — и привет. Хорошо, я щитом прикрылся и достал запаску. Так что вот, мы разговариваем, а пожалей я денег на тот ирландский кинжал… А сколько оружия легионеры гробят при тренировках! И не говори, великолепная, что я сам таким был — нет, у нашего набора руки были попрямей. Хорошо, что учебные мечи толще боевых, это раз, и что перековывают их прямо в легионных мастерских, это два. Морока, конечно, но хотя бы не моя.

Это при том, что он сам бывший легионер. Таково требование к должности — такое же, как к старой римской квестуре: десять лет военной службы, и можешь претендовать. Обычно к тому времени и золотая печатка на пальце заводится. Вот и нынешний управляющий складами — нестарый человек с явной военной выправкой, который занимает как раз весьма пыльную должность, так что не брезгует ни солдатскими шнурованными ботинками, ни однотонной поддоспешной туникой из мягкого льна. Так что торчащий у сиды из-под кольчуги неукрашеный подол далматики, вполне к месту, а вот она, Анна, похоже, угробит лучшее платье. А ведь она куда как победнее достославного управляющего складами.

Немайн интересовало другое. Где добывают эту «хрупкую» руду? Как долго? Какие присадки пробовали? Хрупок ли металл вообще, или в морозную погоду особенно? Откуда именно из Норика привозили слитки для сердечников?

Анна сама в этом не разбирается — она из семьи механиков, а не оружейников, но интерес Немайн понимает. Богиня войны всё-таки! Не допустит же она, чтобы войско страны, к которой сида явно благоволит, было вооружено плохим оружием? Оставалось только прислушиваться к разговору, чтобы понять, как она собирается решать проблему. Римским знанием, холмовым искусством или божественной силой?

Сида погладила косу.

— Вашему горю можно помочь. Знаю два способа, разных. Один даст вам хороший металл из той же руды. Может, похуже того, что из Норика, но не намного. Дорого. Другой даст средний металл, самое простое железо, но не хрупкое и за те же деньги — много. Надо будет заглянуть в оружейникам…

Подумала и прибавила:

— После ярмарки. Сейчас дел и так много.

Вот такие они, сиды. Помощь пообещала, но главную загадку — оставила неразрешённой, да ещё новую подкинула. Управляющий же ночами спать не будет, будет пытаться угадать, что выйдет полезнее и доходней: немного отличного или много неплохого? Самое печальное, что не зная толком о чём речь, ответить на вопрос нельзя, а крутиться в голове он будет.

Управляющий, кажется, понял, на какой крючок его только что насадили. Спросил:

— А можно ли, великолепная, узнать об этих способах чуть подробнее? Насколько железо выйдет лучше, насколько дороже, насколько больше?

— Конечно, — сида проявила типичную холмовую покладистость. — Вот после ярмарки я возьму лист пергамента, сяду и посчитаю варианты.

То есть узнать можно, но не теперь, а когда измучаешься сомнениями.

Портик, между тем, жил обычной дневной жизнью. Поодаль слышались шаги, приглушённые голоса. Это главный склад города, значит, всегда есть люди, которые что-то получают, либо, наоборот, привезли и сдают. Анна даже расслышала возмущённое: «Да осторожней вы! Стекло же! Франкское!» Неразборчивое ответное ворчание разобрать не удалось, но волшебнице показалось, что оно было всё-таки виноватым.

С другой стороны кто-то взоржал, точно лошадь, гортанным заливистым смехом, и вокруг россыпью раскатились смешки потише.

В тускловатом дневном свете, которого было достаточно, чтобы не зажигать лампы или свечи, всё казалось интересным и загадочным — особенно то, что было завёрнуто, укрыто или спрятано. Впрочем, иной раз и то, что оказывалось на виду, вызывало у сиды неподдельный интерес.

— Ой, колонна! Мраморная!

— Это, великолепная и великодушная, от сгоревших нефов базилики, — пояснил управляющий. — После перестройки портика остались вот. У нас в Диведе мрамора нет, потому храним. Вдруг понадобится построить что-нибудь в старинном стиле? А если придёт нужда, то их можно и продать. Камень хороший, италийский, и каменоломни, в которых их добывали, больше не работают. А довезти их кораблём, скажем к франкам в Бургидалу — не так и трудно.

— И варвары построят глупое сооружение, водрузив перекрытие сразу на колонну, без капители, — грустно отозвалась сида. Даже уши немного свесила. — Но это лучше, чем если колонны уйдут в землю и зарастут мхом.

Управляющий пожал плечами.

— Капители, какие сохранились, мы тоже храним.

— Так франки их для чего-нибудь другого приспособят. Они просто не понимают, как, добавив сверху ещё один камень, можно помочь колонне нести больший вес. Для них это просто ненужное тяжеловесное украшение.

За разговором добрались до лестницы вниз: простые деревянные ступени уводили в темноту, разбавленную шипением грошовых сальных свечей.

— А что здесь дороже: ламповое масло или вот это? — спросила сида.

Анна чуть сморщилась.

— Наставница, ну кто бы терпел эту вонь если бы масло было подешевле?

— Тот, кто боится пролить горючее вещество и устроить пожар. Смотри, тут полы деревянные, но обмазаны глиной. Если свеча упадёт, то погорит себе и потухнет. А если полыхнёт разлитое масло?

Управляющий то ли кашлянул, то ли хмыкнул, то ли глуховато хихикнул.

— А вот этого, великолепная, я и сам не знал. Хорошие механики строили склады, а?

Лестница оказалась крепкой, ступени под ногами не прогибались и не скрипели. Тени на стенах предупреждающе размахивали лапами, свечи противно потрескивали, коптили и светили едва-едва.

— Где та девчонка, что должна снимать нагар? — возмутился управляющий. — Сейчас сюда придёт Защитник, а тут темница какая-то, а не дворцовый портик.

Девчонка нашлась. Она очень мило болтала со стражем у дверей оружейного склада.

Разумеется, именно в этот момент Защитник и появился — с другой стороны, с предельно уменьшенной, но достаточной свитой: трибун Лорн ап Данхэм, начальник государственных оружейных мастерских, юрист-квестор и два всадника из комитата. Все одеты без особой поправки на сало: длинные одежды, яркие цвета.

— Так, — произнёс он спокойно. — Извини, великолепная и великодушная Флавия Немайн, меня за задержку. Дела словно за подошвы хватают: на каждом шагу по нескольким. Надеюсь, прогулка по складам оказалась полезной.

Немайн дёрнула ухом. Недовольна? Правитель страны согласился подарить ей меч, сам явился, на деле, очень быстро, едва не прибежал. С другой стороны, что Анна знает о холмовых порядках или делах в Константинополе? У сидов с их способностью переплетать время, может быть принято являться в нужную секунду — или опаздывать на века. Императорский же двор… для провинцальной колдуньи с берегов океана он дальше и загадочней, чем волшебные холмы.

Немайн, похоже, умом понимает, что всё правильно, недовольно только ухо: уголки губ чуть приподняты, да и глаза отражают благожелательную улыбку.