Лёлька убедилась, что бабушке Глаше лучше, жар спал и дыхание стало легче, и засобиралась домой. Попрощавшись и пообещав, что завтра после работы она снова заглянет проведать свою пациентку, Лёлька отправилась домой.
То ли осенние пейзажи, уже немного унылые и сероватые, навеяли грусть-тоску, то ли на то были у неё свои причины, а только загрустила наша Лёлька. Смотрела на низко бегущие облака, которые казалось вот-вот зацепятся за верхушки елей за речкой, на мутное солнце, проглядывающее сквозь эти седые облака. И хотя могучий, величественный лес еще стоял в золотом осеннем наряде, который подчёркивала тёмная хвоя елей, это великолепие не радовало Лёльку. Да, всё верно заметила Глафира Трифоновна, только ничего об этом не сказала… грустно было у Лёльки на душе.
Она думала о том, что в последнее время Володя… очень отдалился. Он просился в каждую экспедицию, рвался поучаствовать во всём, даже если только вернулся и ещё не успел толком отдохнуть. И Лёлька бы поняла мужа, и могла бы оправдать всё это его увлечённостью своим делом… но даже в те редкие дни, когда Володя был дома, он всё равно будто был где-то далеко, не с ней.
Их совместные вечера, и без того такие редкие, теперь проходили так, словно каждый из них был… один, сам по себе. Володя почти не слушал того, что рассказывала ему жена, рассеянно кивая и отвечая невпопад. Он ел всё, что приготовила жена, но мало обращал внимания на то, что находится в его тарелке, а потом раскладывал на столе какие-то карты и записи, включал настольную лампу и сидел до глубокой ночи, пока усталая на работе Лёлька не засыпала. Иногда, очень редко, он словно просыпался от своих мыслей, и тогда они шли в гости к Мише Пантелееву или к кому-то из друзей, иногда отправлялись на новый фильм или концерт по случаю какого-нибудь праздника.
Лёлька пыталась поговорить с мужем, беспокоясь о нём, но это ни к чему не привело. Володя только раздражённо махал на неё рукой и сердито отвечал, что если она не перестанет придумывать себе проблемы на ровном месте, то ничего хорошего у них не получится!
- Хватит! Если у тебя плохое настроение, то я тут ни при чём! – резко отвечал он жене, - Что, ну что я должен ещё сделать, скажи? Сплясать тебе? Ты знала, куда ехала, и это тебе не Москва! Развлечений тут нет, и если ты для этого решила пилить меня, то имей ввиду – моё терпение может лопнуть! Ты видишь – я занят! Изучаю карту, хочу предложить кое-что начальству! Займи себя чем-то, хоть вязать начни что ли, вместо того чтобы испытывать на прочность моё терпение!
- Володя, при чём здесь развлечения, - тихо, чтобы не сердить мужа, отвечала Лёлька, - Я хочу сказать, что мы с тобой так редко бываем вместе. И ты себя совсем не бережёшь, своё здоровье. Ты только вернулся, неделя всего прошла, и снова собираешься в поход. Тебе нужен отдых, чтобы организм восстановился. Вот Лёша у Светы не уходит так часто, и так надолго. Зачем ты себя выматываешь?
- А ты у нас умнее всех, да? Ты же у нас доктор! Знаешь, что и кому лучше! – Володино лицо стало злым, губы сжались в тонкую нить, - Вот и выходила бы замуж за Лёшу, в чём проблема!
Лёлька обомлела и не нашлась, что ответить. Володя же сгрёб со стола свои карты и сердито глянув на жену, удалился в кухню. Погремев там посудой, он с грохотом подвинул стул и снова зашуршал своими картами, записывая что-то в блокнот.
И вот сейчас, когда шла Лёлька домой по усыпанной золотыми листьями тропинке, она вдруг впервые подумала… неужели теперь всегда будет так? Неужели вся их семейная жизнь будет теперь такой – молча поужинали, думая каждый про своё, и так же молча занялись своими делами. А что же дальше? Неужели дальше ничего, кроме этого, больше не будет?
Она думала было пойти в штаб геологов и расспросить Морозова, неужели нет какого-то обязательного времени отдыха для вернувшихся из экспедиций. Но узнала от Светланы, что Морозова вызвали в Москву, а потом отправили на какой-то серьёзный объект и вернётся он в Ключевую не раньше, чем через полгода. А в штабе теперь управляется его заместитель, присланный откуда-то из другого региона. Егор Сергеев, усатый пожилой мужчина с суровым, обветренным и испещрённым глубокими морщинами лицом не располагал к беседам с женщинами на такие вот щепетильные и личные темы. Представив, как рассердится Володя, если узнает о том, что жена говорила с его начальством без его ведома, Лёлька отказалась от своего замысла.
И со скрытой завистью смотрела, когда бывала в гостях у подруги, как Алексей, муж Светланы, спешит поскорее домой, прихватив для жены что-нибудь вкусненькое или просто приятное. Например, букет из ярких осенних листьев и ягод рябины…
- Ну а вы что же, не хотите пока прибавления? – осторожно спрашивала Света у подруги.
- Я бы хотела малыша, конечно, - с улыбкой отвечала Лёлька, - Ну, как получится, так и будет. Расскажи лучше, вы имена уже придумали? Мальчика или девочку, надо быть готовыми в обоих случаях!
Жизнь шла своим чередом, и Лёлька старалась не унывать от постоянного отсутствия мужа дома, и от накатившей вдруг усталости, видимо ощущалась осенняя хандра и ночные дежурства давались ей с трудом. Возвращаясь домой, она устало валилась с ног и тут же засыпала, уже не скрывая от себя того, что она даже рада сейчас отсутствию мужа - хотя бы не нужно было готовить ужин. И ещё она радовалась, что скоро ей не придётся больше носить воду с колонки – Гладков объявил, что несколько квартир в новой двухэтажке будет отдано работникам больницы, и семья Кержановых получит одну из них.
Но Лёлька всё же была сведуща в медицине… и потому совсем скоро у неё появилось и объяснение такому её состоянию. Она была в положении, и теперь с нетерпением ждала мужа, чтобы сообщить ему две радостные новости.
Глава 12.
Володя вернулся и с удивлением застал жену дома. По его расчётам она должна была быть сегодня на дежурстве, его же поход в этот раз был коротким, о чём он сейчас тайно пожалел.
- Привет, - буркнул он, бросив у двери рюкзак и снимая пропахшую дымом куртку, - Ты чего дома? Я думал, у тебя сегодня дежурство.
- Привет. Я взяла отпуск на неделю, нужно было в райцентр поехать по делам, - улыбнулась Лёлька, стараясь не обращать внимание на хмурое лицо мужа.
Ничего, он устал с дороги, сейчас вот умоется и пообедает, а когда узнает хорошие новости, то всё его плохое настроение улетучится, думала Лёлька, наливая борщ в любимую Володину тарелку. Оставалось решить, какую из новостей она сообщит первой.
- Я думал, ты отпуск для поездки к родителям в Москву бережёшь, разбивать не хочешь, - втягивая носом аромат наваристого борща сказал Володя.
- Ничего, хватит и к ним съездить. Через пару месяцев как раз у меня по графику, надеюсь, и ты со мной выберешься, - ответила Лёлька, усаживаясь напротив мужа, - Думаю, и к твоим нужно будет заехать, обрадовать их новостями…
- К моим?! – Володя сердито фыркнул и взялся за ложку, - Тебе что, одного раза не хватило? Не дури! И вообще, дай спокойно поесть!
Лёлька не стала продолжать разговор, отложив его на потом. Да, её прошлая и единственная поездка к родителям мужа запомнилась ей надолго. И потом, когда она рассказала о ней мужу, скрыв некоторые нелицеприятные подробности, Лёлька поняла, что муж был прав – никто там не ждал ни её, новоиспечённую сноху, ни даже самого Володю.
Лёлька отлично помнила тот день, когда они с отцом погрузились в его «Москвич», уложив подарки и гостинцы в багажник, и как их провожала чуть приболевшая мама, по этой причине остающаяся дома. Помнила, как искали они дом в небольшом посёлке, километрах в восьми южнее Малоярославца, и как искали потом по улицам нужный им дом. И как нашли….
В самом конце улицы стояла полуразвалившаяся от времени хибара, которую и домом-то назвать было трудно. Дырявый покосившийся забор не скрывал того бардака, который царил во дворе. Худая и облезлая собака злобно кидалась на приезжих, опасаясь меж тем выбежать со двора. На её неистовый лай покосившаяся дверь дома со скрипом отворилась, показалось бледно-сизое, одутловатое лицо пожилой женщины.
