- Почему? Что ты такое говоришь, куда написать, и главное – что? Глафира Трифоновна обычная бабушка, ничего противозаконного не делает!

- Ты у меня иной раз будто с Луны упала! – резко рявкнул Володя, - Ты и половины не знаешь, что про неё местные знают! Это ты дома с книжечкой сидишь, а я с ребятами общаюсь, когда кругом лес… так что знаю побольше тебя.

- Знаешь, так расскажи, а не тычь меня носом, словно я дитё неразумное! – резко оборвала мужа сердитая Лёлька, чем его очень удивила, - Сам собираешь какие-то сплетни, а я к ней хожу и вижу всё сама! И больше, чем всяким россказням, я верю своим глазам!

- Я ничего не желаю слушать! – Володя повысил голос и крепко стиснул руку Лёльки, - Я тебе запрещаю к ней ходить, и всё! Я не желаю потом объясняться за свою глупенькую жёнушку и её наивность! Поняла меня? Только попробуй, ослушайся! Ты что, не понимаешь своей бестолковой головой, что такие вещи могут повредить не только тебе, но и мне тоже! Вообще, ты хоть знаешь, что муж этой Глафиры когда-то срок отсидел, за то, что золотишко где-то припрятал, люди-то тут всё помнят! Вот, не знаешь, так слушай тогда, что тебе говорят!

Внутри у Лёльки всё тряслось от злости, но она постаралась успокоиться. Ей очень хотелось сейчас тоже закричать, вырвать из рук мужа свою ладонь… но она понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Поэтому глубоко дышала, стараясь успокоить часто бьющееся сердце, а потом спокойно, чётко и негромко сказала Володе:

- Ну и что с того? Что с того, что было когда-то с мужем Глафиры Трифоновны? Это вообще было-то может при царе Горохе, да и было ли вообще! Тут про любого местного спроси – про каждого раскопаешь «страшную историю»! Кто браконьер, кто ещё чего. Да и вообще, даже если всё это правда, про мужа… Как Глафира Трифоновна за него должна отвечать? У тебя вот тоже родители… однако ты себя таким же не считаешь, и не живёшь, как они!

Володина рука взметнулась вверх, Лёлька испуганно прикрылась, коротко вскрикнув и ожидая удара. Но муж сделал шаг назад, опустил руку и с побелевшим от злости лицом смотрел на сжавшуюся в комочек жену.

- Я сказал – и ты мои слова слышала! – стальным голосом сказал Володя, - Если ты готова променять меня на эту старуху – тогда пойдём домой, я помогу тебе собрать вещи и переехать к этой старой ведьме! У неё и живи! А нет – так выбирай, тебе семья дороже, или эта старая ящерица! Чем она тебя так опоила, что ты меня не слушаешь! Я тебе объяснил, чем чревата такая дружба! Ты совсем что ли дура, если не понимаешь!

Володя развернулся и зашагал к дому, оставив испуганную и растерянную Лёльку посреди улицы. Идти домой ей не хотелось, она никак не могла прийти в себя… так и виделась ей занесённая для удара рука мужа. Решив, что ей самой нужно немного остыть и прийти в себя, Лёлька отправилась к краю посёлка. Туда, где под пригорком текла быстрая Суя, перекатываясь в этом месте через каменные глыбы.

Лёлька никак не могла осознать, что это всё произошло на самом деле… раньше о таком, чтобы мужчина мог ударить женщину, она только в книжках читала, и всегда думала, что это всё придумано писателями для красного словца… И уж никак не ожидала, что это вообще когда-то может случиться с ней. Да, не ударил, да, смог сдержаться, но сможет ли в другой раз? Лёлька вспомнила лицо Володиной матери, которое она видела только единожды, но запомнила на всю жизнь. Большой, уже позеленевший синяк украшал тогда скулу женщины в старом застиранном халате… Значит, вот в такой семье вырос её муж, с детства глядя на драки родителей. Наверное, для него это было делом обычным…

Уже порядком стемнело, осенние ранние сумерки рассыпались по Ключевой, к ночи упал на землю заморозок, сковав дорожную грязь, когда Лёлька вернулась домой. Скинув сапожки, она сняла варежки и прислонила ладони к тёплой печи.

Володя вышел из комнаты и чуть сузив глаза, посмотрел на жену:

- Где ты была? Всё-таки ходила к этой старухе?!

- Гуляла! Воздухом дышала! – резко отозвалась Лёлька, - Нет, в этот раз не ходила к Глафире Трифоновне. Ну а ты, заруби себе на носу! Я не твоя мать, понял? Терпеть не стану, и если ещё раз только заподозрю, что ты хочешь меня ударить – пеняй на себя! Говоришь, написать на бабу Глашу нужно, куда следует? Так вот, смотри лучше, как бы на тебя самого не написали, что ты дома-то не такой добряк, как на работе у себя! Писать я тоже умею!

- Лёль, ты что, - Володя был ошарашен, он с изумлением смотрел на злую Лёльку, явно не ожидая такого отпора, - Я же… прости меня, я чуть было не сорвался! Но ведь не сорвался же!

- И ещё! Я – медик! И к разным пациентам хожу, в том числе и к Глафире Трифоновне, а станешь запрещать – так и скажу Гладкову, пусть сначала у тебя разрешение спрашивает, прежде чем меня на вызов посылать!

- Ну я же не говорю… если по работе, - бубнил себе под нос Володя, - Я же говорю, чего туда без дела-то таскаться, чего люди подумают. Ну, прости меня, это всё от усталости. Я ничего такого не хотел…

- Ты один у нас устаёшь! – снимая пальто ответила устало Лёлька, - Может быть тебе тогда и в самом деле одному пожить, если я так тебя утомляю? Я могу снова в общежитие пока попроситься, до того времени, пока мне от больницы квартиру не дадут, а ты тут останешься, будешь отдыхать.

- Лёль, не горячись, подумай про ребёнка. Ему вредно, когда ты нервничаешь. Я же попросил прощения, и вообще – ты и сама тоже в произошедшем виновата, не нужно было меня провоцировать.

- Я виновата? А может быть, это тебе стоит больше времени дома проводить, как многие здесь геологи, кто семейный? Ведь есть же возможность, даже Миша Пантелеев, хоть и холостой, а так часто не уходит, дома бывает! А ты всё по лесам скачешь, чем подальше от жены, тем лучше.

- Ну хватит, - примирительным тоном сказал Володя, - Зачем ты так долго гуляла, вон, щёки все красные. Простынешь, это вредно. Давай-ка будем ужинать, и забудем про эти глупости.

- Не хочу я ужинать, аппетит пропал, - ответила Лёлька и пошла умываться.

Наверное, именно в тот вечер что-то в ней переменилось, как она думала потом, по прошествии времени. Что-то надломилось, дало маленькую трещину, которая со временем не могла не разрастись в огромную пропасть. Но тогда, в тот вечер, она и сама старалась убедить себя, что всё произошедшее не более чем случайность, недоразумение, и они с Володей скоро позабудут про эту неприятность.

- Иди ужинать, я уже всё накрыл, - Володя заглянул в комнату, - Хватит дуться, мало ли что в жизни бывает!

Лёлька отложила в сторону книгу, которую читала. Есть ей и в самом деле не хотелось, немножко даже тошнило, но она понимала, что с обеда прошло довольно много времени и поесть было нужно.

- Лёль, прости, - Володя ласково погладил Лёльку по руке и подал ей вилку, - Я вспылил, неправильно это. Но я ведь как лучше для нас хочу, и для нашей семьи. Ты добрая и отзывчивая. И я не хочу, чтобы кто-то пользовался твоей добротой, а ты сама можешь из-за этого пострадать. Поэтому я прошу тебя – хотя бы пореже ходи к этой знахарке, и не афишируй свою с ней дружбу. Почему ты в штыки принимаешь мои советы, я же стараюсь для нас!

Володя смотрел на Лёльку немного обиженно, щёки его чуть покраснели, и от этого ей стало даже немного стыдно за своё поведение. Может быть Володя в чём-то и прав… Ведь с ним вместе в поход ходят и местные, есть уже и немолодые парни, а мужчины в годах, которые знают своих односельчан лучше, чем приезжая Лёлька. Всё же нужно прислушаться к мужу, подумала она, ведь он и правда старается для семьи.

Глава 14.

Снег покрыл мёрзлую землю, и стало всё как-то светлее и радостнее в Ключевой. Лёлька любовалась пушистыми большими хлопьями, спускавшимися с неба, она специально для этого вышла ненадолго в больничный сквер, чтобы подышать и насладиться волшебным зрелищем. Такую погоду, как сегодня, она всегда считала «новогодней», такое навевала настроение тихая снежная метель. Хотя, привыкнув уже к местному климату, она знала, что в любой момент это волшебство может исчезнуть. Налетит злой порывистый ветер, притащит за собою низкие серые тучи, разметает всё это великолепие, мерцающее на тусклом зимнем солнце серебряными переливами.