Мне целоваться с женщиной понравилось… гораздо меньше, чем с мужчиной. Я испытывала приятные, но слишком странные ощущения, которые с трудом поддавались осмыслению. Но я сделала это не затем, чтобы порадовать или возбудить Кирилла (он всё равно нас не видел), а чтобы помочь Зое кончить. Я поцеловала её ради неё самой. И она кончила. Благодаря мне.
Больше она не просила меня о поцелуях. Не пыталась потискать мою грудь или залезть между ног. Не сговариваясь, мы сделали шаг назад — на позиции подруг, а не любовниц, и нам обеим было комфортно в этом статусе. Мы словно попробовали запретный плод и решили, что впечатлений хватит на всю жизнь. Мы даже ничего не обсуждали. Просто улыбались, глядя друг на друга, и общались легко и свободно.
Но секс втроём был. Мы ласкали Кирилла, лёжа в постели, на полу у камина, на диване в гостиной. Покрывали поцелуями его тело, облизывали соски, играли с членом. И когда он больше не мог терпеть наши изощрённые пытки, он ловил одну из нас и занимался любовью. И почти всегда это была я. Мы не могли насытиться друг другом. Словно плотина рухнула — мы трахались, как одержимые. Жадно, бесстыдно и неустанно.
Зоя была рядом — убирала с плеч волосы, чтобы Кирилл мог беспрепятственно целовать мою шею, держала мои руки за головой, когда Кирилл ласкал грудь, подсказывала ему, как правильно лизать клитор и вход во влагалище, чтобы заставить меня кричать от наслаждения. Кирилл и так всё знал и умел, ему не требовался учитель, но им нравилось делить меня друг с другом. Это доставляло им удовольствие. Они были похожи на влюблённых, которые ели одно мороженое на двоих, а потом целовались взасос сладкими запачканными губами. А я была их мороженым, трепетала и таяла от их обжигающих прикосновений.
Зоино присутствие мне абсолютно не мешало, оно добавляло остроты и драйва. Она была частью нашего общего секса. Без неё всё было бы иначе — не так ошеломляюще, не так греховно.
А когда Кирилл занимался любовью с Зоей, я лежала рядом с закрытыми глазами и держала её за руку. Наши пальцы переплетались, я чувствовала, как она медленно возбуждается, как её дыхание становится быстрым и прерывистым, как она ловит ту маленькую искорку, которая превратится в огненный шар и взорвёт её изнутри. И когда мне казалось, что время пришло, я ей шептала: «Ну давай, Зосенька, кончи». И она кончала. А вслед за ней Кирилл. Его долгие хриплые стоны звучали в моих ушах прекрасной музыкой, я была счастлива, что подарила им возможность заниматься полноценным сексом. Радовалась, что они заново открывали друг друга. Была бесконечно благодарна, что они разделили свою любовь со мной.
Вторую ночь я провела не в серединке, а с краю. Посередине спал Кирилл, обнимая нас сильными горячими руками. Мы были голыми, пижамы с оленями в ту ночь нам не понадобились.
Второго января Зоя разбудила нас ни свет ни заря.
— Вставайте, уже полдесятого! Скоро гости приедут.
— Какие ещё гости? — спросил Кирилл, лениво потягиваясь и зевая.
— У тебя корпоратив? — ужаснулась я.
— Хуже! Я позвала детей из интерната! Ко мне на занятия ходит одна девочка, оказалось, что её мама — директор в школе-интернате. Там дети с особенностями — слабовидящие, слабослышащие, всякое такое. Ну я и пригласила их покататься на санях. Свободных дней было мало, все каникулы расписаны, оставалось только утро второго января. Надеюсь, вы не против?
Зоя натягивала джинсы, прыгая на одной ноге, и тараторила:
— Кирилл, Машуль, поможете мне? Нужно съездить в магазин, купить что-нибудь для перекуса — сосиски, булочки, растворимый шоколад. — Она надела вязаный свитер прямо на голое тело. — А ещё кексы, конфеты и печенье из расчета на двадцать человек. Съездите?
— Конечно, без проблем, — Кирилл поднялся и голый прошёл к шкафу.
Открыл его и начал рыться в поисках подходящей одежды. Вытащил тёплые спортивные штаны и флисовую кофту. Я тоже быстро собралась — к счастью, мои вещи подходили для зимних прогулок, иначе пришлось бы ехать домой.
Зоя выглянула в окно:
— О, Шурик и Дмитрий Савельевич уже пришли, — обрадовалась она. — Ну, я побежала! Встретимся на конюшне. А продукты закиньте в столовую, после покатушек устроим чаепитие.
Она чмокнула меня и мужа и выскочила за дверь.
Мы с Кириллом, ещё полусонные и разморенные ночными шалостями, забрались в холодную машину. Кирилл включил обогрев. Тихо падал снежок, деревья растопырили белые лапы, небо голубело с той стороны, где вставало солнце. Трубы Мухоборских домов курились дымком, на крышах белели шапки снега. Вроде всё, как два дня назад, но ощущалась эта деревенская красота пронзительнее, чем обычно. Как будто после секса втроём я получила способность чувствовать глубже — видеть больше, любить ярче, сопереживать полнее.
— В какой магазин поедем? — спросил Кирилл. — Где у вас продаётся самое вкусное печенье?
— У нас один магазин — минимаркет на главной площади.
— Это который принадлежит твоей свекрови?
— Угу.
— Тогда поехали в город, на выезде есть большой торговый центр. Не хочу, чтобы ты портила себе настроение, — сказал Кирилл, заводя машину.
— Да ну, не надо, лишний час потеряем, — запротестовала я. — Я не боюсь Наталью Петровну. Она нормальная, просто за сына переживает.
Видимо, поняла, что я не на пустом месте его бросила. У меня была веская причина. Свекрови я сказала, что любовь прошла, но материнское сердце чуткое. Учуяло неладное. Не зря же она сыну новую «невесту» так быстро подсунула — чтобы люди чего плохого не подумали, чтобы слухи не пошли. А я вот сомневалась, что Дима спал со Светой. Зато ни минуты не сомневалась, что он женится на ней.
В магазине мы встретили всех, кого могли: и Наталью Петровну, и Гену, и моего брата Стасика, и даже неизменную Светлану за кассой. Людей было мало, и мы с тележкой, нагруженной сладостями и закусками, привлекли всеобщее внимание. Стасик долго жал руку Кириллу и благодарил за выкуп своей Любочки. Клятвенно заверил, что выплатит весь долг до копейки, когда вернётся из армии. Кирилл, видя его серьёзный настрой, не стал спорить и предложил рассрочку на пять лет. А Наталья Петровна взяла меня под локоть и попросила поработать в «Натали» ещё несколько недель или месяцев.
— Спасибо за предложение, но срок моей отработки истёк. Я больше не хочу у вас работать.
— Неужто плохо у меня было?
— Да не плохо, Наталья Петровна, просто мне всегда хотелось большего. Делать креативные стрижки, сложное окрашивание, невест причёсывать на свадьбу. Вы же сами работали парикмахером, должны меня понять.
— Тут у нас в Мухоборе редко свадьбы случаются. Похороны и то чаще, — обронила Наталья Петровна.
— Я знаю. Поэтому заплатите мне зарплату и премию, как обещали, и расстанемся друзьями, — предложила я.
Свекровь зыркнула на Кирилла, который стоял рядом со мной. Пыталась разгадать, что нас связывало. Сканировала цепким взглядом. Кирилл демонстративно положил руку мне на плечо — обозначил нашу близость. Свекровь усмехнулась:
— Ладно, сейчас перечислю тебе на карту. Хорошая ты девка, Маша, да дерзкая больно. Мужика тебе надо сильного, чтоб держал в узде, — она потрясла сжатым кулаком. — Не то что мой Димка, нет в нём нахрапа и наглости. Не справился он с тобой. Другого найдёшь — может, он справится. — И снова зырк-зырк на Кирилла. — Не злись на меня, бывшая невестушка, заходи в гости, если будешь в наших краях.
Хотела выглядеть добренькой в глазах миллионера. На всякий случай. Вдруг между нами что-то серьёзное? Наверняка все уже прослышали, что я провела две ночи в коттедже Ярцевых. Вряд ли люди догадывались о наших реальных отношениях, скорее уж, сватали меня за одного из близнецов.
— Вы тоже на меня не обижайтесь, — ответила я, сдерживая улыбку. — С Новым годом, Наталья Петровна!
А на кассе Светлана, будущая мадам Истомина, потупив глаза, предложила нам шоколад и шпроты со скидкой. Я хотела отказаться, как обычно, но Кирилл сказал: