— Вот, — удовлетворённо произнёс Мирослав, заметив моё состояние. — Теперь понимаете?

— Что именно? — спросил я, тряхнув головой, правда это слабо помогло.

— Почему Хранителями не становились за один день.

— Кажется, начинаю, — сказал я и снова посмотрел на мерно пульсирующий Камень. — И сколько заниматься?

— На сегодня всё, каждый день понемногу, — Мирослав поднял палец. — Понемногу, ваше сиятельство. Не всю ночь. Ваш вид после вчерашнего дня говорил сам за себя.

Возразить было нечего.

Следующие три дня оказались настолько забиты работой, что времени скучать не оставалось вообще.

Утром я обходил укрепления, после завтрака проверял поля и склады, а днём обязательно появлялась новая проблема. То у лесорубов ломался топор, то Лука требовал больше угля, то Яков обнаруживал, что две семьи записали один и тот же мешок зерна каждая на свой счёт, то Прохор орал на помощниц так громко, что его слышали возле церкви. К вечеру я уже начинал понимать, почему в прежней жизни руководители крупных предприятий рано седели.

Восточная окраина постепенно менялась. Она не превратилась в крепостную стену за одну ночь, что было бы неплохо, однако кусты перед крайними дворами вырубили, и обзор стал заметно лучше. Возле двух самых удобных подходов появилась первая частая ограда из толстых кольев.

Трофим со своей группой закончил одну ловчую канаву и принялся за вторую. Получилось не особенно глубоко — грунт быстро становился мокрым, — зато для бегущего волка и такой ямы могло хватить, чтобы сбить прыжок.

Лука почти не выходил из кузницы. Молот стучал с рассвета до вечера. Федот таскал уголь и железо, и, что удивительно, через два дня они уже ругались не о том, кто прав, а о том, как лучше ковать втулку для длинной рогатины. Прогресс.

На полях тоже шла работа. Часть раннего урожая начали убирать. Ничего чудесного не происходило: где растения были поражены слишком сильно, они так и оставались больными. Но на участках ближе к деревне новые чёрные пятна почти не появлялись, а старый серый налёт постепенно подсыхал.

Камень делал своё дело. Медленно, как и предупреждал Мирослав. Сами тренировки мы проводили либо рано утром, либо вечером и занимались не больше получаса. В первый день после того разговора мне понадобилось почти двадцать минут, чтобы снова найти северо-восточное направление. Во второй — около десяти. На третий я почувствовал его практически сразу после того, как дыхание успокоилось.

Но дальше дело не пошло. Разрыв оставался разрывом. Ни расстояния, ни того, что находится на другом конце, я почувствовать не мог. Зато начал лучше отличать сам связанный поток от обычной пульсации Камня. Однажды мне удалось почувствовать ещё две совсем слабые нити, уходившие в другие стороны, однако они терялись практически у самого начала.

Система подтвердила только факт:

[Зафиксированы дополнительные связанные магические потоки.

Стабильность: крайне низкая.

Удалённые узлы: не определены.]

Мирослав, услышав это от меня, долго молчал.

— Что? — не выдержал я.

— Просто быстрее, чем я ожидал.

— Это хорошо?

— Пока да, — старик нахмурился. — Только не перепутайте быстрый прогресс с отсутствием предела.

Я прекрасно помнил головную боль после магических экспериментов и спорить не стал. Мы уже собирались выходить из церкви, когда Мирослав неожиданно остановился.

— Владимир Михайлович, за всем этим чуть не забыл, — старик посмотрел на меня. — Книга. Покажите.

— Сейчас?

— Сейчас, — взгляд Мирослава стал серьёзным. — При дневном свете и спокойно. Я хочу убедиться в одной догадке.

— Хорошо.

Мы поднялись наверх и направились к моему дому. По дороге пришлось пропустить телегу с брёвнами. Трое мужиков тащили её к восточной окраине, ещё двое толкали сзади.

— Правее! — орал где-то впереди Анатолий. — Правее, сказал! Вы частокол строите, а не церковь заново!

— Он когда-нибудь молчит? — спросил Мирослав.

— Во сне, наверное, — я усмехнулся. — Но я не уверен.

Дома я снял перевязь с мечом, повесил её на крюк возле двери и достал книгу из сундука, после чего положил её на стол. Мирослав медленно сел напротив. Несколько секунд он просто смотрел на книгу и не прикасался к ней. Мне это сразу не понравилось.

— Что-то не так? — я немного напрягся. Старик некоторое время молчал.

— Вы её читали? — наконец спросил он.

— Немного. Несколько страниц про Воздух. Ещё схемы просмотрел.

Мирослав нахмурился.

— Что-нибудь делали по написанному?

— Пытался иначе пользоваться «Чутким ветром».

— Получилось?

— Вроде да.

Старик выдохнул, но не облегчённо, а скорее задумчиво. Он осторожно протянул руку и остановил пальцы в нескольких сантиметрах от переплёта.

«Система, — мысленно обратился я. — Определить объект».

Ответ появился мгновенно:

[Объект не идентифицирован.

Данные отсутствуют.]

Я нахмурился. Уже второй раз после загадочного кристалла из сома.

«Материал? Магические свойства?»

[Данные отсутствуют.]

Мирослав заметил выражение моего лица.

— Что такое, ваше сиятельство?

— Ничего, — махнул я рукой. — Не обращай внимание.

Систему я с ним обсуждать точно не собирался, это беспрекословное табу, иначе гореть мне на костре несмотря на все заслуги.

— Просто не нравится ваше лицо.

— Мне тоже иногда не сильно нравится, — усмехнулся я. — Но давайте ближе к делу.

Старик всё-таки коснулся переплёта кончиками пальцев и сразу убрал руку.

— Похожа.

— На что?

— На рукописи, которые приписывали Предтечам.

— Приписывали? — я поднял бровь.

— Владимир Михайлович, вы мне можете, конечно, не поверить, но я родился значительно позже Предтеч. Поэтому лично авторство не проверял. — Мирослав снова посмотрел на книгу. — Но похожий переплёт я видел. И построение схем было таким же.

— И где же вам довелось с подобным познакомиться? — спросил я осторожно, без нажима.

— Давно. В столице, — он немного помолчал, глядя вдаль, словно сквозь пыль минувших лет. — У молодого мага Воздуха.

Вот теперь стало интереснее. Я чуть подался вперёд, но старался не сбивать старика с мысли. Мирослав устало потёр переносицу.

— Очень талантливого, — старик откинулся назад. — Он нашёл такую книгу или очень похожую и начал заниматься по ней. За несколько месяцев вырос сильнее, чем большинство магов за годы.

— Звучит пока неплохо, — сказал я с улыбкой, мысленно потирая руки.

— Именно так он и думал, — Мирослав посмотрел прямо на меня. — Потом начал терять контроль.

— Над магией?

— Сначала над ней, потом над собой, — старик помолчал. — Спал по два-три часа, постоянно тренировался и не хотел останавливаться. Ему всё казалось, что ещё немного — и он поймёт следующий принцип.

Я невольно вспомнил собственную ночную тренировку после первого «Воздушного кулака». Теперь это уже не казалось таким забавным.

— Книга заставляла?

— Не знаю, — глухо ответил маг Земли, ответ прозвучал честно. — Я не собираюсь рассказывать вам сказку про злой разум внутри переплёта. Я не видел, чтобы книга с ним разговаривала. — Мирослав постучал пальцем по столу. — Возможно, дело было в самой рукописи. Возможно, в том, насколько быстро она позволяла развиваться. Возможно, в самом человеке.

— И что же с ним произошло? — спросил я, хотя ответ уже напрашивался сам.

— Магическое выгорание, — старик произнёс это совершенно буднично. — Сначала перестал нормально удерживать источник, потом начались выбросы. Закончилось трагедией.

Вот это уже было неприятно. Не проклятие, а просто инструкция, которая может дать человеку слишком мощный инструмент раньше, чем тот научится им пользоваться. В каком-то смысле даже хуже.

— Может тогда безопаснее будет её просто сжечь?

Мирослав с сомнением посмотрел на меня.

— Я бы не стал.

— Почему?