Одинокая улочка, домов на тридцать, соседствовала с явно промышленной зоной. Размеры и убранство завода впечатляли. Особенно непривычно выглядел бетонный забор, который венчала спираль Бруно. Вероятно, это была одна из тех шарашек, которые описывал Олег. Выйдя из-за угла забора, столкнулся с картиной маслом: на уходящий в сторону Аркаима двухполосной!!! железной дороге стоял всамделишный паровоз с одним пассажирским вагоном и пятью пустыми платформами. Вокруг прохаживались кучки народа, часть которых я успел опознать.

— Папка!!! Папка приехал! — Навстречу мне, раскрывая руки, полетел худенький мальчонка.

— Добрыня, сынок. — Схватил его в охапку и крепко прижал к себе.

Государь должен быть сильным и мужественным, но слёзы радости полились сами собой. Держа Добрыню на руках, не мог смахнуть слёзы, застилавшие взор. Никогда бы не подумал, что способен на такое проявление чувств.

— Добрыня, не будь эгоистом! — Услышал голос брата, обращающийся к сыну, но по спине удар ладонью получил почему-то я.

Известно ли вам, что испытывает мягкий пушистый котёнок, попавший в руки десятка восторженных ребятишек, нет? До сегодняшнего дня мне это тоже было невдомёк. Когда, уже после полуночи, меня выпустили из нежных объятий, я просто вырубился, не сумев передать и толики накопленной нежности своим жёнам. Впрочем с утра обе жены были наделены любовью самым должным образом. Особенно учитывая, что дворовую девку, которую таскал с собой от Вильно весь год с лишним, оставил в Тлехитеке. А с тех пор накопилось достаточно вожделения за полгода труднейшего пути.

— Рассказывай, как там! — Начал пытать меня Олег, когда мы остались после завтрака одни.

— Ты про историю? — Уточнил я.

— Ну почти, ту то мы не помним.

— Согласен, удивительно, что мы не помним такого царя, как Фёдор. Не знаю, сколько он правил, но даже за те полтора года, пока я там резвился, весьма бурную деятельность развёл. Правда всё в мирном русле.

— Хах, потому и не помним, у нас же в истории только завоеватели одни остались. — Подтвердил брат.

— Толковый пацан, он мне сразу понравился, даже жалко, что его свергнут, хотя не понимаю, как и кто. Я, из-за этого, даже не стал к нему в Москву заезжать перед отъездом. Меня не поместьем, а целой вотчиной одарил, а я потом узнал, что на неё претендентов — один другого зубастей. Нам выстоять — плюнуть и растереть, а для Московии — сбережённая территория, с сильной армией на окраине.

— Ну это могло быть случайным ходом.

— Может быть. Есть один удивительный факт. Когда я уезжал, то виделся с Васькой, он мне рассказал, что Фёдор целых два университета учредил и профессора уже есть. Один московский — обычный, а второй Нижегородский — естественных наук, с упором на рудознатцев, правда назвал, засранец, факультет геологический.

— Предполагаю, кто-то ему подкинул секретную информацию по полезным ископаемым. — Ни на что не намекая, с простецким выражением лица сказал Олег.

— Можно подумать, я сам что-то знаю, так, сказал про медные руды на берегу Камы, гору Магнитную и богатства Урала в общем, золоторудных месторождений я не знаю, алмазов тоже. О, да, потом Басманову говорил про Курскую аномалию, но ему похоже было до фонаря. Мариупольское железо и донецкий уголёк для Па Тоя приберёг. А вот с университетами неувязка, я точно помню, что первый московский появился аж при Екатерине, думаешь врут историки или Федины университеты заглохнут не начавшись?

— Да хрен знает, через пару лет поглядим, — отмахнулся от вопроса Олег и с интересом спросил, — а разве Донбасс сейчас московский?

— Крымского хана, но! Хан сам по себе слабак, а вот турки, что его прикрывают — те сильны, как никогда. Я весь год мутил, мутил, да не вымутил. Будем надеяться, что у Па Тоя получится.

— Ты можешь толком объяснить, как ты собрался Крым захватывать, а потом ещё и удержать?

— Да легко: донцы, черкесы и ногаи московские — раз, свою армию будем потихоньку собирать — два, запорожцы — три, и изюминкой — православная конфедерация. — Я с гордостью любовался своей интригой.

— А мы точно на нашей земле, не в параллельной, что за православная конфедерация?

— На нашей, Олег, на нашей. В Речи, чуть что, сразу собирают какие-то рокоши, сеймы и прочую хрень. А есть ещё такая вещь, как конфедерация. Католики православных потихоньку давят, под московского царя они идти не хотят, а сами объединиться не могут. Но, если им дать сладкую цель, да ещё помочь, то вполне смогут и собраться, как минимум шляхта близкая к Вишневецким.

— Круто, а как потом делить Крым собираешься?

— Вот эта любимая забава у русских — делить шкуру не убитого медведя. — Я отчаянно хлопнул себя по колену кулаком. — Именно поэтому я с ними и не смог договориться в первый год. Вот ногаи с черкесами были готовы хоть сразу в рубку и потом уже делить. Там правда ещё есть проблема, мою вотчину Михаил считает своей, я бы ему её отдал, но как? Официально земля Московии.

— Вообще тупик?

— Да нет, в общих чертах решили. Всё, что южнее Дона — донцы, ногаи и черкесы, от Дона до Большого Утлюка — нам, остальное православной конфедерации, объединённой с запорожцами в новое независимое государство. Более того, я пообещал, что против турок будем сражаться вместе, а на Днестре поставим общий гарнизон. Там ещё есть один парень, молдавский господарь, если с нами пойдёт — будем гнать турок до Дуная.

— Ёрш твою медь, ты же говоришь, что турки сильны сейчас. — Офонарел от темы брат.

— Ну да, но если мы все вместе жахнем, у турок вообще без вариантов. У них замятня с персами, австрийцами, венецианцами, хватает забот и без Крыма. Кроме того, я велел Джако подготовить хотя бы тысяч пять регулярной армии, по нашему образцу, когда я уезжал, он уже начал их гонять. С оружием трудно, пока только 3 тыс стволов, но в этом году Тлехи ещё передаст 2 тысячи и в следующем тоже, так что через пару лет посмотрим, что получится.

— А турки, так и будут сидеть сложа руки, думаешь, они не узнают о ваших переговорах? — Забеспокоился Олег.

— Уверен, уже знают, но там такой пофигизм в Старом Свете творится, ты даже не представляешь. Под носом заговоры делают и никто не предотвращает, хотя иногда наоборот, рубят головы при малейшем подозрении. Короче — бардак.

— А с артиллерией у Джако как, только несколько пушек и миномёты с минимумом боезапаса?

— Восемь пушек ему оставил, все миномёты и да, с боезапасом туго — на полноценную войну не хватит, даже на один бой маловато. Ну так ты же подготовил, я надеюсь. — Вопросительно посмотрел я на брата.

— Из оружия, только новые 120-мм гвардейские миномёты, немного изменили винтовки, ну как изменили, теперь это классическая мосинка, почти. Винтовки тип Г тоже выпускаем, но теперь вместо гладкоствола. При необходимости можем ограничить внутреннюю продажу, чтобы переправить Джако. Твой триумвират не сорвётся раньше времени?

— Время наступит, как только Вишневецкие создадут конфедерацию, они и запорожцы — главный ударный кулак. Нам тяжёлое оружие нужно, только для помощи в штурме крепостей, но только помощь, воюют пусть сами.

— Мне кажется, твой план странный и нелепый. Да и зачем нам форпост на Азове? Если начнём там свои законы и правила вводить, все против нас восстанут, а не вводить, значит не наша территория.

— Олежек, ты прозорлив, я об этом и не подумал. Ну, может сделаем свободную республику — союзника Аркаима, заодно и переселенцев оттуда тоже можно будет вывозить вообще без проблем. — О таком раскладе я действительно не подумал, особенно в преддверии религиозных войн.

— Ага, если не считать враждебную Турцию и проливы, под их контролем.

— Вот это, самая меньшая из проблем. Лет через пять сумеем создать мощную армию, пусть османы только дадут повод — снесем к херам их Константинополь.

— Стамбул. — Поправил брат.

— Уже переименовали? А местные его Константинополем называют.

— Сила привычки, как у нас при Союзе Ленинград оставался Питером.