— Слушай, ситуация немного другая. Тут бы оставшихся сохранить.

— Но тогда это тебя не заботило. Не заботило, что мы можем пострадать. А сейчас боишься.

— Ну сравнила жопу с пальцем… — пробормотал я. — Обычный корабль с пиратами и огромный город, который носится как не в себе по пустыне, кошмаря кочевников и случайных путников.

— Кстати, Самсик, а откуда ты так языки хорошо знаешь? — взглянула на меня Ози.

— Не спрашивай, он не ответит, — отмахнулась Тефея, перекатившись обратно на спину. — Мы сколько пытались это выяснить, а он ничего не помнит.

— Слишком хорошо не помнит для того, кто ничего не помнит, — её жёлтые глаза блеснули в полумраке. — А, Самсик, не расскажешь мне, кто ты и откуда? Ты же говоришь почти на всех наречиях моего народа, на веелинском и всех его наречиях. Тут даже я с трудом понимала, что этот эльф бормочет, а ты на этой тарабарщине говоришь свободно.

— А ты бы рассказала мне о своём прошлом?

— А мне нечего скрывать, — оскалилась она в улыбке.

— О своей семье? — уточнил я.

Её улыбка поползла сразу вниз, и Ози быстро отвернулась. Рыбак рыбака, детка.

— У меня отличная семья, одна из лучших, — буркнула она.

— Угу, — кивнул я, глядя в потолок. — Как и у нас всех, Ози. Как и у нас всех…

Новый день — новые приключения.

Доспехов у нас не было, но кое-какие всё-таки выдали сами эльфы. Никудышные, простенькие, большая часть даже не налезла на меня, но тот же нагрудник, шлем и наручи с поножами были гораздо лучше, чем вообще ничего.

В потерянный город собрался небольшой караван. Четыре существа, больше похожих на ящериц, которых натянули на верблюдов, все десять стражников, Алесор, мы и двое погонщиков из караванов. Максимальный набор из тех, кто пригодится, и минимальный, чтобы сэкономить воду.

— Ваши местные не разберут воду, пока нас не будет? — уточнил я у эльфа.

— Раньше я бы тоже забеспокоился об этом, но, прожив здесь год, понял, что они лучше всех других знают, что такое держаться вместе и работать во имя блага общего. Потому скажу, что уверен.

— Хорошо, — кивнул я. Звучало логично, и это меня устраивало.

Мы вышли с первыми лучами солнца, когда то ещё даже не выглянуло. С тоской я бросал взгляд на небо, надеясь увидеть драконов, но летающие засранцы то ли не спешили нас искать, то ли не могли найти.

Я почти угадал с дистанцией: до города было тринадцать километров, которые мы преодолели за два с половиной часа. Прогулка не была лёгкой: мы спешили, забирались и спускались с барханов, обходили гребни, если того требовалось — кочевники, которые нас вели, чётко и быстро находили путь, хотя казалось бы, просто иди вперёд и иди. Охеренные мы, конечно, небесные всадники, хочу заметить. Ездим на драконах, но в критический момент какого-то чёрта добираемся на своих двоих.

И когда солнце уже начало жарить, мы замерли перед вратами в город.

Белоснежные стены и жёлтый песок резали взгляд каким-то несоответствием. Стены, если таковые можно было так назвать, были буквально три метра в высоту, и при желании я бы мог с разбега запрыгнуть на них. Врата, которые отыскались через полчаса, из столь же белоснежного камня, были приветственно распахнуты, открывая такие же белоснежные улицы за ними.

— Жутковато… — пробормотал я.

— А по мне красиво, — ответила Тефея. — Посмотри, кажется, будто он из цельного камня вырезан.

— Ага. И совсем не занесён песком.

Я подошёл к самому краю, где вымощенная улица граничила с песком на одном уровне. Буквально чуть-чуть его замело за ворота, но в условиях пустыни это ни о чём. Дальше вдоль улицы шли дома высотой в один, два, а в редких случаях и три этажа. Типичные постройки какого-нибудь Ближнего Востока с цветными навесами над окнами и маленькими балкончиками, которые можно представить, только не из глины, а из камня. Но из-за цвета это слегка напоминало греческие улочки, которые можно было увидеть на картинах.

— Я не вправе командовать, господа Небесные Всадники, но лучше будет, если животных и проводников мы оставим снаружи, а сами ступим на его улицы, — предложил Алесор.

— Можно разделиться на группы, чтобы… — начала было Тефея, но я сразу пресёк это.

— Мы не будем разделяться.

— Но так будет быстрее, — возразила она.

Десятки фильмов ужасов научили меня, что любая жопа начинается именно с того, что люди разделяются. Жаль, это им рассказать не могу.

— Да, но маленькие группы менее защищены. Вместе у нас больше шансов, если что-то пойдёт не так, — ответил я. — Поэтому мы не разделяемся и не отходим. Захотели поссать — предупредили. Увидели что-то — сообщили. Если одна песчаная буря выгребла большую часть города, то источник этой бури и вовсе всё до костей слижет.

Ози уже было открыла рот, чтобы поспорить, но я посмотрел ей в глаза.

— Мы. Не. Разделяемся. Это не предложение, Ози. Все поняли? — окинул я остальных взглядом. — Вместе. Только вместе, если хотите вернуться. Этот город только притворяется нормальным…

Он и выглядит нормально, и моя внутренняя чуйка не сигналит об опасности — всё буквально говорит, что это обычный город. Да только обычные города не рассекают по пустыням. А путешествия ко всяким порталам только уверили меня, что если что-то выглядит как херня и ведёт себя как херня, то это, скорее всего, херня.

Я осторожно ступил на белую вымощенную дорогу. И нет, меня не пронзило молнией и не перенесло на кудыкину гору — под ногой просто почувствовался твёрдый камень.

Сделав пару шагов, я огляделся. Здесь было тихо, удивительно прохладно, и даже ветер не шумел.

— Оу! — громко произнёс я, и эхо пролетело между домов.

— Куда пойдём мы? — спросил Алесор.

— Ко дворцу. Если и есть в этом месте что-то интересное, то только там, — махнул я головой вперёд, и мы двинулись в путь.

Тринадцать человек. Создавалось такое ощущение, что мы здесь были абсолютно лишними. Не знаю почему, но это место как будто принадлежало вообще другой реальности, чему бы я не удивился. И любой живой человек здесь выглядел как что-то лишнее.

Хессориун выглядел абсолютно нетронутым и даже каким-то новым. Будто его только недавно отстроили, и время в нём попросту остановилось. Проходя мимо улочек, я с интересом заглядывал туда и, к своему удивлению, видел развешенное бельё между этажами, разноцветные тряпки — от одежды до покрывал, которые так и продолжали висеть. Кое-где даже виднелась зелень.

Ради интереса мы заглянули в один из домов.

В зале на полу был расстелен ковёр. По центру стоял стол с несколькими стульями, на котором лежала посуда, как будто здесь готовились к ужину, но так и не успели приступить. С опозданием пришло понимание, что та серая пыль, которая была в них — это всё, что осталось от еды.

В одном углу были разбросаны вокруг кальяна (похоже на кальян) подушки. Я поднял одну, покрутил в руках и бросил обратно: видно, что новая. Не прямо из магазина только сшитая, но чистая. Ози тем временем раскрыла шкаф.

— У них даже тарелки с чашками есть, — взяла она одну и покрутила в руках.

— А воды нет, — заглянула в бочку Тефея.

Обычный чистый дом, каким бы его оставили хозяева, если бы куда-то решили уйти.

Мы зашли в следующий дом, и та же картина: мебель, посуда, в некоторой из которой сохранилась истлевшая еда, ковры и прочая мебель. Я поднялся на второй этаж, который здесь был, и заглянул в комнату. Спальня. Кровать расстелена, но совсем не запылилась. У тумбы стоял столик с зеркалом, перед которым в беспорядке были расставлены всякие косметические бутыльки.

В другой комнате, судя по маленьким кроватям и игрушкам, была детская. Куколки, вырезанные из дерева кони, игрушечные мечи и разбросанная по углам детская одежда. Типичная комната детей в моём представлении.

— Такое ощущение, будто они все просто жили своей жизнью, а потом вмиг исчезли, — пробормотал я. — Даже одежда на кровати лежит, словно собирались надеть её перед случившимся.