Это был бег по кругу, где неназванный папаша без имени пытался меня не подпустить к гробу. И чем дольше это продолжалось, тем больше я наносил ударов, не оставляя ему шансов.

В итоге моя тактика дала свой результат. Кем бы он ни был раньше и кем бы ни был сейчас, страж склепа начал пошатываться. Из прорех его одежды то тут, то там сыпался песок, и взгляд тускнел. Он сделал ещё несколько попыток меня достать, и я продолжил от него бегать, нанося это подлые удары, пока тот не начал падать на колени.

Отдам должное, тот пытался встать до последнего. Я, в свою очередь, не повторял своих прошлых ошибок и не приближался, наблюдая за ним со стороны. Под конец он не мог даже встать. Упирался на меч, словно на трость, но колени подгибались. Но даже так его взгляд был исключительно на мне, тусклый, но полный ненависти и ярости.

— Бешенный пёс… — прошелестел он, словно песок по полу. — С самого начала, как вы объявились на горизонте, я знал, что добра от вас не ждать…

— Добра? От нас? Ты со своей дочерью запирал людей в этом дворце! Какое добро? Ты вообще о чём бредишь сейчас⁈

— Она дала им лучшую жизнь… Она… она дала им то, чего их сердце хотело больше всего. Как давала всегда… а потом пришли вы, вечно голодные до крови, и убили её… уничтожили всё, что мы строили…

Песок посыпался уже и из глаз. Его правая рука с мечом отвалилась, выскользнула из рукава на пол и рассыпалась, оставив от себя лишь горсть песка. Тот этого даже не заметил: всё, что занимало его внимания — это я.

— Может вы и заслужили этого, — заметил я.

— Хорошо, что все вы сдохли… — у него отвалилась часть щеки. — Хорошо, что вы получили то, чего заслужили, вероломно нападая на всех… — его туловище начало разваливаться, проседать в низ, выливаясь наружу песком. — И я бы проклял тебя самого, но ты уже проклят. Ты обречён всех загубить, потому что убивать — это ваше природа, будь это враги или ваши… любимые…

И он обмяк. Просто провалился в собственный кафтан, высыпавшись из всех щелей песком. Босс-файт был закончен, и Самсон вышел победителем, целым и невредимым…

Я бросил взгляд на руку.

Почти целым. Однако это была малая цена за то, что я победил. Да, иногда сражение — это не только навыки, но и тактика, иногда подлая и мерзкая. Однако в боях, где на кону твоя жизнь, нет понятия бесчестия, есть только тот, кто выжил, и тот, кто сдох.

Но лора он, конечно, насыпал. Тут ещё и небесные всадники всплыли. Так послушать, они были просто полнейшими психами, которые гнули свою линию и истребляли всех, кто представлял угрозу или просто был с ними не согласен. Пока не нарвались на того, кого убить не смогли…

Интересно, это были свои же или кто-то другой? Не думаю, что всадницы решили ударить в спину, слишком нелогично как-то, да и банально. С другой стороны, та фраза «нас предали» могла говорить как раз-таки об этом. Короче хрен знает, не вижу смысла гадать сейчас.

Не спуская глаз с кучи одежды, забитой песком, я осторожно оторвал от одежды кусок ткани и затянул рану на руке. Ублюдок резанул почти что до самой кости. Как небесному всаднику, для меня это не прямо-таки смертельно, но конечность теперь отказывалась нормально двигаться. После этого я осторожно подошёл к вещам, откинул его клинок в сторону и кончиком меча раскидал одежду.

От бати осталась лишь куча сероватого песка, как праха. Ни костей, ни внутренних органов, будто за всё своё время, что он здесь бдел, иссохся до состояния песка, поддерживаемый лишь праведной яростью да каким-нибудь проклятием.

Но теперь оставался вопрос за главным — как выбраться из этого дворца и как решение, я видел перед собой принцессу, заточённую в янтарь и золотой гроб.

— Красивая… — пробормотал я, разглядывая её.

Действительно, восточная красота во всей своей силе. Длинные ресницы, лёгкий загар, чёрные волосы, и наряд, который лишь подчёркивал её воздушность и лёгкость. Интересно было бы взглянуть на неё при жизни, услышать её голос и понять, кем она была…

И почему небесные всадники пришли и убили ей.

С одной стороны, я мог поверить, что им срывало башню, потому что временами сам чувствовал неясные проявления какой-то агрессии и бунта. Какого-то патологического желания в некоторые моменты гнуть свою линию, не оглядываясь по сторонам и не взирая на риски или наказание. С другой стороны, это никогда не скатывалось в абсолютную агрессию ко всем подряд, насколько помню.

Так что вопрос открытый. Что же касается принцессы…

Я слышал, что любой дух в первую очередь привязан к телу. Пока цело тело — цел и дух. Но стоит его уничтожить…

После внимательного осмотра места, я нашёл цепи, которые удерживали гроб. Пришлось повозиться, но мне удалось уронить гроб на пол, сбив цепи. Тот упал, заставив весь храм вздрогнуть.

Теперь дело оставалось за малым, и я осторожно карябнул кончиком меча ко янтарю. Ощущение, что провёл по слегка мягкому стеклу. Тогда я перехватил меч за лезвие и ударил по нему гардой, как киркой. По поверхности поползли трещины. Несколько ударов, и янтарь начал трескаться, как толстый кусок льда. Решение оказалось простым и эффективным, без каких-либо заморочек.

Как итог — кусок странного стекловидного вещества лопнул и рассыпался на осколки, и к моим ногам упало тело принцессы… как её там… Фашаншы. Я присел перед её телом на корточки, осторожно перевернув на спину.

Холодная на ощупь. Вблизи она выглядела ещё милее… пусть и мёртвая. Кстати говоря…

Я рывком сорвал с неё одежду, оголив грудь. Но мне были интересны не её сиськи (кстати, неплохие), а подтвердить слова папаши, что её убили (наверное, он на там свете за мной сейчас наблюдает и беснуется). И точно, на груди прямо в районе центра была давно высохшая колотая рана, куда спокойно можно было просунуть пальцы.

Ну… да закололи. Значит всё-таки наши постарались (просто мало ли, вдруг он пургу гнал). Оставался вопрос, как избавиться от тела, ведь просто разрубить на части не вариант, требовалось что-то более конкретное, например, какое-нибудь горючее или…

Точно.

Я оставил тело, вернулся в склеп, где начал собирать все лампы, что мог здесь найти. Масло — вот что могло мне подойти. Масло и кости с тряпками в качестве растопки. После этого я сходил ещё и в коридоры, где тоже постарался собрать вообще всё, что смог найти, чтобы потом вернуться обратно и разложить вокруг бездыханного тела. Уже собирался заливать его маслом, но подумал немного о последствиях и вернулся в склеп. Требовалась подготовка, прежде чем я начну своё грязное дело.

Ози и Тефея — они до сих пор пускали слюни, явно пребывая мыслями где-то не здесь. Они даже сопротивлялись, когда я пытался их оттащить! Тем не менее сладкую парочку с горем пополам я таки вынес ко входу на верхние этажи. Никто мне больше не мешал и не вставал на пути, разве что двери были заперты, как ты их не толкай. За ними я постарался вытащить и других несчастных, не рискуя заходить в зоны, где меня могло скорраптить ментальное влияние.

И лишь закончив с этим, потратив чуть ли не пять часов, я вернулся к телу. Все, кто мог быть спасён, были вытащены. Все, кого я смог найти и перетащить (некоторые просто ещё и убегать умудрялись), а значит настало дело за главным.

Я присел на корточки перед телом, окинув бывшую принцессу взглядом. Поможет ли это? Или нет? Сейчас мы это и выясним.

— Жаль, что так, конечно, вышло… — вздохнул я, разглядывая её.

Теперь картина трагедии была понятна.

Не знаю, что всадники не поделили с местным правителем, но ценой расплаты стала его дочь. Возможно, не без помощи отца, который не смог пережить такую потерю, что-то сделав, она и стала частью дворца, выполняя своеобразную роль домовой или хранителя. Как бы то ни было, итог один — она стала тем проклятием города, который завлёк под свою заботу сначала оставшихся жителей города, а потом и случайных путников.

Как она передвигалась по пустыне… ну глядя на воронку, может это и был механизм, который всё активировал. Может он двигался по пустыням ещё до того, как небесные всадники пришли с предложением, от которого нельзя отказаться. В любом случае…