Для меня свёрток бесценен. Не из-за самого ладоскоита, это мамина вещь. Бабушка ничего не хотела рассказывать. У меня от мамы не осталось абсолютно ничего.

Сейчас, держа в руках свёрток, полное ощущение, что прилетела весточка из прошлого.

Что-то тёплое и родное.

Укол нежности и тепла наполнил грудь вре́менным покоем, вытесняя липкий страх.

Я засунула бережно свёрток поближе к сердцу.

– Бабуль, спасибо! Это бесценно. Надеюсь, ты мне, наконец, расскажешь, что случилось с мамой.

– Солнышко моё, в жизни не всегда всё то, что снаружи белое – белое внутри. И не всегда всё, что снаружи чёрное – чёрное внутри. Да и в тёмной комнате самое белое покажется серым. Главное, делай правильный выбор.

Бабушка Рина снова ушла от прямого ответа на нелюбимую тему.

Настаивать и расспрашивать сейчас не хотелось, тканевый комочек на груди придал уверенности, что сегодня всё будет хорошо.

Да и вообще, когда ты 20 лет живёшь в доме, где помогаю людям, лечат, странно думать, что внутри тебя живёт нечисть.

Я ещё раз посмотрела в зеркало – сарафан свободно сидел на подтянутой фигуре. Тело было стройным, но не хрупким. Сказывались километры, пройденные ежедневно в лесах, и любовь лазить по деревьям. Завязав волосы лентой, я решительно шагнула к двери.

Пора. Всё будет хорошо.

***

Площадь неспешно заполнялась людьми. В основном зеваки – мужчины, женщины, дети – все, кому было просто любопытно посмотреть на сегодняшние события, все, кто могли на время закрыть лавочки или не работали на добыче ладоскоита в шахте.

В жизни горожан чересчур мало новостей, не считая списка исчезнувших без вести при работах в районах приграничья.

Доходят слухи, что если не увеличить добычу ладоскоита в ближайшие месяцы в два раза, столбы могут не устоять буквально через пару лет. Уникальные свойства металла позволяют увеличивать защитную силу рун. В королевстве нет других видов магии, обычным оружием нечисть убить или сдержать нельзя.

Взрослые сажали детей на плечи, чтобы увеличить обзор. Подростки залезали на крыши ближайших домов и заборы.

Когда на главной башне, обвитой плющом, ударил колокол, на площадь въехала вереница повозок, сопровождаемая четырьмя всадниками на вороных лошадях.

Толпа пришла в движение, люди почтительно расступались, освобождая дорогу. Четыре повозки с клетками в человеческий рост, опутанные железными прутьями с палец толщиной, не спеша заняли место по краю площади. Ржавчина, въевшаяся в железные узлы, следы крови, тёмные, вгрызшиеся намертво в деревянные настилы, дополняли жуткую картину.

В одной из клеток сидели два парня, связанные по рукам и ногам.

Нечисть.

В них жила кровь нечисти.

Оба молодых человека имели абсолютно обычную внешность. Одеты в похожие штаны и рубахи из грубого серого сукна, распространённого в наших краях. Пленники не кричали. Сидели молча, забившись в угол клетки, опустив глаза в пол. Вид у обоих отрешённый, плечи опущены.

Жизнь закончилась. Существовать осталось ровно год в тюрьме Сижар до открытия дара и дальше возможность искупить связь с нечистью кровью – пойти в сражение в один конец в качестве оружия в боях со Среднегорьем.

В следующей клетке сидел парень в одежде из более дорогого сукна с кожаными вставками на локтях и коленях. Молодой человек также связан, но голова надменно поднята и поза без слов доказывает, что он не собирается сдаваться.

Гордо расправленные плечи, задранный вверх подбородок, расслабленные, спокойные черты лица. Пшеничные волосы немного растрепались, а голубые глаза внимательно изучали толпу на площади с ледяным спокойствием.

Всадники в чёрных плащах с капюшонами спешились – это Стражники.

Один из них, одетый, как и вся группа в кожаные доспехи с металлическими пластинами, но с отличительными нашивками на груди – сделал шаг вперёд к Старосте города, молча кивая. Староста — седовласый старик с окладистой бородой, уважительно поклонился.

На площади царила удушающая тишина. Казалось, даже ветер перестал шелестеть. Небо угрожающе затянули плотные чёрные тучи, скрадывая солнечные лучи. Город напрягся, как звенящая тетива лука.

Я наблюдала за происходящим из толпы молодых людей у дальнего края площади. Большинство отлично знакомы по учёбе в Академии.

Лица сосредоточенные, нервные жесты выдавали общее напряжение, а тишина продолжала угрожающе давить. Казалось, солнце спряталось за тучи, чтобы не смотреть на испытание.

Рядом раздался тихий нервный всхлип. Я повернула голову и увидела Раду. Глаза девушки опухли от слёз, белокурые локоны вздрагивали при каждом всхлипе, а нос покраснел. Видимо, плакала всю ночь.

Тонкие, изящные черты лица искажал животный ужас. Белые ресницы дрожали.

Я потихоньку опустила руку, дотрагиваясь до ледяной ладони Рады.

– Тише, всё будет хорошо. В нашем городе за последние 5 лет нашли всего двух человек. И мы сегодня все вернёмся домой. – шепчу, стараясь придать дрожащему голосу уверенности.

– Лея, ты же знаешь, они забрали мою сестру в позапрошлом году. Сегодня заберут меня. – Рада еле шевелила онемевшими от страха губами, продолжая нервно всхлипывать.

Да, пример вышел не особо удачным.

– Всё. Будет. Хорошо. Я с тобой. Мы обязательно вернёмся домой.

Я снова протянула руку и погладила потихоньку холодную ладонь подруги.

На самом деле тело свело судорогой от напряжения и страха, сердце стучало, а комок в горле размером с кулак отчаянно давил, не давая дышать свободно.

Нельзя показывать виду. Надо дышать.

Глубоко вдыхаем через нос, выдыхаем через рот.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Один из Стражников вышел на середину площади. От остальной группы его отличали татуировки на лице и руках. Не просто сплетения магических знаков, как у всех стражников.

На профиле, виднеющемся из-под капюшона плаща, выбит сине-чёрный череп. Белки глаз смотрелись на тёмном фоне особенно угрожающе.

Так, наверное, могло выглядеть лицо смерти.

Мрачный вид Стражи в Академии объясняли тяжёлыми боями, которые шли с нечистью каждый день на всех форпостах, спасая жизни подданных королевства.

На мрачных воинов народ смотрел с благоговением, как на последнюю возможность выжить.

Стражник выпрямил руки в металлических наручах с острыми шипами и чёрных кожаных перчатках, демонстрируя присутствующим большой кристалл с бледным голубым свечением. Татуировки руническими знаками устремлялись от наручей вверх, к плечам, по голым участкам кожи. Плащ развевался сзади при каждом дуновении ветра.

Магический кристалл казался живым, голубая пульсация в центре попадала в такт сердечному ритму. Несимметричные грани острыми пиками расходились звездой в разные стороны.

– Начать Проверку! – раскат грубого голоса, как рык дикого зверя, угрожающе пронёсся над площадью.

Сердце снова пропустило удар, нарастающий страх противно сдавил грудь. По спине под суконным сарафаном предательски потекли капельки пота, ладони в момент стали липкими.

Рада рядом пошатнулась, я быстро подхватила девушку под локоть.

–Ты же знаешь, Стражу нельзя злить. Прошу тебя, соберись. Я тоже переживаю, всё будет хорошо.

Кажется, я повторяла эту фразу как мантру с самого утра. Рада подняла на меня серые глаза, огромные, как два блюдца, сейчас прожилками покрасневшие от слез, и еле заметно кивнула.

В любом случае другого выхода нет. Надо перешагнуть Проверку.

Как перепрыгнуть через горящий овраг, который нельзя обойти.

Неприятно, но дальше в жизни будет куда больше определённости.

Скопление людей начало медленно вытягиваться в очередь. Первые уже подходили к Стражнику с кристаллом.

Высокий широкоплечий молодой человек, кажется, его звали Эрик, смело с вызовом шагнул первым.

Стражник поднёс к голове кандидата кристалл и начал медленно опускать магический артефакт вдоль туловища Эрика вертикально вниз. В районе пояса татуированная рука с кристаллом остановилась.