— Хорошо что напомнил, Ванечка. Как там Аринины девочки?

— С ними всё в порядке, отец. Мы их с матушкой уже покормили, и в комнатке, где раньше мои тётушки жили, спать уложили.

— Насчёт кормления Вереславы мне всё понятно, а как вы малую Ярославну-то покормили? Ведь она ещё совсем кроха и до сих пор мамкину грудь сосёт.

— Не переживай, Демидушка, — сказала Яринка, — я малышку Ярославну в больничку носила. Арина уже в сознание пришла, вот и покормила дочку. Мы очень переживали, что у неё, после получения похоронки на мужа, может молоко пропасть, но Светлые Боги отвели от мамочки такую беду. Я Арину в больничке пару-тройку дней продержу, посмотрю как она своё горе и душевную боль перенесёт, а там дальше уже видно будет, что и как.

— Значит с Ариной теперь всё в порядке и она может сама кормить малышку? Я правильно тебя понял, Яринушка?

— Да. Правильно. Но меня вот что беспокоит, Демид. Ещё до того, как Арина пришла в себя, я смогла ненадолго погрузиться в её разум, чтобы унять сильную душевную боль от потери мужа, и вернуть целительницу в сознание. Так вот, внутри она довольно сильно изменилась. Я прекрасно помню, как впервые погрузилась в её сознание, чтобы привести в чувство, тогда ещё маленькую девочку. Арине в те времена было около пяти лет, и она неожиданно потеряла сознание, играя с детьми под лучами яркого летнего солнышка. Теперь же у меня сложилось такое ощущение, что внутри нашей Аринушки существуют не один, а целых два разума. Второй разум очень скрытный, и пытается себя никак не проявлять, словно бы спит. Вот только почему-то он люто ненавидит всех людей, кто носит военную форму. Внешне такое изменение вообще никто не заметит, но теперь я Арину к лечению военнослужащих близко бы не подпустила. Потому что, независимо от степени тяжести ранений и её лечения, мы в конечном результате будем получать лишь покойников.

— Я понял тебя. В таком случае, ты должна, своим распоряжением по больнице, определить Арину на лечение только тех больных, кто не имеет никакого отношения к армии и к карательным органам. Ещё нам не хватало, чтобы чекисты арестовали Арину Родаславну, как врага народа, что убивает раненых военнослужащих на больничной койке.

— Хорошо. Завтра же внесу изменения в распорядок по больнице, и чётко пропишу, кто из наших целительниц, прошедших обучение по современной медицине, какими больными будет заниматься. Ты-то сам, когда спать пойдёшь? — неожиданно сменила тему разговора Яринка.

— Немного погодя. Ты иди, отдыхай, а я на кухне с Ванечкой немножко пообщаюсь, и вскоре тоже отдыхать пойду.

— Хорошо, — ответила моя супруга, и убрав со стола всю пустую посуду в таз с водой, покинула кухню.

Дождавшись когда стихнут шаги супруги в коридоре, я налил себе в кружку горячего взвара. Сделав несколько глоточков, я сказал Ивану:

— На твой вопрос, сынок, «Как мы дальше жить будем?», я отвечу просто… Будем жить, как раньше жили, согласно Устоев наших Богов и предков. То что ты со своими друзьями следите за тем, что нынче в нашей стране и в мире происходит, меня только радует. Значит в дальнейшем сможете самостоятельно разобраться, что можно обсуждать при посторонних людях, а что нет. И вот ещё что запомни на будущее, Ванечка, и всем друзьям своим в поселении передай. Никогда нельзя раскрывать свою душу перед представителями власти и военными командирами, а также перед посторонними людьми, как бы они не старались показаться вам лучшими друзьями. Думаю вам одного примера с арестом Василия Златова будет достаточно.

— А что с ним в действительности произошло, отец? Нам известно только лишь, что его по ошибке чекисты арестовали, а потом, разобравшись, освободили и восстановили в армии. Даже в звании его повысили.

— Вам известна лишь официальная версия властей. Никто из представителей власти не будет вам говорить, как всё было на самом деле. В действительности произошло следующее. Командир полка, которого все считали лучшим другом Василия, написал на него донос чекистам, сообщив, что тот является участником троцкистского заговора. На самом деле, тот просто хотел избавиться от думающего и волевого командира роты, который ему мешал заниматься тёмными делами. Василия Святославича не осудили, как других арестованных военнослужащих, и не расстреляли по приговору суда, как заговорщиков и врагов народа, лишь только потому, что я вовремя смог позвонить в Москву Семёну Марковичу, и попросил во всём разобраться. Обвинение об участии старшего лейтенанта Василия Златого в троцкистском заговоре военных было полностью снято, и он смог вернуться живым и здоровым, к своим любимым жене и дочке. Заметь, только его одного выпустили, а всех остальных арестованных военнослужащих осудили и расстреляли. Думаю, что и отправка Василия на войну с финнами, была хорошо продуманной. Кто-то очень хотел избавиться от него, как от свидетеля «ошибки чекистов», а на войне, как известно, с военнослужащими всякое случиться может…

— Отец, так ты думаешь, что дядьку Василя на войне кто-то из своих мог убить или по заказу чекистов?

— Всё может быть, Ванечка. Вот только мы с тобой, об истинных причинах его смерти никогда уже не узнаем. Василий всегда был идеалистом и очень честным человеком. Он свято верил в то, что его призвание состоит в том, чтобы защищать свою родину от врагов.

— А разве идеалистом быть плохо, отец? Разве идея о построении светлого будущего плоха?

— Быть идеалистом неплохо. Плохо, когда за чужие идеи погибают молодые и честные люди, у которых остаются дома жёны вдовами и дети сиротами. Ведь те идеологи, кто различные идеи «о построении светлого будущего» в молодые умы приносит, никогда сами в бой с врагом не идут. Они предпочитают сидеть в своих властных кабинетах и отправляют воевать других. Ты вспомни, что было написано в книгах по анархизму, которые я давал изучать. В тех книгах, люди, которые распространяют различную идеологию, названы «мнимым народом», ибо они мнят о себе, бог невесть что. На самом же деле, они только лишь прикрываются лозунгами «заботы о всенародном благе», а сами творят свои тёмные дела. И никогда не скажут, о благе какого именно народа они заботятся. Понял меня, сынок?

— Да, отец. Теперь мне стало более понятно высказывание в книге Бакунина: «В республике мнимый народ, народ легальный, будто бы представляемый государством, душит и будет душить народ живой и действительный. Но народу отнюдь не будет легче, если палка, которою его будут бить, будет называться палкою народной».

— Ты совершенно верно процитировал Бакунина, Ванечка. Теперь немного подумай и сравни сказанное в его книге, с тем что происходит нынче в стране и о чём пишут все советские газеты?

Пока Иван думал, я допил взвар и заново наполнил свою кружку.

— Получается нечто непонятное, отец. Те, кто нынче находятся на различных уровнях власти, арестовывают и уничтожают простой народ, якобы ради блага народа. Разве такие действия могут иметь какой-то здравый смысл? И ещё мне показалось, что когда ты говорил про то, что «люди, которые распространяют различную идеологию, названы „мнимым народом“, ибо они мнят о себе, бог невесть что», ты, не понятно почему, не захотел до конца раскрывать значение данного словосочетания. Ведь в том же толковом словаре, что стоит у тебя на полке, в кабинете Управы, сказано, что слово «мнимый» — означает «воображаемый, фальшивый, поддельный, ложный». Как такое определение может относиться к какому-то народу?

— Сто лет назад, когда Михаил Александрович Бакунин писал свои труды по анархизму, под словосочетанием «мнимый народ», понимались всего лишь два народа: «американский народ» и «еврейский народ». Так как, по своей глубинной сути, ни тот, не другой, не являлись изначально единокровными народами. Как гласят различные легенды и предания, после окончания Небесной войны Богов и нескольких последующих потопов, почти полностью уничтоживших жизнь в нашем мире, первым появился так называемый «Еврейский народ». Изначально сие было объединением оставшегося воинства Драктов и различных племён иных пришлых, а также остатков народностей, которых они покорили в нашем мире. Они пытались выживать среди руин городов и поселений, расположенных в прошлом на срединных территориях нашего мира. Вот только объединение у евреев произошло не так как у нас, на основе единого языка и кровного родства, а на религиозной основе. Больше сотни племён и малых народностей, изначально объединили жрецы незримого и невидимого бога.