— Эми, ты меня слышишь? — незнакомый женский голос резанул по ушам.

А следом щеку обожгло ударом.

Я открыла глаза и потеряла дар речи

Засыпая совсем недавно в больничной палате, я не думала проснуться. Врачи не давали мне никаких шансов.

Но всё же проснулась… и где? В незнакомой комнате.

Над моей головой темнел высокий деревянный потолок с массивной железной люстрой, а вокруг толпились какие-то люди.

— Эми? — выдохнула я хриплым голосом, — это кто?

Незнакомцы переглянулись, а сидящая рядом худая женщина с тонкими губами раздраженно закатила глаза.

— Ну хватит уже притворяться, Эми! Ты требуешь слишком много внимания! Продолжайте, господин нотариус, — она поднялась, нервно одернув длинное черное платье, — пускай валяется, если так хочет.

И всё же я попыталась принять вертикальное положение. Голова неприятно кружилась, а в теле ощущалась слабость.

Ноги не удержали, и я рухнула на стоящий рядом стул.

Все присутствующие мигом потеряли ко мне интерес. Они жадно уставились на старика с пышными бакенбардами в строгом старинном костюме.

— На этом всё, господа, — озвучил тот, откладывая в сторону свиток с сургучной печатью на веревочке, — завещание вступает в силу незамедлительно. Позвольте откланяться.

Я растерянно огляделась вокруг.

Где я? Кто все эти люди? Почему они принимают меня за какую-то Эми?

— Вы кто такие? — несмело поинтересовалась я. — И что вообще происходит?

Но никто не спешил пояснять. Незнакомцы были заняты своими делами: кто-то пошел провожать старика, остальные шумно переговаривались, обсуждая услышанное, и только та неприятная женщина в упор смотрела на меня.

— Ну что, ты довольна, Эми? — усмехнулась она холодно.

— Почему вы называете меня Эми? Я…

Она не дала мне продолжить:

— Теперь ты владелица целого поместья. Разве не рада?

Я не знала, как реагировать на происходящее, и уж тем более что ответить на подобный вопрос.

Женщина явно не испытывала ко мне теплых чувств. Не знаю, чем успела перед ней провиниться.

— Поместья? Какого еще поместья?

Я могла только беспомощно хлопать глазами в ответ.

Полюбовавшись на моё ошалелое лицо, незнакомка в черном вдруг чуть склонилась вперед, сузив глаза, и неприязненно прошипела:

— А теперь пошла вон отсюда!

Чьи-то руки мягко обхватили меня за плечи и сердобольный голос запричитал:

— Идем, деточка, пора собираться из этого недоброго места.

Я послушно поднялась и оглянулась на обладательницу голоса.

Это была невысокая седовласая женщина с добрым лицом лет шестидесяти на вид. В коричневом платье и сером переднике.

На этот раз я не стала задавать вопросов. Женщина подтолкнула меня на выход, и я послушно зашагала к дверям.

Мы поднялись по широкой, застеленной богатым ковром лестнице на второй этаж.

Старушка толкнула ближайшую дверь, и мы вошли в спальню.

— Ох, горе-то какое, — она распахнула дверцы резного шкафа и принялась вытаскивать оттуда одежду. — Помер ваш батюшка, а мачеха сразу прибрала все к рукам. Своих-то деточек обеспечила за его счет, а падчерицу гонит к черту на рога!

— Куда?

— В Дальние земли! Имение у него там старое, забытое… пропадете вы там. На это надеется. Но я вас с младенчества воспитывала, и дальше не брошу.

Едва вещи были уложены в чемодан, как в дверях показался лакей.

— Госпожа велела поторапливаться, — прогнусавил он высокомерно.

Фыркнув, нянюшка подхватила чемодан и оттеснила его от входа. Я послушно зашагала следом, стараясь не медлить, чтобы не оставаться одной в этом странном месте.

Мачеха ждала на крыльце. Она проводила нас торжествующим взглядом, не скрывая довольной улыбки.

Мы вышли из ворот и направились вдоль раскисшей после недавнего дождя дороги.

Нянечка, ворча себе под нос и отвергая помощь, волокла поклажу.

Грязь чавкала под ногами. Спустя минуту подол моего платья пропитался ею насквозь.

— Вот бы подвез кто, — бормотала старая женщина, оглядываясь назад, — а то мачеха ваша даже телеги пожалела. Небось понадеялась, что в дороге сгинете.

Я продолжала недоумевать. Что здесь вообще происходит?

Вдруг позади раздался шум. Мы обернулись и увидели приближающийся экипаж, запряженный парой вороных лошадей.

Нянюшка принялась махать рукой.

Экипаж проехался вперед, щедро обдав нас грязью, и остановился.

Старушка бросилась к дверце с золоченым гербом.

— Благородный господин! — запричитала она, — будьте так добры подвезти нас до Дальних земель, или хотя бы до ближайшей переправы!

В окне кареты показалось мужское лицо, а затем дверца приоткрылась, и высокомерный голос произнес:

— Зачем вам туда?

— Дык поместье там у госпожи… Драконье, — охотно пояснила няня.

— Драконье поместье? — издевательски переспросил мужчина, — в Дальних землях есть только одно поместье, и оно принадлежит мне!

Ледяной взгляд ярких аквамариновых глаз обжег меня, словно хлыстом.

Нянюшка растерянно опустила руки, глядя в темный проем двери.

— Но как же так, господин, — пролепетала она жалобно, — это, наверное, какая-то ошибка? У нас и бумага есть, завещание господина.

— Вот и подотритесь ею, — хладнокровно бросил надменный мужчина.

Дверца захлопнулась, и карета рванула с места, в очередной раз обдав нас грязью.

М-да… такого унижения я еще не переживала. В моей жизни было всякое, но подобных гадов встречать не доводилось.

Что ж, всё когда-то бывает впервые.

Я шагнула к расстроенной нянюшке, растерянно отряхивающей запачканный подол платья, и положила руку ей на плечо.

— Не расстраивайтесь, доберемся.

Словно в подтверждение моих слов в начале дороги показалась повозка, которую тянула унылая облезлая кляча.

Над дорогой разносился характерный визг и похрюкивания, а минутой позже до нас донесся и непередаваемый аромат свинарника.

Нянюшка обреченно выдохнула и заступила дорогу.

Телега остановилась. Сидящий на козлах потрепанный старик кивнул моей спутнице, как старой знакомой.

— Доброго дня, уважаемая, — проскрипел он, оглядывая наш непрезентабельный вид и тяжелый чемодан. — Куда сегодня? Полагаю, не на базар?

Нянюшка приветственно кивнула и взяла меня за рукав.

— Да вот, в Дальние земли путь держим. Не подвезешь?

— Разумеется, если не брезгуете. Полезайте в телегу, места всем хватит.

Я тоскливо поглядела на жизнерадостные морды свиней, с любопытством высовывающие наружу розовые пятачки.

Что ж, выбора нет.

Я подсадила кряхтящую нянюшку и забралась следом.

Повозка тронулась с места, заставив вцепиться руками в грязные доски, чтобы не упасть.

Дорога показалась сущим адом, а ехали мы до самых сумерек. Привыкшая к подобным передвижениям нянюшка мило спала, облокотившись на щетинистый бок одной из хрюшек.

А я прокляла все на свете.

Кажется, судьба сыграла со мной очень злую шутку…

Я очень не хотела умирать и просила ее позволить мне жить любой жизнью, которая ей угодна. И судьба поместила меня сюда, сделав бесправной и ненужной наследницей какого-то богом забытого поместья.

У которого, к тому же, уже имеется хозяин…

Подол платья стоял колом от грязи. Она засохла и потрескалась, испортив красивую дорогую ткань. Кожа чесалась от пыли, а в горле стояла отвратительная горечь.

Ладони были все в занозах. Мои внутренности растряслись в шаткой телеге и просили пощады и твердой поверхности под ногами.

Когда путь закончился, я готова была упасть на землю и лежать без движения несколько часов.

Меня всё еще покачивало и мутило, даже когда наконец спрыгнула с телеги.

Сладко потягивающаяся нянюшка вызывала невольную зависть. Она благодарно кивнула извозчику: