Если б я тогда вовремя с горы не спустился, Нине моей пришлось бы несладко. И вместо чудесного романа и свадьбы она бы отхватила по полной. Мало ли сброда таскается в предгорье и нижних лагерях? А тут девчонка одна…

Зная Терентьева, уверен — тот бы точно не дал никакого сопровождения.

Уже тогда какая-то тварь замыслила против Нины недоброе. Надо выяснить. Вдруг окажется, один и тот же человек. И в поход ходил, и в аэропорту был. И никакой не вор-рецидивист, а законопослушный гражданин с гнилым нутром.

«Нужно ребятам сказать», — думаю, вновь утыкаясь носом в шубу и, будто маленький ребенок, прошу:

«Нинка, милая, найдись, пожалуйста!»

Маня

От лобби-бара к лифту я иду, опустив голову. Всхлипываю, утираю глаза, как учили. И только когда в кабине за мной закрываются двери, улыбаясь, смотрю в зеркало.

Кажется, хорошо сыграла. Поправляю блеклые кудри. Пришлось их специально какой-то хренью смазывать. Надо было прикинуться дохлой кошкой.

Чуть не померла от переживаний. Ага. Ага!

Мустафа предупреждал, что за мной будут наблюдать по камерам. Поэтому и назначили встречу с Зориным в лобби-баре. Там все под контролем.

Страшно, аж волосы встают на затылке дыбом. И руки трясутся, как при Паркинсоне. Но блин, оно того стоило!

Помню, как только заикнулась Мустафе о бабкиной квартире. Он помолчал, а потом бросил коротко.

— Диндар-медикал даст тебе возможность заработать. Смотри, не упусти!

И я не упустила!

Оно и правильно. Так не бывает, одним — все, а другим — ничего. Иногда справедливость торжествует. Нинка, сука, выделывалась слишком. И муж у нее красавец, и дети, и квартира. И даже фамилия красивая. А бедной Мане Гусятниковой что?

Нинка сама виновата. Всегда такая добрая и ласковая была, что прибить хотелось. Принципиальная, блин. Откаты брать не разрешала. Я бы на одних откатах поднялась, и ни с кем не связывалась. Мне бы бабла хватило, чтоб квартиру выкупить. А так…

Не обижайся, Нина Сергеевна! За все надо платить. Вот тебе и прилетел счет из небесной канцелярии.

«Была деловая бизнес-вумен, и нету! Небось на карачках перед каким-нибудь мужиком стоит», — усмехаюсь, вглядываясь в собственное отражение в зеркале.

Нинка больше не вернется никогда. Туда ей дорога. А Зорина я окручу. Вопрос времени. Через детей зайду. Ирочка меня любит.

Да и деньги нужны. Один сплошной гешефт получается. И от Нинки избавилась, и заработала. Теперь квартиру у остальных наследников выкуплю. Все легче.

Конечно, Беляшу-суке пришлось отсыпать. Ну а что делать? Без него Нинка ни на какие бы переговоры в кабак не поехала. А так пошла, как овца на веревочке.

План, конечно, Мустафа разработал. Каждую мелочь учел. Вот у кого учиться надо. Устроил у себя в городском доме застолье. Потом Нинку забрали, а мы все в том же лимузине поехали дальше. Через огромную пробку. И что характерно… В начале проспекта камеры были специально отключены.

И нас зафиксировали лишь те, которые были расположены дальше от кривого переулка, куда заезжали за белобрысой лахудрой, как две капли воды похожей на Зорину. А в ее тряпках — точная копия!

И согласно записям уличных камер лимузин никуда не сворачивал, а прямо из аэропорта тащился по всем пробкам в Хамараин по Ниночкиному приказу. Все четко и красиво сработано.

Обалденный уровень. А бабок потрачено немерено.

Не вдаюсь в подробности, кому и зачем так понадобилась Зорина. Может, шейха какого ублажать в гареме?

На нее восточные мужчины падкие были. Бегали, пытались ухаживать… Один дедок замуж звал. А эта дура кобенилась. Еще его старым маразматиком обозвала.

А чего отказываться, если само в руки идет?

Вот мы с Мустафой еще в Москве спелись, когда он в первый раз к нам приезжал. Крепкий черт! Всю ночь меня по койке гонял так, что еле живая выползла. Потом присматривался долго. Присылал подарки, я к нему на выходные, как на работу летала. Все выспрашивал про холдинг. Кто о чем говорит, чем дышит. Я рассказывала. Подумаешь, секретики!

А когда полгода назад пожаловалась, что квартира уплывает из-под носа, Мустафа сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

— Хочешь выкупить бабкину квартиру у наследников, поработай. Я хорошо оплачу, — и назвал сумму, от которой я обалдела.

Деньги! Они все и решили, напрочь притупив совесть и стыд.

А на хера стыдиться? Откажись я, так кто-то другой согласился бы. А меня бы грохнули, чтобы планов Мустафы не выдала.

А так… И квартира моя, и Нинкина должность, и Коля. Все мое!

Захожу в номер-люкс, где живу с Мустафой, и чувствую себя настоящей роковой женщиной. Как Мата Хари.

— Ты совсем обалдела? — подскакивает он ко мне. — Из тебя херовая актриса, Мария. Какого ты к Зорину обниматься полезла? Что такое язык тела — понимаешь?

Тыльная сторона ладони натренированным движением бьет по моей щеке. Золотой перстень больно врезается в кожу лица.

— Мустафа, миленький! — закрываюсь руками и вскрикиваю от боли. — За что?

Так бьют только рабов и наложниц. И вероятно, Мустафа преуспел в этом. На автомате отлетаю назад.

— Стоять, — тянет меня к себе Мустафа. — Если ты не соображаешь, я объясню. — Больно сжимает мое лицо толстыми как сардельки пальцами. — Сюда иди, — тянет к журнальному столику, на котором стоит ноутбук. — Вот, видишь мужика за стойкой? Он из интерпола. Как думаешь, он просто так зашел, кофе попить? Да за тобой следили, дура. Зорин не так прост, как кажется…

— Мустафа, миленький, — причитаю, падая на колени. Деваться мне некуда. Только лебезить и пресмыкаться. Сама эту дорожку выбрала. Но и другого шанса заполучить квартиру в центре Питера у меня нет, и не будет.

Прости, Нина, но каждый выкручивается, как может.

— Иди сюда, — притягивает меня за шкварник, не давая подняться с колен. Ползу по мраморной плитке и тотчас же оказываюсь между толстых мужских ног.

— Давай, поработай. От тебя только одна польза. Сосешь хорошо, — ведет по мои губам большим пальцем. Расстегивает штаны. Трясущимися руками вынимаю толстый здоровый член. Вбираю его губами и стараюсь. Очень стараюсь. Мустафа в гневе страшен. А мне бы в Россию выбраться. Сейчас точно не должен прибить… А там остынет обязательно.

— Чтобы я тебя рядом с Зориным не видел, Мария, — рычит он, запрокинув голову на спинку дивана. — Если сообщат, пощады не жди.

— Ммм, — мычу заискивающе, а в глубине души ржу в голос. Какой же дурак Мустафа. Балбес просто! Надо только отсосать хорошенько, и он на все готов. Бабла даст, велит Беляеву назначить меня на Нинкину должность.

А к Коле я пока соваться не собираюсь. Лишнее это. Пусть погорюет сам. Перегорит со временем. Пусть с бабой какой-нибудь схлестнется, и вот тогда мы с ним случайно встретимся. Через год…. О Ниночке поговорим… Тогда и Мустафа бросит меня и исчезнет с горизонта. Найдет себе новую девочку.

— Ты все поняла? — стягивает больно волосы. — Еще одна выходка, Мария…

«Ни за что!» — с членом во рту умудряюсь мотать головой и сама себе удивляюсь. Актриса, блин.

— Иди сюда, — снова приказывает Мустафа. Значит, полегчало мужику. Сейчас пошпилит и отпустит. Надо хоть отоспаться перед вылетом.

Но в этот раз у Мустафы на меня другие планы. Он берет меня снова и снова, словно виагры наелся. Или у него от нервяков либидо поднялось?

— Тебе лучше уволиться из конторы и переехать в Петербург, — выговаривает он, заставляя меня встать на четыре кости.

— А как же… — выгибаясь, вспоминаю о должности главного закупщика.

— Обойдешься. Ты не потянешь, Мария. И сама себя выдашь. Поэтому вали в Питер, и носа оттуда не показывай.

— А ты? — выгибаюсь кошкой.

— К тебе приеду, — удерживая меня за бедра, вторгается внутрь Мустафа. — Свою фирму откроем. Будем Беляшу оборудование продавать. Или кто там вместо него останется, — смеется он, вбиваясь.

— Как скажешь, — только и могу вымолвить, когда пальцы Мустафы сжимают мою грудь.