Эта женщина запала мне в душу. Можно сделать ее своей. Но нельзя. У нее семья и дети. Она сама так сказала, когда бредила. Просила отправить домой.

Отправлю. При первой же возможности. Нечего выводить меня из равновесия! Хотя сама блондинка не виновата, что так на меня действует. Это наркотик какой-то! Лучше держаться подальше.

«Хотя… Опять вранье!» — усмехнувшись, хватаю за спинку маленькую ящерку. Вот бы ее показать Ясмин, моей глазастой дочери. Плевать на тот английский. Главное испытание она прошла. Доказала свою доброту и честность. Настоящая королева!

Тянусь к телефону. И тут же кладу его обратно в карман. Тут связи нет. Только если гонца отослать.

«С ящеркой?» — усмехаюсь я. И снова думаю о чужестранке.

Как же мне завоевать эту женщину? Что сделать, чтобы она на короткий срок согласилась бы забыть о семье и долге? Подарить ей бриллианты и дом где-нибудь в Лондоне? Тут никто не устоит. Увезти ее на месяц или чуть больше. Закрутить роман, пока не надоест. Провести весну в Англии. Посетить скачки и какие-нибудь светские рауты. С такой женщиной не стыдно и на бал заявиться. Кто там прислал приглашения? Надо узнать у секретаря.

Обычно я далек от светской жизни. Раньше часто бывал с Альфинур в Европе. Жене нравилось посещать приемы и скачки. А я желал угодить. Вот только потом она заболела. Слегла и больше уже не встала. Где-то подхватила скоротечное воспаление легких и умерла через неделю, к моему бесконечному горю.

С тех пор я веду жизнь затворника. Не хочу видеть людей, которые раньше знали и любили мою Альфинур, а теперь стараются подсунуть мне своих дочерей и племянниц. Скотство какое-то, честное слово.

Вне себя от гнева сжимаю кулаки и, подскочив на ноги, бреду в белый шатер с моим личным штандартом.

— Отправь гонца домой, — приказываю Акиму, своему секретарю. — Пусть узнает, в каком состоянии находится наша гостья, и немедленно возвращается назад.

— Это срочный вопрос? До утра не терпит? — с поклоном уточняет Аким.

— Да, очень срочный, — киваю я, укладываясь на походную кровать. Накрываюсь верблюжьим покрывалом, закрываю глаза и сам себя корю.

«Одному в пустыне небезопасно. А ты отправил человека. Абсолютно преданного тебе человека с пустяковым поручением. Кто тебе эта женщина, что ты подверг опасности жизнь твоего воина?» — пеняет мне здравый смысл голосом деда.

Не знаю. Нет у меня ответа. Вот только думать я могу лишь о ней. Околдовала? Навряд ли! Я передал ее врачам в спутанном сознании, а сам уехал. Не смог находиться рядом. Думал, сорвусь или лопну от желания. Сбежал, как глупый суслик

Поднимаюсь с постели, выхожу из шатра и смотрю на синее небо, на огненный шар Солнца, зацепившийся за соседний бархан. Гляжу на барханы, высокие с гребешками, словно морские волны. И еле-еле переключаю поток мыслей на государственные дела.

Женщина подождет. Они всегда ждут.

Естественно, я предложу ей свое покровительство. А если она откажет, отправлю в Дубай.

«Но сначала нужно провести расследование и наказать всех причастных!» — напоминаю самому себе и, вернувшись в шатер, размышляю, на что в первую очередь запросить инвестиции. Больницу надо построить и открыть университет…

Сажусь за расчеты, просматриваю проекты, предложенные инвесторами. И ближе к полудню, когда над пустыней поднимается испепеляющий зной, засыпаю, будто в черный колодец проваливаюсь.

И просыпаюсь от криков сокола.

— Все готово, мой господин, — с поклоном входит Аким.

— Что именно? — бурчу спросонья.

— Вы же хотели поохотиться с соколами, — предупредительно поясняет помощник. — Жара спала.

— Ах да, — поднимаюсь с кровати и тут же вспоминаю. — Где гонец?

— Только что прибыл.

— Пусть войдет.

А когда небольшой щуплый паренек неуверенно входит в шатер и топчется у порога, надеваю черный бишт, расшитый золотом, поверх гандуры. Аким подает мне куфию и игаль.

— Что там? — поворачиваюсь к гонцу.

— Девушка очнулась. Она в сознании, — докладывает он запыхавшись. — Старая Лейла велела вам передать.

— Я понял, — водружаю на голову белоснежную куфию, потом закрепляю ее игалем. И неожиданно решаю. — Аким, вели запрячь Мая. Я возвращаюсь в город.

Размеренно качаюсь в седле, предвкушая встречу.

«Может сразу объявить ей мою волю?» — размышляю дорогой.

«А чем ты тогда отличаешься от мразей, укравших ее?» — стиснув зубы, задаю себе главный вопрос. Еще неизвестно, под кем она побывала…

«Плевать! На все плевать», — дергаю посильней уздечку, заставляя бежать своего любимого верблюда.

А приехав, сразу иду на женскую половину, где в одной из гостевых комнат разместили чужестранку и приставили к ней сиделку. Старую Лейлу — старшую сестру моей няньки Нурании.

И опешив, останавливаюсь в дверях.

Моя личная головная боль встала без разрешения и пытается от окна дойти до кровати. В лучах солнца, заливающего комнату ярким светом, ночная рубашка гостьи кажется прозрачной. И я без всякого стеснения пялюсь на длинные ноги и упругие ягодицы гостьи, на высокую грудь, колышащуюся от малейшего движения. Смотрю на светлые волосы, в которые так бы и зарылся пальцами. Намотал бы на кулак длинные пряди. Толкнулся бы внутрь и забылся бы на короткое время.

Я уже и забыл, как это бывает, когда дикое желание накрывает тебя с головой. А приходится сдерживаться и не показывать виду. Так было с Альфинур. А теперь к моему ужасу, я хочу другую. Всем сердцем хочу.

Эту блондинку!

Может закрыть дверь и заняться с ней любовью? Прямо сейчас. Здесь. Впервые за несколько лет я хочу другую женщину так же сильно, как когда-то хотел Альфинур.

Наваждение, да и только!

Но нельзя мне ее. Никак нельзя.

— Зачем вы встали? Кто позволил? — роняю гневно и уже мало что соображаю. В висках бьют молотки. Кровь приливает к паху.

Поправляю бешт, чтобы не опозориться. Еще этого не хватало!

Блондинка оборачивается. Красивая и нежная девочка. Так и хочется прикоснуться к ее лицу. Провести пальцами по тонкой коже лица. Приподнять подбородок большим пальцем и зацеловать. Она что-то говорит, но я не слушаю ее лепет. Мне бы с собственными эмоциями разобраться. — Вам прописан постельный режим. Извольте выполнять, — выдыхаю хрипло. И сразу же направляюсь к Сане, моей постоянной наложнице.

Надо снять невыносимое напряжение и заняться делом. А глупые эротические фантазии о чужестранке испарятся сами собой.

1) Гандура — национальное мужское длинное платье.

2) Бешт — кафтан

3) Куфия — платок

4) Игаль — обруч, одеваемый на куфию.

В ближайшее время сделаю блог о мужской одежде Востока!

«Шейх. Вот он какой!» — улыбаюсь, закрывая глаза. Никогда еще так близко не видела венценосную персону. Да я их вообще живьем не видела.

Шейх Рашид впечатляет с первого раза. Высокий статный, властный. В каждом его движении чувствуется реальная и безраздельная власть. И сила. Давит он на меня. Сбивает с толку.

Хочется встать и поклониться.

Хорошо, хоть смелости хватило сразу изложить свою просьбу. И Рашид выслушал меня. Это потом мамки-няньки налетели исполнять его волю.

«Вам предписан постельный режим. Извольте выполнять!» — фыркаю мысленно. И еще раз повторяю за шейхом Рашидом фразы, сказанные на идеальном английском.

Наверняка, Рашид умен и образован. раз целым государством управляет. И благороден. Спас же меня в пустыне. Лечит. Значит, должен выполнить мою просьбу. Отпустит домой. Надо поправляться поскорее.

И тогда уже, здравствуй Москва!

Нет-нет, сначала Дубай и наше посольство.

Представляю уже, как приезжаю туда и что-то доказываю толстому лощеному дядьке в дорогом твидовом пиджаке. А потом звоню нам домой.

— Коль, говорю, привет…

И реву белугой. От счастья и от облегчения, что все закончилось. Муж, любимый и единственный, поднимает всех на уши и летит за мной. А в это время проходят аресты. Маня, Беляш, Саид с Мустафой. И, конечно же Диндар со своими воронами.