― Но Тианшель собирается объявить о помолвке, ― намекнул Тай.

― О, я это прекрасно знаю, ― с обворожительной улыбкой обернулся Эльмирриан, не давая усомниться, кто же этому поспособствовал. ― Князьям, как ты помнишь, не следует слишком долго смотреть на потенциальных Наследников.

― Другим Князьям, ты хотел сказать?

Эльмирриан тихо рассмеялся, но промолчал, скрывая за веками хитрые хризолитовые глаза. Стало ясно, что старый вечноюный лис опять затеял партию сам с собой. Тайирель посмотрел в широкое окно, окаймлённое хрупкой воздушной рамой. Внизу, в окружении бликов волн, скользил по глади Океана чёрный тяжёлый корабль…

― Что ж, давай поторопимся. Ктара безумно не любит ждать.

***

Чёрный корабль с золотой отделкой и гербовыми парусами зашёл в замковую гавань Шанакарта, шумно рассекая тёмные волны. Чайки, мечущиеся серебристые росчерки, кричали в небе, почти заглушая грохот ветра в парусах и скрип мачт.

Ктара наклонилась, оперлась локтями на гладкий лак планширя и с предвкушающей, хищной улыбкой посмотрела на приближавшийся берег. Океанский ветер невидимыми пальцами смело забирался под расшитый чёрными бриллиантами белый шёлк её открытой блузки с высоким воротом-стойкой, заигрывал с длинными чёрными волосами, уложенными в замысловатую высокую причёску, холодил спину. Блузка прикрывала только грудь, плечи и руки Принцессы, оставляя спину обнажённой до самой поясницы, и порывы ветра холодными ласками скользили по красивому изгибу и по татуировке с двумя мечами в клубах чёрного тумана.

Она тряхнула головой, скидывая с глаз выбившиеся волосы, и на ярком солнце засверкали острыми гранями золотые и платиновые звёзды в её причёске, подчёркивая холодный блеск узкой серебристой диадемы. Ктара улыбалась и поглощала взглядом берег и величественный чёрный замок, чувствуя опьяняющее, почти безумное счастье.

Уже скоро, совсем скоро она будет дома. Совсем скоро она увидит родных. И Эжена… От этой мысли сердце сладко замерло, внутренности обдало приятной изморозью, и светлая кожа покрылась мурашками, будто от слишком холодного ветра. Это предвкушение почти невозможно было вытерпеть, не хватало дыхания.

― Дейриан! ― позвала Ктара, выпрямляясь и опираясь ладонями на поручень.

Стоявший возле рулевого арши обернулся и неспешно подошёл.

― Да, Принцесса?

Демон Света, одетый сегодня в чёрный камзол с рубиново-гранатовой вышивкой, присел рядом на планширь и равнодушно посмотрел на Замок. Длинные кроваво-красные волосы, небрежно перекинутые на плечо, спускались по чёрному рукаву до бедра и казались слишком яркими на солнце.

Принцесса окинула Алого взглядом. Он одинаково хорошо смотрелся и в чёрной походной форме, и в придворных одеяниях. Внешне ему было лет двадцать пять. Вечные двадцать пять. Как и все арши, он давно достиг пика физической формы и остался в ней навсегда, никогда по-настоящему не увядая, лишь покрываясь шрамами.

Ктара остановила взгляд на светлой чёрточке возле приподнятого уголка губ и улыбнулась: Дейриан Мираль был потрясающе хорош. Высокий, крепкий и гибкий, притягательный и хищный. Очень опасный воин. И слишком, слишком самодостаточный. Да, красивый, как и все демоны. Но не эталонной соблазняющей красотой, какая была присуща, например, мужчинам её семьи, нет. Некоторая жестокость черт и красиво очерченные губы делали красоту Дейриана чуть порочной и обещающей горечь.

Впрочем, как могло быть иначе? Войны сломали и изменили в нём что-то слишком важное, саму способность любить.

― Ты поедешь со мной в Замок? ― спросила Ктара.

Порыв ветра разметал его длинные волосы, и Дейриан откинул их с загорелого лица небрежным движением, продолжая смотреть на гавань и замок. На пристани уже собралась делегация. Алый прищурился.

Склонив голову к плечу, Ктара продолжала его рассматривать, ожидая ответа. Яркое солнце высветляло загорелую кожу Дейриана до чистого золота, почти такого же, какое плескалось в его янтарно-золотых глазах. Говорят, в войну глаза Мираля стали вишнёвыми от крови и смерти, пропитавших его. Демона, способного испепелить магией Света за мгновение. Или испепелить поцелуем. Что-то тянуще укололо Ктару внутри, и взгляд снова скользнул по сосредоточенному лицу Алого. Ах, эти губы… Их так и хотелось укусить. Пока не укусили тебя.

Она сама прикусила губу и тихо рассмеялась, наконец отводя взгляд.

― Так, что?

― В этом нет нужды, Ктара, а у меня есть дела в поместье. В Замке тебе ничто не угрожает. Кроме смертельной скуки, конечно.

― И придворных дам с вышивкой. ― Она поморщилась, заправляя за ухо выбившуюся прядь, и скрестила на груди руки. ― Не понимаю, почему я всё ещё должна выполнять этот этикет и сидеть с ними. У нас есть и другие принцессы. Зачем мне свита фрейлин и зачем им я? Не для этого я выбирала меч и право сильнейшего. И уж какая бы репутация у меня ни была, у меня есть корона, этого достаточно, чтобы со мной считались.

Алый хмыкнул, оценив катастрофичность её положения.

― Разворачиваем корабль и ударяемся в пиратство и наёмничество?

Ктара повернулась и прищурилась, склонив голову к плечу:

― Идея мне бесовски нравится, и я даже согласна. Но давай в следующий раз? Я немного соскучилась по Шанакарту.

― Как пожелаешь. В крайнем случае, если дамы будут слишком навязчивы, у тебя всегда есть меч и леденящие кровь рассказы о наших приключениях.

Принцесса рассмеялась, представив, что за чаем с пирожными травит байки, как они с отрядом орков месяц выслеживали стаю вурдалаков на севере. По кровавым кускам плоти на снегу. И лучше меха и рома её согревало только горячее тело Алого.

― Не только леденящие! ― Её губы тронула хитрая улыбка, и Принцесса накрыла его загорелую ладонь, отдыхавшую на планшире, своими пальцами.

Дейриан убрал руку.

― Не думаю, что они оценят твои развлечения. Скорее решат, что вы окончательно сошли с ума, Принцесса.

― И окажутся совершенно правы! ― Ктара снова заливисто рассмеялась, но Алый опустил взгляд к холодным волнам Океана, никак не комментируя сказанное и не разделяя шутку.

― На самом деле, существование этикета и правил совершенно не обязывает тебя их выполнять, ― сказал он. ― Скорее даже наоборот. Что они тебе сделают? Обидятся и перестанут разговаривать?

― Звучит заманчиво. Боюсь только, что обидится и перестанет разговаривать мама.

Алый посмотрел на толпу, собравшуюся на причале. Чёрная стража, цветные фрейлины… Они пока напоминали крошечных солдатиков и кукол на военном макете, но Шелару, мать Ктары, невозможно было не заметить между Тайирелем и Эльмиррианом. Мираль усмехнулся.

― Ты недооцениваешь свою мать, Ктара. Этикет ― последнее, что их с Альшером волнует.

Принцесса вздохнула, нетерпеливо глядя, как далеко ещё гавань.

― Поверить не могу, что эта ссылка закончилась, и теперь я абсолютно свободна.

― Вот и не верь, ― без тени веселья улыбнулся Алый. ― Ты до сих пор не сдала международное право.

― О-о-о, ― мучительно поморщилась она, ― не напоминай. Твой отец слишком придирчив ко мне на экзамене. Ему невозможно сдать. Я уверена, что Тайирелю достаточно было пообещать, что он не станет слишком грубо посылать эльфов при встрече.

― Кажется, у Вейлора есть на то основания. Ты же выбрала право сильнейшего, а не вышивание, ― поддразнил он. ― Выбрала бы иголку, а не клинок, никто бы и не спрашивал знание законов.

Ктара вдруг отступила от планширя и встала перед Алым. И фривольно положила руки ему на плечи.

― Может, просто снова побудешь моим репетитором? ― Она прищурилась, и её глаза на мгновение заволокла чернота.

Длинные ногти царапнули гладкие камни вышивки на камзоле, щекотно, будто по голой коже. Самый краешек её туфли коснулся его сапога, и дыхание чуть сбилось, споткнувшись об воспоминание…

У Алого память была так же хороша. И тепло касаний ещё не стёрлось с кожи.

Он опустил голову, рассматривая чёрные доски палубы под ногами, чтобы никто не видел, как чернеют и его глаза. Репетиторство с Ктарой всегда шло увлекательно: с его кожи до сих пор не сошли чернильные обрывки формул магического изменения пространства, которые она заучивала три дня назад, и очень необычно дополняли вязь чёрных татуировок. Интересно, о чём думали слуги во дворце сильфов, отстирывая её конспекты с простыней…