Ктара хмурилась и просчитывала, что будет дальше. Не таким она представляла себе возвращение домой. И не таким недолгим. Она ведь тоже не станет отсиживаться в Замке.

― В Шанакарте мне очень не хватает репетитора по праву, ― рассеянно ответила Принцесса, жалея, что сама не попала на Совет.

― Вот это новость. Ты опять не сдала право! Мне сразу сказать матери или подождём отца, чтобы радость встречи была полной?

― Скажешь хоть кому-то, и Наследницей стану я, понятно? ― улыбнулась Ктара, зная, что так он пытается её отвлечь.

Ответом ей был позабавленный смешок.

― Сначала сдай право, потом будешь Наследницей.

― А Эжен? Он ещё в Замке? ― перевела тему Ктара.

― На этот раз да, ― не совсем уверенно ответил Тайирель и помолчал. ― Вероятно, бежать уже просто некуда. Дальше только в Тайлос. За последние годы он объездил весь свет, лишь бы тебе на глаза пореже попадаться. Может, наконец перестанешь изводить почтенного Старейшину?

― Я уже говорила, что ты плохой, плохой брат?

― Постоянно.

Ктара тяжко вздохнула и отпустила его волосы.

― Я его не извожу. Как ты мило заметил, мы вообще практически не пересекаемся. А если это вдруг происходит, он ведёт себя со мной подчёркнуто вежливо. Но при этом я вижу, что под этой маской есть что-то такое… Будто он борется сам с собой, будто просто боится переступить черту… Мне кажется, он бежит не от меня, а от себя. Если бы я не чувствовала этого, давно уже отступилась бы, но в этот раз я пойду до конца. Он должен признать наконец, что я уже не маленькая девочка, я могу выбирать свою жизнь, и что я знаю, что делаю и на какие риски иду.

Тайирель помолчал, давая ей немного остыть на приятном океанском ветру. Их процессия свернула от городской набережной к окружному пути к Замку, чтобы не проезжать через торговые улицы. И ветер, разбивавшийся вместе с волнами о скалы внизу, доносил до них влажную солёную пыль. На солнце и на фоне обсидиана и гранита она радужно переливалась.

― Если ты права, могу лишь в очередной раз восхититься выдержкой и решимостью Эжена, ― наконец произнёс Тайирель. ― И твоей решимостью, конечно. Только у тебя ничего не получится.

― Почему ты так считаешь?

Тайирель осторожно посмотрел на сестру. Такую красивую, такую яркую и полную жизни и силы… Они как раз въезжали в западные ворота Обсидианового замка.

― Потому что, Ктара… Князь тоже решил пойти до конца. Вчера он объявил о помолвке.

Тень от ворот заслонила лицо Принцессы, скрывая от окружающих её застывшие глаза. В них осколками острого лилового стекла отразилась мгновенная ледяная боль, пронзившая её всю, выбившая мысли из головы. Её будто бы со всей силы окунули в ледяную воду и держали, не давая ни дёрнуться, ни вздохнуть. Этого просто не могло быть. Эжен бы не стал… Он же любил её. Любил.

― Дыши, ― с усилием шепнул на ухо Наследник, и Ктара осознала, что замерла на вдохе. Брат обнял её крепче, и стало немного легче, словно края расколотого сердца и разошедшихся рёбер снова сошлись. ― На нас все смотрят. Это ещё не свадьба, но ты должна подготовиться. Я не хотел, чтобы ты узнала завтра на балу или от слуг. Прости меня, прости. Чёртовых новостей накопилось…

― На балу? ― голос её всё же дрогнул. Тай спешился и подал ей руки.

Встречать их вышла прислуга и охрана. Ктара обернулась, глядя на всё, будто через толщу воды, из которой её так и не вытащили. Прямо за ними ехала улыбающаяся мать, которой что-то вдохновенно рассказывали фрейлины, за ними появилась целая толпа придворных, подтянувшихся на запоздавшую весть о прибытии Принцессы. Эльмирриана и Дейриана в свите уже не было. Зато появились и затрепетали ленты и цветы, которых Ктаре так не хватало, а вместо фанфар по толпе прокатывались приветственные крики и гул. Неосознанно она поискала взглядом Алого, чувствуя себя на мгновение ужасно одинокой и потерянной здесь и сейчас, будто посреди битвы, рука потянулась к поясу, где сейчас не было меча, натолкнулась на шёлк юбки.

― На балу в честь твоего возвращения, ― вырвал её из помутнения Тайирель. ― Ты же не думала, что арши пропустят повод что-то отпраздновать? Князь прибудет с невестой. Так себе подарок, конечно, но хоть узнаешь врага в лицо.

У Ктары закружилась голова. Слабея, она соскользнула с даркинта в руки брата и немного покачнулась, оступившись на мостовой. Он удержал её, заглядывая в глаза.

― Возьми себя в руки, милая.

― Пожалуйста, не говори мне больше ничего, ― прошептала Ктара, на миг прикрывая глаза, а когда раскрыла, широко и клыкасто улыбнулась и обернулась ко всем встречающим. ― Да здравствует Шанакарт! Я вернулась домой!

Ответом ей была лавина радостных криков. Сверху, с воздушных чёрных переходов и стен дождём полетели нежные лепестки.

ГЛАВА 2. Бремя преданности

Чужую преданность нужно не только вынести, её нужно пережить.

(Эльмирриан Инниар)

Эльмирриан вслед за Дейрианом зашёл в его кабинет.

Плотные портьеры закрывали высокие окна от полуденного жара, и темно здесь было, как вечером. Алый не стал их открывать, но небрежным взмахом руки заставил разгореться резные лампы из белого матового кварца по обе стороны от вишнёвого стола, почти погребённого под кипой папок и бумаг. Часть документов хаотично лежала на вышитом золотом ковре, часть была уложена в деревянные коробки возле стола. Несколько самых больших ящиков привлекали внимание надписью: «Важно».

Инниар увязался за другом из любопытства и теперь критически окинул взглядом кабинет, где не был много лет. Здесь всегда было уютно и красиво, всё подобрано с большим вкусом, в винных благородных оттенках, но бумаги и правда уже не вмещались, усеивая пол. Князь не удержался и взглянул на стену у камина, где давно не хватало большого портрета. Признаться, его отсутствие бросалось в глаза даже больше присутствия, и Инниар подумал, что Дейриану здесь находиться, наверное, просто невыносимо. Ему бы точно было невыносимо.

Будто услышав его мысли, Алый обернулся, подходя к столу.

― Кажется, в пару к бухгалтеру тебе стоит нанять и уборщицу, ― заметил Эльмирриан, расслабленно опираясь локтем на спинку ближайшего кресла.

― Они у меня есть.

― Но какой в этом смысл, если ты их никуда не пускаешь?

― Лучше спроси, какой в этом смысл, если я здесь не живу?

Дейриан взял в охапку одну из коробок. Несколько листков из которой сразу же дезертировали и присоединились к бардаку на полу. Удержав остальное, Алый позвал Эльмирриана перейти в гостиную, где было просторнее и светлее, а слуги уже подготовили напитки. Князь предложение принял и машинально поднял из-под ног пару отчётов.

Когда они расположились возле камина в гостиной, и Дейриан сгрузил свою ношу на пол, Инниар передал ему листы.

― Цифры впечатляют.

Алый бегло прочёл отчёты, смял и бросил в огонь.

― Иногда мне кажется, чем меньше я появляюсь в Шанакарте и обращаю внимание на финансовые дела, тем лучше они идут. Не знаю, чем руководствовался дед, передавая именно мне эти чёртовы шахты. Мне совершенно некогда ими заниматься.

― Не чёртовы, а золотые, ― осуждающе цокнул языком Инниар. ― Думаю, в основном тем, что ты его единственный внук. Или тем, что как глава Тайной службы ты найдёшь единственного честного управляющего на весь Шанакарт, и твой род не разорится. И как я вижу, вам это не грозит.

Алый равнодушно качнул головой, подписал целую сшивку листов и опустил сбоку от кресла.

― Мой род не продолжится, если этим не займётся отец. Им всем пора признать это. Особенно сейчас, когда отец получил титул Князя. Поэтому я не слишком много смысла вижу в этом. ― Он тряхнул ещё парочкой еженедельных отчётов от управляющего и отправил их в камин. ― До определённого уровня деньги ещё имеют смысл, потом же превращаются просто в цифры.

― Приятные цифры, надо признать. Нужно начинать с тобой спорить на более крупные суммы, ― прищурился Эльмирриан, разливая коньяк в бокалы на столике между креслами.