Я наблюдаю за кучкой мужчин в дальнем углу — хоккейными друзьями Рейвена, и даже узнаю пару лиц. Одному из них принадлежит этот шикарный дом. Мужчины уже давно переговариваются друг с другом вполголоса и смеются так, будто снова оказались в раздевалке после тренировки. Их костюмы либо особо не отличаются от повседневной одежды, либо представляют собой нелепые парики и карнавальные очки — довольно символично, но у нас не было строгого дресс-кода.

На мне лиловый костюм феи. Переливающийся, из полупрозрачной ткани, с корсетом вокруг талии и короткой юбкой, и крыльями за спиной, поблёскивающими при каждом движении. Слишком много кожи и блёсток, слишком много меня. Или, наоборот, недостаточно. Я не уверена.

Я даже не знаю почему именно предложила подругам стать феечками на этот вечер. Мне хотелось притвориться, что всё легко? Хотелось бы мне оказаться в сказке и превращать боль в пыльцу.

На деле же я просто стою и сжимаю стакан с пуншем и постоянно поправляю эти чёртовы крылья, что то и дело цепляются за чужие плечи.

Я не сразу замечаю движение в «хоккейном» углу, наблюдая за работой кейтеринговой фирмы, но громкие мужские голоса и возгласы заставляют меня поднять взгляд в их направлении.

Вот чёрт.

Никто иной, как Мик Картер приветствует своих знакомых.

Кто бы сомневался.

Я собираюсь исчезнуть из этой комнаты как можно быстрее, и едва не проливаю пунш на юбку, но стоит Микаэлю повернуть голову, он тут же ловит мой взгляд на себе.

В голове словно включается эвакуационная сирена, призывающая бежать. Но я теряю время, замирая от его взгляда на пару секунд, пока не прихожу в себя и разворачиваюсь, направляясь в противоположную сторону, как можно дальше от него.

Музыка и смех слишком громкие, и я не сразу слышу приближающиеся со спины шаги, пока мужской голос позади не говорит:

— Знаешь, я был очень удивлён, не получив приглашение.

Я снова замираю. «Я ненавижу его», — снова и снова мысленно повторяю себе, вот только непослушное сердце всё равно ёкает при звуке его хриплого голоса.

Я ненавижу его. Пытаюсь выучить эти слова как мантру, но ничего не выходит.

Я. Ненави-

— Не знаешь, почему? — наконец, он равняется со мной, а затем и вовсе преграждает мне путь.

Я сглатываю. Сейчас бы не помешало немного волшебства. Или невидимости. Или, на крайний, вина.

Я не видела его так близко с той ночи, когда он покинул мою комнату, пока я спала. Даже не попрощался. И, что хуже всего для меня, он мне нравился. В прошедшем времени.

На нём, конечно, нет никакого костюма, если это только не костюм самого дьявола.

Он выглядел слишком хорошо, чтобы я чувствовала себя спокойно.

Классика: чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, закатанные рукава и привычно надменный вид. Русые волосы растрёпаны, на лице небрежная щетина, но почему даже не потратив и часа на подготовку, ему обязательно выглядеть так хорошо?

Теперь я делала всё возможное, чтобы не забыть, почему ненавижу его.

Во-первых, он заставил меня почувствовать себя брошенной — одно из самых нелюбимых моих чувств, если вы спросите меня. Во-вторых, никто прежде не сбегал от меня на рассвете — считайте, это тоже задело мои чувства. Ну и в-третьих, впервые за долгое время мне кто-то понравился. Вот только этот кто-то сбежал, не оставив номера.

И я понимаю, если бы парню не понравилось и он провёл со мной ужасную ночь, но это явно было не так. Иначе он бы не целовал меня так, как в ту ночь. Так что либо он искусный лжец, либо чёртов придурок. Оба варианта хороши, и я склоняюсь к их тандему.

И тут совсем не помогала его смазливая внешность, и даже если поначалу я ходила по ней с ума, то затем день за днём училась ненавидеть её. И стоило мне почувствовать себя немного лучше в своём приступе ярости и ненависти к нему, переехав этим летом в Бостон, как этот придурок подписал контракт с «Бостон Гардианс», и теперь его лицо время от времени маячило у меня перед глазами с билбордов по всему городу.

— Ты не получил приглашение? — с удивлением поднимаю брови, заставляя себя улыбнуться. — Должно быть, оно не дошло.

Почта в преисподней работает с перебоями.

— Да, должно быть, — он говорит медленно и долго смотрит на меня, испепеляя взглядом. И я улыбаюсь в ответ ровно столько, чтобы дать понять, что разговор окончен.

Когда он разворачивается и уходит, улыбка тут же исчезает с моего лица.

Да, я не пригласила лучшего друга жениха на вечеринку в честь помолвки, и искренне считаю, что без него здесь было бы лучше.

Подхожу к стойке с напитками и, сомневаясь лишь секунду, беру бокал с шампанским. Смотрю на пузырьки в бокале, а затем выпиваю его практически залпом. К чёрту.

Айлин подбирается ко мне сбоку и бросает на меня взгляд, как бы спрашивая, всё ли хорошо, и я вымученно улыбаюсь ей.

Айлин Рейвен для меня была воплощением хаоса и обаяния. Сейчас на ней короткое платье цвета морской волны с блестящими вставками и пайетками, выигрышно смотрящимися на её формах. Крылья феи закреплены кривовато, но подруга совершенно не смущается, назвав свой образ «феей с похмелья».

— Я его не переношу, — жалуюсь ей, все близкие знают, как мы не ладим. Возможно, для какого-то это нелепая ситуация, но не для меня. Он буквально бесит меня одним своим существованием.

— Постарайся не убить его сегодня, — просит она, её щёки раскраснелись, а глаза сияют. Она развлекается явно лучше всех. Когда она отходит, пританцовывая, и я остаюсь стоять одна, наблюдая, как Микаэль направляется к Элайдже, слыша их смех и поздравления по случаю помолвки.

— Боже, помоги мне пережить этот вечер, — шепчу сама себе.

— Я, конечно, не боже, — слышу знакомый голос рядом и оборачиваюсь, улыбаюсь, замечая Ридли, — но тоже не прочь помочь.

Славный парень Ридли Максвелл. Рид был тем, кто первым показал мне Бостон и влюбил меня в этот город, и пока друзья гадали, что происходит между нами, мы всю ночь проговорили по душам. Правда в том, что Рид практически сразу стал моим хорошим другом в этом городе. Мы часто флиртовали и не зашли дальше одного неловкого почти-поцелуя, что бы там не думали остальные, и мне нравилось это. Он был красив, галантен и делал комплименты так, будто был влюблён, пока я заигрывала с ним. Это был наш негласный договор.

Ридли выбрал костюм вампира: чёрная бархатная накидка, расстёгнутая рубашка и зачёсанные назад тёмные волосы. К счастью, обошлось без теней под глазами, но мне он всё равно больше напоминал персонажа из «Сумерек», чем злодея из сказки, но, возможно, на это и был расчёт.

— Пойдём, перемоем ему косточки, — он приобнимает меня, и я откидываясь назад, на его плечо. Вот почему я не могу ничего чувствовать к парню вроде Рида?

— Я тебя обожаю, — шепчу, потягивая ещё один бокал шампанского. Жар от алкоголя довольно быстро распространяется по телу, но я стараюсь не думать об этом.

Мы устраиваемся на заднем дворе, болтая обо всём и ни о чём одновременно.

Задний двор был оформлен просто: шезлонги и плетёные кресла стояли полукругом вокруг, между ними уличные обогреватели, а над головами в мягкой полутьме свисали гирлянды с тёплым свечением.

— Как думаешь, у нас бы что-нибудь вышло? — спрашиваю с полуулыбкой, потягивая напиток. Наверное, завтра я буду об этом жалеть и считать себя безвольной.

Ридли фыркает, откидываясь на спинку плетёного стула.

— Даже я считаю, что ты бы съела меня заживо. И не в хорошем смысле.

Я действительно слышала подобное мнение от Грейси ранее.

— Ты правда так думаешь? — поднимаю бровь, глядя на него. На мгновение мне становится всё интереснее, получилось бы у меня быть с парнем вроде Рида.

— Ты как вулкан, Лили, — вздыхает парень. — Я бы не выдержал твоего огня.

— Ты хотел сказать, лавы? — уточняю. — Будем считать, что ты назвал меня горячей, — смеюсь, запрокидывая голову, чувствуя, как ветер треплет мои светлые волосы.

Вот почему мне так нравилось находиться рядом с Максвеллом. С ним просто, он не усложняет и не делает больно, и он не пытается залезть в душу.