— Чего добиваются-то? — когда устраивался, спросил потомка польских шляхтичей Брехт.
— Известно. Хотят дестабилизировать обстановку и вынудить нас даром отдать железную дорогу правительству Маньчжоу-го. Верховный правитель Пу И спит и видит, что всё это богатство ему достанется.
— Хунхуз как-то переводится? — Брехт тогда завёл себе тетрадку и по совету Кузнецова стал потихоньку китайские слова учить.
— В буквальном переводе с китайского «хунхуз» означает «красная борода», «краснобородый». Ещё говорят, что у них красный и рыжий это одно слово, так что можно перевести и «рыжебородый».
— Постойте, Иосиф Викторович, разве бывает рыжебородые китайцы или это какая-то каста, красят борода?
— Нет, Иван Яковлевич, тут история целая, — маленький, толстенький начальник станции снял тогда фуражку, вытер пот со лба и, устремив взгляд в пространство, сообщил и, правда, историю, — По свидетельству китайского чиновника, с которым мне приходилось общаться в Харбине лет пять назад, «местные удальцы когда-то любили украшать свои ружья красными шнурами и кистями. Когда целились — зажимали шнур в зубах, чтобы не мешал. Издали казалось, что у стрелка красные усы и борода». Вот и прилепилось — «хунхуз» — рыжебородый.
Странная земля тут в Маньчжурии, хотя, это возможно только тут в окрестностях их станции, в других местах, возможно и другая. А тут прямо как пустыня, песок, сколько не копай. И на этом песке отлично сосны растут и берёзы русские, кусты всякие. А местные отличные урожаи собирают. Пейзаж совсем не пустынный, не тайга, сосны всё же не сплошняком и подлеска почти нет, но и не степь или там настоящая пустыня с барханами и скорпионами. На Прибалтику немного похоже. Там тоже сосны прямо на песке растут.
Брехт взял жменю этой песчаной земли и бросил на гроб жены, что уже опустили в могилу. Камешек попался и гулко стукнул по крышке гроба. Горько. Нарушил он планы Штелле, тот ведь увёз родственников в Спасск Дальний. Там тоже, вроде, то ли один ребёнок умер, то ли оба, но жена точно живой вернулась в Чунаевку и дети при этом с ней были. Может, уже тут на Дальнем Востоке родились? А теперь что, затащил он родичей сюда вот в Маньчжурию и погубит тут всех. Вот, уже минус четверо. Иван Яковлевич смахнул слезу и бросил ещё горсть песка на маленький совсем гробик дочки. Не его? Но за эти три недели и привязался даже. Может и не полюбил, но сроднился точно. Одежду вон из Харбина привёз. Накупил. Ссуки. Детей-то за что. Третий гробик и совсем крохотный. Два годику Кристиану, только ходить и лопотать начал на дикой смеси немецкого и русского.
Интересно, а если бы не эта поездка в Харбин, смог бы защитить. По-другому бы вышло? Однозначно, нет. Подползли хунхузы ночью и затаились, а утром выбрали время, когда все на работу уйдут, и забросали его дом гранатами. А уходя, обстреляли рабочих, что сарай строили неподалёку. Троих убили и одного ранили. Он и рассказал всё.
Главаря этой банды знали все и местные китайцы, и маньчжуры (ещё бы научиться их различать), и русские, и японцы. Японцев, кстати, на станции было не мало. Человек пятнадцать. Граница ведь с СССР всего в десяти километрах, там и первая железнодорожная станция на Советской земле — Забайкальская.
Хунхуза звали У Тин Лун. Но так его никто не называл, и китайцы с маньчжурами, а за ним и японцы, звали этого зверя и именем зверским. Голодный тигр, если перевести на русский, по китайски же — jīè de lǎohǔ Это, вроде как идиома, которая говорит о страшной грозящей опасности; об алчном, корыстном, жестоком человеке; о жадном чиновнике. Понятно, в общем.
Японцы не ловили. Зачем, если он им помогает выжить отсюда русских, а у русских с этим делом были проблемы. Чтобы покинуть территорию станции, нужно было получить у китайцев, читай японцев, специальное разрешение.
Был такой «Департамент Общественной Безопасности» — нужно за день прийти, чтобы получить их визу, после чего можно идти осматривать закреплённую за станцией железную дорогу или поехать на дрезине ручной, именуемой на сленге железнодорожном "велосипедом". Тут на станции чуть попроще, чем в Харбине, там с этим совсем строго, но и здесь смотрят, как на врага, каждое утро, а бывает, что офицерик их и отправит с бригадой своего унтера или солдатика. Бдеть.
— Скажешь чего, Рейнгольд? — толкнул локтём застывшего Брехта Отто.
— А? Да. Скажу. Привёз я вас на погибель…
— Ты, брось, брат. Ты-то при чём? — снова толкнул его локтём Отто.
— А кто?
— Кто, кто? Хунхузы! Китайцы.
— Ладно. Китайцы, так китайцы. В общем, простите меня. Завёз я вас сюда на смерть, — Брехт помолчал, — Хотел как лучше, а получилось, как всегда. Земля вам пухом. Я отомщу.
![Охота на Тигра книга первая КВЖД (СИ) - _a17d7c47dcac4ca19f8f8b856afe28fe.jpg](https://all-library.ru/pic/7/4/7/5/2/7/747527/1640436042/_a17d7c47dcac4ca19f8f8b856afe28fe.jpg)
Событие двадцать пятое
Глинтвейн варили из того, что нашлось в квартире: из спиртного — самогон, из специй — чёрный перец, а из цитрусовых — репчатый лук…
- Сынок, зачем ты позвонил в полицию и сказал им, что папа продаёт самогон?
- Надоело уже пить чай без сахара!..
От станции Маньчжурская до Харбина, где заседали КВЖДшные босы, восемьсот километров. Больше суток добираться. И ехать туда Иван Яковлевич не должен был. Рыльцем не вышел, но начальник их подразделения Терлецкий Иосиф Викторович — начальник железнодорожной станции «Маньчжурская» сделал финт ушами, и пришлось отправляться товарищу Брехт, так толком ещё и не вступив в обязанности свои.
Этот «начальник», блин, Брехту сразу не понравился. Человек не жил и не руководил. Он доживал и пытался дотянуть до конца этой каторги. Семью отправил в Забайкальскую и обихаживала его в большом добротном каменном доме китайская семья. Еду готовила, обстирывала. Чего-то даже на огороде выращивала. Сам Иосиф свет Викторович приходил на работу к девяти утра, как положено, а потом уходил к китайскому начальнику и получал от него дозволение русским рабочим произвести осмотр или при необходимости ремонт пути там-то и там-то. Всё, на этом все обязанности Терлицкого заканчивались. После этого он ещё часик на всякий пожарный сидел за своим рабочим столом, а потом быстренько надирался китайской некрепкой рисовой водкой. Называлась эта гадость с противным запахом «Байцзю». Гнала его одна китайская семья прямо в двадцати шагах от здания железнодорожной станции. Иван Яковлевич полюбопытствовал, как сие действо происходит, прогулялся с начальником. Зашли в фанзу и хозяин, радушно кланяясь, провёл их в промышленную половину своего дома. В земляном полу этой комнаты была выкопана квасильная яма, заполненная смоченным водой и плотно утрамбованным рисом. Была эта квасильная яма размером примерно 2×1 метр и глубиной 1,5 метра. Как раз при экскурсантах несколько мелких китайцев её и заполняли. Заканчивали заполнять. Заполнили, бросили чуть старой закваски в виде бурды и каких-то кирпичей и для брожения закрыли полотно щитом из досок.
— Подобная яма даёт сырьё для выгонки 500–600 литров байцзю. После брожения в течение двух недель закваска вон в тот перегонный куб попадает, — почти как хозяин уверенно всё пояснил начальник станции.
Прошли и до «куба перегонного». Интересно, почему эту конструкцию так называют. На куб уж точно не похожа. Этот перегонный куб состряпали из двух железных котлов разного диаметра и деревянного чана. Нижний, бóльший котёл стоял на огне и до половины был заполнен водой. Деревянный чан с суслом вложили в него и накрыли котлом меньшего диаметра, выполнявшим, очевидно, роль холодильника. Пары спирта конденсировались на внешних стенках верхнего котла и стекали в специальное приспособление, напоминающее огромную ложку с длинной ручкой. Последняя имела желобок для отвода готового байцзю. Получалась вонючая и мутная тридцатиградусная примерно гадость. Но и стоила копейки. Причём «товарищи» китайские русские деньги брали гораздо охотнее своих и японских.
После посещения Брехт зарёкся это дерьмо пить. Такой чудовищной антисанитарии он ещё не видел. Ладно брожение происходило в обычной земляной яме. Там стенки вполне себе проспиртовались, наверное, но вот мухи. Они там были в таком количестве, что дышать страшно было. А ещё в зерне ползали тысячи опарышей. Потом брожение и выделение спирта их понятно убьёт, но часть превратится в мух, а часть украсит ароматами и аминокислотами водочку узкоглазую. Бр-р-р. Разве можно это пить.