Около лежащего на панели раненого суетились ахающие барышни - подстреленный слезно просил чтобы точильный станок сохранили, не дали спереть...
Обычно в облавных действиях оборотень оказывалась в роли дичи, но это отнюдь не мешало Лоуд разбираться в тактических ухищрениях уличного оцепления-прочесывания и толково координировать действия. Патрули живо разобрались с задачей, на диво не стали переругиваться, побежали в переулки, перекрывать проходные дворы. Увы, полезное мероприятие явно припозднилось.
В квартиру поднялись коллеги-следователи.
- Удрал, гадюка, - вздохнул товарищ Дугов. - Народ говорит "в шляпе, с виду приличный". Саквояж нес. Бородка монархистская, усики.
- Возможно монархистские, а возможно фальшивые, - намекнул штабс-капитан.
- И это тоже вполне может быть фактом, - неохотно признал анархист. - Ну и полил же нас из пулемета, сука. Я извиняюсь за такое слово. Мне вот фуражку прострелил.
- Я вам другую подарю, - пообещал офицер.
- Обойдусь как-нибудь, - Дугов пощупал отверстие в заслуженной фуражке и глянул на шпионку: - Извиняюсь, Екатерина Олеговна, а вы в своей жизни сколько дверей вышибли? Большие способности и опыт в этом деле имеете, как я погляжу.
- Что опыт? Нужно было после обстрела одновременно заходить со двора и соседними подъездами, - вздохнула Катрин.
- Мы поняли. Но тут в обход бежать минут пять дворами, - объяснил Лисицын. - Все равно бы опоздали.
- Вот тут я с бывшим его благородием всецело солидарен, - подтвердил анархист. - Архитектура она и есть архитектура.
- Да что оправдываться. Давайте полезным делом займемся. Шмонать надо. В смысле, обыскивать, - Катрин указала на валяющийся автомат. - Я здесь ничего не трогала. Во избежание недоразумений по части взаимного доверия.
- В технических мелочах у нас расхождений нет, - заверил Дугов, с омерзением разглядывая оружие. - Так, Олег Васильевич?
- Именно так, Федор, - подтвердил штабс-капитан.
- Давайте уж демократично, всех по именам. Не до церемоний, - призвала Катрин. - Обыскиваем. Может нас и ждали, но едва ли все улики прибрали. Что-то должно остаться.
Осталось много и разного. Еще два автомата, десятки магазинов, патронные цинки с затертой маркировкой, гранаты отечественного и иностранного производства. Документы... нет, удостоверений личности и загранпаспортов не имелось, но особой конспирацией проживающие в квартире себя не утруждали - писем, записок, чеков - десятки. Даже многословный писательский дневник имелся.
- Это что, тот самый писатель, что ли? - удивился анархист, разглядывая толстенькую записную книжку, до половины исписанную плотным почерком. - Острых ощущений, что ли искал, чудак? Так шел бы на фронт, барская кость.
- В окопах чистейшего вдохновение хрен найдешь, а Алексей Иванович он аккуратист, - вздохнула Катрин.
В своих заблуждениях насчет господина сочинителя шпионка успела убедиться - достаточно было глянуть в последние страницы дневника. Символически зашифровано, но очень символически. Но хуже было иное - остальных двух членов террористической группы шпионка, очевидно, тоже знала.
- Давай, объясняй, - шепотом потребовала напарница. - Политических деятелей с такими "погонялами" я не знаю, следовательно, они по другой части. Этот, с мужицкой фамилией, из актеров, что ли? А про вот этого, из поляков, даже не догадываюсь.
- Видимо, оба из инженеров. Из известных. "Поляк", как ты выражаешься, авиаконструктор.
- Что, действительно известный?
- Не то слово. Великий и немыслимо известный.
- Немыслимо, что люди с приличной технической профессией вдруг хватаются за пулеметы и норовят простому оборотню голову прострелить. Что за эксцентричность?! Я, между прочим, всегда высказывалась за смычку техспецов и революционного пролетариата. Второй инженер тоже из воздушных?
- Мне кажется, он под фальшивой фамилией. Но он под ней и известен. Изобретатель, химик, отчасти геолог, крайне дерзок, честолюбив, нагл до изумления. Если это, конечно, он.
- С такой анкетой и вдруг не он? - товарищ Островитянская упихала уличающие документы в большой конверт, принялась запечатывать. - Да, жаль что мы их не взяли. Но вербовали их на дело выборочно, индивидуально, нет у меня в этом никаких сомнений. Ишь, твой штабс как приуныл - дискредитируют реакционную часть общества господа террористы. Элита, известные люди, и на тебе.
- Боюсь даже загадывать, кто по другую сторону работает, - уныло призналась Катрин.
- Ну, мертвые сраму не имут. А в остальном разберемся. Господа и товарищи, засаду оставлять будем? - повысила голос оборотень.
Засаду решили оставить, хотя смысла в ней теперь было немного. Но раз патрули уже "в теме", пусть сторожат. Юнкера и солдаты бросили жребий - будущим прапорщикам выпало первыми в тепле сидеть. Толку от такой засады чуть, но все-таки.
Шпионки прошли к телефонному аппарату, Лоуд доложить о следственных достижениях Смольному, Катрин решила побеспокоить генерала.
...- Самих взять не удалось, но оружие захвачено. Да, в основном германское, - деловито излагала товарищ Островетянская, попутно крупно выписывая красным карандашом на валяющейся салфетке "Вся власть рабочим, крестьянским, солдатским и рыбачьим депутатам!"
Катрин ткнула пальцем в исписанную номерами и именами салфетку. Напарница пожала плечами, дописала "рыбачим и мелкодворянским депутатам". Представительница "мелкодворянства" постучала себя пальцем по лбу.
...- Да, вероятно, завербованы. Нет, жертв у нас нет, ранен случайный прохожий, отправили в больницу. Да... Оставим засаду, вернемся в штаб. Да, протокол и обязательно с совместными подписями... - Лоуд рассеянно посмотрела на лоб подруги, жестом посоветовала поправить волосы.
Катрин рассердилась.
Товарищ Островитянская повесила трубку, дала "отбой", и поинтересовалась:
- Что за критическое выражение благородного лица?
- Я тебе салфетку показываю. На ней имена и телефонные номера. Надо бы изучить, возможно, польза будет.
- А, в этом смысле, - Лоуд посмотрела на исписанную салфетку, подправила хвостик-завиток у "депутатам". - Что ж, займись. Я быстро на квартиру сгоняю: действия против особо изощренных инженеров наталкивают на мысль усилить наше собственное техническое обеспечение.
- Гм, ты только не перестарайся, - обеспокоилась Катрин.
- Минимально! Заодно и пообедаю. Тебе принести что-нибудь диетическое?
- Нет уж, я как-нибудь с коллегами перекушу.
- Иногда ты образец демократичности, - похвалила оборотень. - Я быстро, Колька меня добросит, потом вас загрузит, а от Смольного вы его обратно ко мне гоните. Так естественнее получится. Да, и поработайте с этой салфеткой. Хотя, думаю, пустая поклевка - не такие уж они идиоты, наши пулеметчики.
- Они не идиоты, они писатели и инженеры, могли циферки и буковки машинально записывать.
- Вредная привычка, последствие избыточного образования, - сообщила Лоуд и отбыла.
Катрин позвонила Полковникову - генерал поблагодарил за скромные, но успехи, но оптимизма в его голосе не прозвучало. Представляя обстановку в городе, настойчивые действия Красной Гвардии и иных сил ВРК, уныние понять можно. Судя по отсутствию стрельбы на улицах, пока дело шло без огневого противостояния, но стратегические объекты Смольный, бесспорно, потихоньку отжимал. Дело шло к предопределенному финалу.
...- Петр Георгиевич, а вы бы не могли организовать мне встречу с самым верхом? - неожиданно для себя попросила Катрин. - Понимаю, он страшно занят, но вдруг будет польза.
- Вы о А.Ф? - Полковников помолчал. - Собственно, организовать не сложно. Но, вы уж простите, слушать он вас не будет. Ситуация крайне нервная, готовится выступление в Мариинском, пишется речь для выступления в Совете республики, и вообще...
- Понимаю. Нервничает. Что ж, действительно, нет смысла время терять. По нашим следственным делам, как только будут новости, сразу телефонирую.