Ая прикусывает губу до крови. Её глаза наполняются злыми слезами. Птичка понимает, что попалась.

— Пункт шестой… Подопечная обязуется поддерживать порядок в выделенной ей комнате. Замечательно! Я теперь еще и бесплатная прислуга в твоей берлоге! Рабыня! Может, я тебе еще и ноги мыть должна?!

— Готовить я и сам умею, как ты заметила, — парирую. — А вот спотыкаться о твои трусы с утятами и лифчики не хочу. В самом низу поставь свою подпись.

— Не буду! — она отталкивает папку, листы разлетаются в стороны. — Посади меня обратно в СИЗО! Там хотя бы геолокацию включать не требуют!

Блядь! Как же достала она меня! Но я всё еще держу себя в руках.

— В СИЗО, Ая, у тебя заберут не только телефон, но и свободу. Лет на пять. Из-за акции на военном объекте, — беру ручку со стола и насильно впихиваю в её дрожащие пальцы. Она такая горячая! Меня пробивает до макушки. — Подписывай.

Она всхлипывает и ставит подпись. Затем резко встает, чуть не влетев в мою грудь.

В её глазах чистая ненависть, задевающая что-то внутри меня. Под ребрами неприятно колет.

— Ненавижу… — цедит, затем широким шагом направляется прочь.

— Если бы ты вела себя адекватно, контракт бы не потребовался. Так что все претензии предъявляй своему отражению, — говорю спокойно ей вслед. Ая замирает. — А сейчас иди в свою комнату. Через час тебе доставят вещи, и я отвезу тебя в университет. Мне нужно переговорить с ректором.

Она стоит ко мне спиной. Плечи трясутся. Ая плачет.

А я собираю тарелки, выбрасываю её порцию завтрака. И отчего-то чувствую себя последним дерьмом…

Глава 10. Первый раунд

Ая

Залетаю в спальню, громко хлопаю дверью. УУУ! Тиран!

Падаю на постель, лицом зарываюсь в подушку. Хм, а она приятно пахнет кондиционером, фруктовым таким! Так, брр! Соберись, Ая!

Но я не могу. Марат меня растоптал. Унизил, заставил подписать эту чертову бумагу. Сделал какой-то рабыней, честное слово! Позже одиннадцати домой не возвращайся, докладывай, где ты и с кем…

Это тирания!

Всхлипываю, затем переворачиваюсь на спину. Я ведь все еще в его футболке. Большой, черной, мягкой.

Марат…

В голову помимо воли лезут мысли о нем. И вовсе не о том, какой он ужасный и жестокий. А о его руке…

Интересно, почему у него тремор? От чего такое вообще бывает? Тяжело ему, должно быть. Он же военный, даже не представляю, что он чувствует, лишившись из-за своей руки карьеры и… жизни…

Вздыхаю. Ну вот, я уже ему сочувствую! Нужно что-то с этим делать! У меня, по всей видимости, турбо версия Стокгольмского синдрома.

Сажусь в постели, трясу головой.

Спальня неплохая. Тут очень чисто. Светло, в отличие от остальных комнат. Видимо, Марат не хочет, чтобы его гости сбежали, прежде чем он заставит их подписать очередной контракт.

Издаю нервный смешок.

Эта комната больше похожа на номер в хорошем отеле, чем на тюремную камеру.

Всё дышит мужским минимализмом, но без пугающего преобладания черного. Мрак вот вообще не мое. Хотя я все еще в трауре по сестре.

От мысли, что Марат так тщательно подготовил это место для меня, внутри копошится странное ощущение.

Чистейший воздух, идеальный порядок и мягкий ковер под ногами…

Меня заперли в золотой клетке, но, блин, до чего же уютной!

А может, это часть его коварного плана? Ну, подсадить меня на эмоциональные качели?

У нас в универе одна девчонка так стала спать с богатым мужиком, а потом всё плохо кончилось.

Он ее чуть не убил… абьюзером оказался. По телу пробегает неприятный холодок. Вообще, Марат очень похож на садиста. Плюс еще и военный, а они все немного с прибабахом!

Встаю с постели. Взглядом ищу свой мобильный. Осматриваю тумбочку, затем залезаю в шкаф. Черт! Черт! Черт! Неужели потеряла? Массирую виски, судорожно вспоминаю, куда дела его вчера.

Вроде не вытаскивала из кармана джинсов. А джинсы… упс! Они в ванной, Марат планировал их выкинуть. Только не это!

Мечусь по комнате. Что делать? Что делать?

— Не это ищешь? — раздается хриплый голос за спиной, я замираю. По спальне медленно расползается хищная тяжелая аура. Интересно, он сам хоть понимает, как пугает людей?

Медленно разворачиваюсь.

— Ну хоть футболку надел, и на том спасибо, дедуля, — машинально срывается с губ.

Он прищуривается. А я понимаю, что зря это сморозила. В руках Марата мой мобильный. Ну хоть не в мусорке, и то хорошо!

Он лениво подбрасывает мой многострадальный гаджет. Сердце замирает, когда мой любименький старенький девайс зависает в воздухе и падает на мощную ладонь Марата.

Не нравится мне, как этот вояка смотрит на мой телефон. Ой, как не нравится!

Я поджимаю губы, боясь сделать лишнее движение. И так уже языком наболтала достаточно…

— Вот стою и думаю, Ая, — тянет Марат, рассматривая мой мобильный. — Что с этим добром делать? Твоя одежда, как я и обещал, уже отправилась в мусорку. А вот телефон… Как думаешь, если я выкину его вслед за шмотками…

Во мне вскипает праведный гнев и развязывает мой многострадальный язык.

— Ты не посмеешь! — сжимаю руки в кулаки. — Там вся моя жизнь! Конспекты, контакты, расписание!

— И чаты твоих сомнительных бунтарей, — резонно замечает Марат, пряча телефон в карман своих домашних брюк. — Напомню, по контракту тебе запрещено с ними общаться. Зачем лишние соблазны, ммм? Может, в мусорку его? Глядишь, и спать лучше будешь.

Нет! Не надо!

— Марат! — топаю ногой, забыв, что стою на пушистом ковре, из-за чего жест, запланированный как угрожающий, превращается в жалкий «шлеп». — Отдай! Это воровство, статья Уголовного кодекса, между прочим!

— Подполковникам можно, — серьезно заявляет этот сухарь, но в глубине его темных глаз пляшут чертики. — Ладно, давай договариваться. Я возвращаю тебе мобильный, а ты перестаешь называть меня дедулей. Идет? А то меня от твоих комплиментов скоро радикулит прихватит. Придется вносить в контракт пункт о регулярном нанесении мази. Оно тебе надо, Ая?

Представив, как втираю мазь от радикулита в его прокачанную, идеальную поясницу, я густо краснею. Отчего-то подобные фантазии меня смущают.

— Ладно, — облизываю губы, отвожу глаза. Хоть Марат и соизволил одеться, эта футболка так обтягивает его торс, что взгляд постоянно липнет куда не следует.

— Отлично. Думаю, что первый раунд переговоров прошел успешно, — улыбается Марат. Я смотрю на него и не могу понять. Он специально вывел меня с телефоном, чтобы помириться?

Неужели ему важно, чтобы…

Всевышний! Так это правда! Стыд накрывает волной. Все гадости, что я говорила… все обзывательства и неприятные слова. Неужели я сама виновата?!

Внезапно раздается звонок в дверь.

— А вот и твоя одежда, Ая. Будь вежлива, пожалуйста, — бросает Марат и выходит из моей спальни.

Натягиваю футболку пониже, семеня следом за ним.

— Привет, здоровяк, — в квартиру заходит ослепительная блондинка. На ней короткие камуфляжные шорты, не прикрывающие почти ничего, обтягивающая майка. Ноги длинные, фигура точеная. В руках пакеты с наименованием какого-то бренда.

На ее фоне я выгляжу жалко. Растрепанная, в футболке-парашюте. Тощая…

— Лика, спасибо, что согласилась, — голос Марата меняется, становится необычайно нежным. Значит, он и так умеет? Но не со мной… потому что я не заслужила.

Они обнимаются, а внутри меня поднимается какое-то неприятное жгучее чувство. Мне не нравится, что она его трогает…

Эй! Отцепись!

Глава 11. Немая сцена

Марат

Обнимая Лику, я внезапно начинаю чувствовать мощное жжение между лопаток. Отпустив подругу, резко разворачиваюсь.

Ая стоит, насупившись, и сверлит меня яростным взглядом. В какой-то момент мне становится её жаль. Такая крошечная, худенькая. Стоит как птенчик и боится всего.

Реагирует на любой раздражитель агрессией, но всё лишь из-за страха. Смотрю на неё дольше, чем надо бы…