...
До начала пира злыдень Адашев еще раз попытался сделать мне пакость. На это раз он сыскал за мной такую "вину", что мне и не в жизнь бы в голову не пришло, что этим можно вызвать не удовольствие государя. А вот поди ж ты! Оказывается брать на себя затраты на те чугунные пушки, что я поставил в Сокский Острог, мне невместно. Да и все остальные расходы на строительство крепостицы надлежит упомянуть в описи и представить государю, дабы казна выплатила все как положено. Пришлось заверить Ивана Васильевича, что и в мыслях не было тем государеву честь умалять.
Ай да Адашев, и ведь наверняка думает, что мне насолил! Вот только я не с милостей царских живу, я деньгу зарабатываю, а тут он мне даже подсобил, потому как по оговоренной ранее цене, даже сами двадцатипудовые стволы казне обойдутся по восемнадцать рублей и двадцать пять алтын. Вместе же с лафетами выходит триста двадцать рублей серебром, да картечь и ядра к ним -- еще три сотни, да пятнадцать пудов пороха к ним. С этим, правда, промашка вышла, о цене на зелье уговора не было, а считать по той, за которую казна его закупает у иноземных купцов, едва затраты отбить выйдет. Впрочем, не стоит забывать и остальное, что мы Сокскому острогу на обзаведение оставили: котлы чугунные, железо полосовое, гвозди, скобы и замки.
Да плюс к этому по пять рублей за каждого обученного мною и сдавшего экзамен посошного фортификатора, а их сто пятьдесят шесть человек набралось, так что в сумме казне придется выложить семьсот восемьдесят рублей, да за ядра к большому государеву наряду, что заказаны в прошлом году, еще четыре тысячи триста. Жаль, что заряды к не отлитым еще единорогам только предстоит сделать, а то бы и их предъявил разом к оплате. Но и так эффект будет изрядным. Так что не буду откладывать:
-- На Яузе судно мое стоит, дозволь государь человека послать за бумагами!
-- Дозволяю! -- кивнул Иван Васильевич.
-- Прибыл со мной на том судне, Габдулла Хусейнов -- продолжил я: -- Прадед его получил тархан на земли в верховьях реки Сок от царя казанского Магмед-Аминя. Дед же имал тархан от Сафа-Гирея, что на казанский стол в то время сел, а ноне Казанское Царство ты под свою руку взял и хочет оный Габдулла в верности присягнуть, дабы и далее теми землями владеть.
-- Звать Габдуллу Хусейнова на пир! Гостем моим будет! -- повелел государь.
К началу пира татарин естественно опоздает, что впрочем, не удивительно: путь из Кремля до берега Яузы и обратно не близкий, но похоже такие мелочи тут никого не беспокоят. Объяснив посыльному, как добраться до судна и кому передать мою записку, я стал ждать начала пира. Не прошло и несколько минут, как бояре встрепенулись и гурьбой рванули с места. Вскоре и мы перешли в просторную, роскошно украшенную палату, уставленную вдоль стен лавками с вышитыми полавочниками, к которым были приставлены столы, накрытые разукрашенными скатертями. Посреди палаты стояло множество поставцов с золотой посудой.
Последнее выглядело особенно издевательски, если учесть что гостям поплоше персональной сервировки не полагалось. В их число попал и я на пару с Георгом Бауэром, с которым меня усадили за один стол. Рядом с нами оказались еще двое иноземных мастеров: литейщики с Пушечного двора Кашпир Ганусов и Корт Гартман. Им тоже достался одна тарелка и нож на двоих. Я пожал плечами, достал из вшитого в шубу кармана небольшой серебряный футляр и вынул из него столовый нож и ложку с вилкой. Что кстати не ускользнуло от внимания Агриколы, захотевшего осмотреть сию диковинку. Мастер Георг подивился тонкости литья и поинтересовался именем мастера и поначалу не поверил что это работа местного литейщика, а не немца или литвина. По его словам так тонко передать детали способен далеко не каждый мастер в Европе.
Оно и понятно, литье в кокиль с подогревом формы, да еще под давлением здесь ни кто еще не освоил. Собственно и мои мастера пока пробуют свои силы на всякой мелочи, вроде ложек-вилок и прочего. Наработка опыта процесс не быстрый, но деваться некуда: лить в обычные формы, заказанные государем единороги, конечно можно, но, во-первых, эти формы в отличие от кокилей -- одноразовые, а во-вторых -- качество меня откровенно не устраивает. Раковины и пузыри только для картечи не смертельны, но со временем придется и гранатами стрелять и ядрами, и вот тут с точностью уже могут быть проблемы. Лить же орудия целиком и потом рассверливать долго и затратно, к тому же долговечность канала ствола серьезно страдает.
Опять же разобраться с режимом подогрева формы, освоить качественную шлифовку и полировку легче на небольших деталях. Заодно повысим точность и качество деталей для револьверных винтовок, попутно чуть снизив их вес. Впрочем, всю эту экономию сожрет крышка рамки барабана, в необходимости которой я убедился в ходе испытаний в реальных боевых условиях. Дело тут не столько в необходимости уменьшения воздействия на стрелка прорыва газов между устьем ствола и барабаном, хотя и это тоже важно. Куда как актуальнее максимально предотвратить возможность загрязнения -- в бою всякое случается, и оружие на землю роняют и просто плюхаются с ним в грязь, так что лишней эта мера не будет.
Тем более, что рамка так и так состоит из двух половин и добавление такой детали на работе с оружием при заряжании не особо скажется. Единственная проблема -- литая не вариант, слишком тяжелая выйдет, но к весне у нас будет готов небольшой прокатный стан, а уж отштамповать рамки из бронзовой ленты не проблема. Приходилось, как-то внедрять штамповку взрывом, так первые формы вообще ледяные делали, и ведь работало! Есть правда и минусы в этом методе, но для меня они не существенны.
...
Пир тем временем шел своим чередом, после холодных закусок под традиционную чарку водки, наступил черед лебедей, причем мне государь пожаловал крыло "царской птицы" со своего блюда, что вызвало шепоток в рядах бояр. Мастер Кашпир наклонился ко мне и поздравил: сие честь и немалая...
Затем последовала дичь верченая, которую в зал на больших блюдах внесли богато одетые стольники. Чего тут только не было: олени, вепри, косули, даже рысь, которую попробовать, впрочем, не довелось, хотя особых сожалений по этому поводу я не испытал: хватило и хорошо прожаренного кабаньего бока. Впрочем, на мясо я особо не налегал, царский пир дело неспешное и перемен будет еще много, посему торопиться не стоит. Да и по большому счету не шибко хорошо приготовлено. Испортить жаркое надо сильно постараться, но видимо для местных поваров нет ничего невозможного: местами подгорело и довольно суховато, впрочем, подозреваю, что на наш конец подали что поплоше.
После дичи пришел черед всякой рыбы. К осетрам и стерляди народ и в Европе привычен, а вот огромной белуге, на столь же циклопическом серебряном блюде, недавно приехавшие в Москву иностранцы, включая Георга Бауэра, дивились как дети малые. Мне же белугу и в своем времени приходилось едать, как впрочем, и большинство остальной рыбки, а вот сельдь из Плещеева озера попробовал впервые, и надо сказать она мне понравилась. Вина на наш конец особо не подавали, зато пива и медов хватало. Впрочем, они и понятно мы чай не послы, чтобы нам пыль в глаза пускать царским хлебосольством, да и вино для "немцев" не экзотика. Как бы то ни было, но с рыбой и мясом и пиво пошло неплохо.