И вот тут-то им преподнесла неприятный сюрприз скорострельность единорогов. Черемисы еще не подошли и на расстояние полета стрелы как ударил новый залп. Причем на это раз он был куда как более весомым -- в заряде двенадцатизолотниковой картечи, картечных пуль больше в три с лишним раза, да и рассеивание на расстоянии менее двухсот саженей куда как меньше. На основном направлении атаки плотность огня оказалась такой, что наступающие вынуждены были залечь, а около трети в панике бросились обратно, не разбирая дороги, и некоторые сбились с проторенного пути и влетели-таки в ловушки.
Вьетнамские товарищи, которые меня в свое время познакомили с тем, что они применяли против американцев во время войны, народ очень изобретательный. В большей части этих устройств использовался минимум металла, а устанавливались они в обычной земляной яме соответствующих размеров. При этом попавший в ловушку солдат противника как правило не получал летальных повреждений, зато зачастую оставался калекой на всю жизнь, а непосредственно на поле боя весьма неплохо деморализовал остальных своими криками. Ко всему прочему, на его транспортировку в лазарет требовалось еще пара военнослужащих. Так что по факту такая "вьетнамская мина" выводила из боя сразу троих...
Впрочем, нужный градус гуманизма местным еще не ведом: никто раненых выносить не стал. Один из шудовуев, посмотрев, что случилось с попавшим в ловушку, без лишних сантиментов прирезал его, прекратив вопли. Остальных эта участь миновала, но не столько благодаря гуманизму остальных, сколько в связи с отсутствием возможности последовать этому примеру. Стоило противнику поднять голову, как снова заработали единороги. Теперь они уже били не залпом, а один за другим. Через пару минут большинство не выдержало -- не решаясь поднять голову, черемисы начали отползать в сторону лагеря.
Я велел прекратить огонь и чуть погодя вслед за теми, кто успел уйти из зоны поражения, устремились все остальные. Ногайцы Али-Акрама, выполнявшие по сути роль заградотряда, пытались развернуть пехоту, но безуспешно. Несколько лучше, на первых порах, обстояло дело у атакующих со стороны Железницы. Им удалось подойти почти вплотную к склону холма. Тратить картечь и пули впустую на дальних подступах я запретил. Лес-то там не рубили, особой спешки в том не было: плотина Запасного пруда пока только в проекте и до затопления этих мест еще года три.
Ободренные отсутствием противодействия, черемисы подошли почти вплотную к подошве холма, но в пятидесяти саженях от откоса ударил слаженный залп из двух дюжин стволов, затем второй, третий. В свое время я оценил этот направление как самое опасное и поставил там наиболее слаженные команды под предводительством наиболее опытных пушкарей еще из числа ходивших со мной вниз по Волге. Результат превзошел самые смелые ожидания: после первых залпов противник пришел в замешательство. Сказалось отсутствие опытного командира -- Али-Акрам остался наводить порядок в основном лагере. Часть черемис рвануло под прикрытие склона холма, часть стала ломиться назад, а основная масса в панике начала бестолково метаться из стороны в сторону.
Лучшего нельзя было и придумать: единороги были с самой оптимальной дистанции, выплюнув за две с половиной минуты примерно по дюжине зарядов на ствол. Причем последнюю пару-тройку зарядов, с моей точки зрения, сожгли впустую -- стрелять было не в кого. Те, кто успел укрыться под склоном холма, оказались вне досягаемости картечи, остальные полегли на узкой полоске земли между холмом Выксы и Железницей. Пытавшиеся уйти обратно в лес, и успевшие переправиться через реку, так же получили в спину достаточно картечи и теперь в основном тихо отходили в мир иной или стонали по кустам.
По большому счету осада уже сорвана, однако напакостить противник нам все еще способен, их северный лагерь в атаке не участвовал, и расположен он достаточно далеко от Выксы, нашей артиллерией его не достать. В то же время добраться до плотины можно за каких-то полчаса, плюс еще десять минут до домны. Там конечно есть дюжина орудий и полторы сотни мужиков -- завод черемисы не возьмут, а вот вывести из строя кое-что из оборудования вполне могут. Поэтому вопрос нужно решать незамедлительно и средства для кардинального решения у меня есть. Не зря мы с Кожемякиным посиживали все вечера в мастерской.
Но сперва нужно тут закончить дело: не оставлять же под боком полторы сотни черемис, укрывшихся под склоном холма. И не потому даже, что они могут предпринять попытку штурма, скорее наши мужики не утерпят, уж больно справная одежонка у тех, кто полег на берегу Железницы. В основном в меха одеты, не в овчину, а на меха и цены соответствующие, так что соблазн силен: иная шуба считай, на годовой заработок тянет, а кровь можно и отмыть, да и зашить дыры не особо проблема. Вот только чтобы добраться до вожделенной мягкой рухляди нужно спуститься вниз, прямо на голову засевшим там мятежникам. Исход рукопашной, в общем-то, предсказуем, численное преимущество у нас на этом направлении как минимум пятикратное, но потери все одно будут. Можно конечно предварительно обработать противника артиллерией -- полторы сотни экспериментальных зарядов у нас в наличии есть.
Идея в принципе немудреная и приспособить ствол единорога для стрельбы минами оказалось не сложно, достаточно было сделать в центре конической зарядной каморы прилив в виде короткого штыря, а на самих минах кроме капсюля разместить еще и накольник, в сминаемом медном колпачке, заглубленном в зарядную трубку. До полноценного миномета такому варианту еще далеко, но вести обстрел противника навесным огнем можно. Жаль только запас мин невелик и дело тут не в корпусах или взрывателях, а исключительно в бризантной взрывчатке -- мало ее у нас пока. Почти все, что успели сделать, ушло на "подарки" для старика Густава: две дюжины крупнокалиберных реактивных снарядов плюс те самые полторы сотни мин калибра в два целых и три четверти вершка, то есть что-то около ста двадцати двух миллиметров.
Кроме того, хоть и есть у нас, чем угостить залегшего под боком противника, а желание перемолоть его в фарш уже прошло, так что попробуем решить вопрос мирно:
-- Каргаш, приведи сюда кого поразговорчивее из черемисов, что остались у нас, после того как остальной полон по домам отпустили, -- сказал я, -- Пусть со своими сородичами поговорит, авось убедит, что не дело им там сидеть, смерти ждать.
Десятник молча кивнул и быстрым шагом направился в сторону угольных складов.
...
Тяжелая машина неспешно ползла по плотине. Я расположился на верхушке стоящейся новой домны и с высоты в пятнадцать метров смотрел на происходящее в лагере у черемисов, расположившихся ниже плотины и блокировавших нас с севера. Гонец от Али-Акрама прибыл туда тремя часами ранее, а сейчас уже стало очевидно, что атаки не будет, даже если такой приказ и был отдан. Максимум на что хватало сил у предводителей повстанцев -- удержать остальных от повального дезертирства, а сейчас и это оказалось под вопросом. С того момента, как из ворот железоделательного завода выкатилась непонятная повозка без впряженных в нее коней или быков противник с опаской следил как она движется в его направлении.
Бронированного монстра, так напугавшего черемис, мы соорудили из деталей обычного соляного воза, увеличив диаметр колес за счет закрепления на них разгрузочных башмаков. Снаружи дубовые доски обшили листовым железом, благо пока доводили до ума прокатный стан, брака наплодили изрядно. В движение это чудо техники приводил двухцилиндровый мотор в четыре с половиной лошадиных силы. Благодаря небольшим оборотам момент на валу он имел очень приличный, чему способствовал кроме прочего понижающий редуктор. В результате максимальная скорость первого в этом мире колесного танка не превышала трех верст в час, зато можно было не беспокоиться, что он застрянет -- сдвоенные колеса метрового диаметра, установленные на удлиненную ось и обшитые дубовым брусом, имели довольно низкое давление на грунт.