Обоз на Выборг ушел еще за неделю до появления Али-Акрама с повстанцами, и теперь мы с ребятами шли налегке, ведя в поводу запасных коней с минимумом необходимого. Конечно, до ямской гоньбы такому способу передвижения было далеко, но через пять дней мы уже были на месте. Спешка оказалась напрасной, государь меня принял только в воскресенье, зато дважды. На первой встрече, произошедшей ранним утром, сразу после заутрени, кроме нас двоих присутствовал лишь Иван Васильевич Висковатый. На то были свои причины.
Операция, разработанная мною и главой Посольского приказа, получившая затем полную поддержку государя вступила в завершающую фазу. Частично в некоторые ее детали был еще посвящен Иван Васильевич Шереметьев Большой, поскольку на нем лежала самая важная часть плана -- нанесение максимального ущерба крымцам под предводительством Девлет Гирея. При удачном стечении обстоятельств имелся призрачный шанс, что Крым хотя бы на время перестанет представлять собой военную силу. Но шанс, увы, был единственным, потому как скрыть наличие новых орудий, как и то, насколько они эффективны, не было возможности. Слишком многие были в курсе. Зато можно убедить крымского хана, что акция Али-Акрама частично удалась и русская армия так и не успела получить этой весной легкую артиллерию.
...
-- Изыйди с глаз долой! -- гневно изрек Иван Васильевич, и добавил: -- Покуда, не исполнишь уговоренное, да пушки не свезешь на Пушкарский двор, быть тебе в опале...
-- Непременно исполню, не за мной заминка вышла, бунтовщики окаянные тому виной.
-- Срок даю до Ильина дня[57]! -- продолжил Иван Васильевич, -- А допрежь видеть тебя не желаю!
Цирк мы с Иваном Васильевичем устроили еще тот, все-таки не зря историки отмечали его склонность к лицедейству -- артист из него вышел бы изумительный. Все присутствовавшие бояре как один поверили в царский гнев и уж, само собой разумеется, в то, что "клятый латинянин" сорвал поставки пушек, чем нанес урон войску православному.
Тут было сразу несколько плюсов: во-первых, был шанс, что Девлет Гирей не изменит своих планов, а наличие артиллерии у Шереметьева окажется для него большим и очень неприятным сюрпризом. Во-вторых, это был просто уникальный случай чтобы оценить отношение к себе бояр: кто злорадствовал, кто глядел сочувственно, кому вообще были безразличны злоключения "гишпанца". В-третьих, затеянным спектаклем мне, пожалуй, удалось надолго сбить волну интереса к собственной персоне, и как следствие предотвратить возможные козни завистников.
На деле же я получил от государя задание отправиться со своими пушкарями под Выборг, и заодно доставить туда порох и ядра для осадных орудий. Инициатива исходила от меня самого, и была озвучена еще на утренней встрече. Впрочем, государь полностью поддержал мое желание принять участие в осаде, лелея видимо надежду, что я, когда-нибудь, займусь и тяжелыми орудиями. Над последним я еще подумаю в будущем, а сейчас мне не особо важно возьмут русские воеводы Выборг или нет. Для моих планов относительно финских территорий первейшее из условий -- захват шведского монарха, желательно вместе с генералитетом шведской армии готовящейся вторгнуться на нашу территорию.
Для достижения этой цели было сделано все возможное: заготовлен запас реактивных мин, пятой части которого достаточно, чтобы раскатать средневековые укрепления Замкового Острова, натренированы пять дюжин бойцов, способных выполнить подобное диверсионное задание, причем они обеспечены стрелковым оружием, не имеющим равного по мощи и скорострельности в этом мире. Каждый вооружен не только револьверной винтовкой, но и короткоствольным револьвером для ближнего боя, с дозвуковыми пулями и глушителем: вероятность того что придется вести бой в подвалах замковых укреплений не нулевая, а использовать там длинноствольное оружие не только несподручно, но и опасно для собственных ушей.
Не забыл я и про "карманную артиллерию". Обеспечить гранатами каждого, как ранее планировалось, к сожалению, не удалось, зато в каждой дюжине один из бойцов был вооружен пятизарядным револьверным гранатометом, под гранату калибром в вершок и одну двенадцатую, длиной в два калибра. В каждом боекомплекте имелась одна зажигательная, две осветительных и дюжина осколочных гранат. Заряд у последних был уже вполне солидный -- две дюжины золотников шимозы. Корпус из меди и рубашка из луженой стальной проволоки с насечками. Дальность действия вышибного заряда не велика, всего двадцать саженей, но больше нам пока и не нужно, важнее, что без особы последствий можно отстрелять в цель подряд весь барабан, хотя синяк на плече при этом гарантирован, не смотря на амортизирующий резиновый тыльник приклада. Потому и пришлось в качестве гранатометчиков выбирать самых крепких ребят.
Обмундирование и прочие мелочи мы успели обкатать многократно в боевых и не очень условиях. Единственное что добавилось -- нагрудники и каски из марганцовистой стали. Собственно это и стало основной причиной недостатка взрывчатки для снаряжения гранат. Сделать штамп пригодный для изготовления кирас из проката такой толщины, да еще и легированного марганцем в ближайшие годы не стоило и мечтать. Вот и пришлось использовать штамповку взрывом. При этом каждый комплект из трех единиц обходился нам в соответствующее количество зарядов. Зато ребята получили полноценную защиту от холодного оружия и легких аркебузных пуль.
Не забыл я и о медицине: все бойцы получили медицинские пакеты с соответствующими настоями трав и экстрактами растений, стерильными бинтами в упаковке из вощеной бумаги и всем прочим, что могло пригодиться на поле боя. Кроме этого в составе каждой дюжины был один "медик", с более богатым ассортиментом в полевой медицинской сумке. Выбирал я их из числа наиболее преуспевших в обучении полевой хирургии и медицине в целом. На полноценных врачей ребята еще не тянули, но экстренную помощь оказать уже могли вполне квалифицировано, и, кстати, им уже приходилось это делать, правда, в основном в отношении наших противников, когда те перешли в разряд раненых-пленных.
Во сколько мне обошлась подготовка к Выборгской операции лучше не вспоминать! Утешало лишь то, что в большинстве случаев это не столько трата денег, а скорее упущенная прибыль, но от этого не сильно легче. Даже стоимость одной только шимозы, которую с легкостью можно продать в качестве желтой краски, а именно так она и использовалась, пока не открыли ее взрывчатые свойства, просто пугала. Цены на красители сейчас на диво хороши, а шимозы потрачено аж семьдесят два пуда! И это только на две дюжины восьмивершковых мин, а кроме них еще полторы сотни калибром в две целых и три четверти вершка, каждая с зарядом в восемь фунтов, то есть еще тридцать пудов. Плюс ко всему сами топливные заряды в крупнокалиберных минах содержат прилично сахара, точнее фруктозы полученной из инулина. А сколько еще иных затрат? Жуть! Но деваться не куда, если сейчас не решить вопрос со шведской экспансией, потом это обойдется дороже во стократ, а если удастся получить доступ к рудникам Финляндии и Лапландии, все затраты окупятся тысячекратно!
К тому же грех жаловаться на доходы, пока я ждал приема у государя, успел получить остаток денег за обучение посохи, а заодно договорился с настоятелями трех московских храмов насчет витражей. Причем они сами на меня вышли, и любой из трех заказов был настолько солидным по объему, что, только ради этого стоило ехать в Москву. Даже аванс размером в пятую часть потянул почти на два с полтиной пуда серебра! Видать сказывается конкуренция за паству, а ведь я еще даже не закончил всего заказанного игуменом Благовещенского монастыря. Только и успел пару окон поставить, а слухи уже поползли!