— И зачем его заключение понадобилось тебе сейчас, спустя год?

— Сегодня он со мной связался. Вспомнил о приближающемся поминовении, выразил соболезнования. А потом спросил, проверил ли я его предположения из заключения.

— И ты?

— Ответил, что проверку поручил.

Я подождала.

— А он спросил о результатах, — догадалась я.

— Именно.

— И тут выяснилось, что Король Тайгондра умеет прекрасно отдавать распоряжения, но иногда забывает интересоваться их исполнением.

— Вирджиния.

Он всё-таки улыбнулся.

Я указала на бумаги.

— Что именно он тогда написал?

Арден помолчал, собираясь с мыслями.

Заключение он помнил не дословно. Но в его памяти сохранилось главное. Лекарь заметил, что некоторые симптомы плохо соответствовали обычному течению болезни, а ухудшение шло быстрее ожидаемого. Поэтому рекомендовал дополнительные анализы.

— Я поручил всё проверить, — закончил Арден. — Но к тому времени ей стало ещё хуже.

Он замолчал.

Я помнила те недели слишком хорошо. Королева перестала выходить из спальни. Каждый новый лекарь приносил с собой ещё одну надежду, а вместе с ней — осмотр, процедуры, вопросы, лекарства.

— Главный лекарь предупредил, что часть анализов потребует новых обследований, — продолжил Арден. — Я сказал проверить всё, что можно, не мучая её. Остальное отложить, пока она не окрепнет.

Она не окрепла.

Я потянулась к кувшину и налила ему воды.

— Арден, тебе не нужно передо мной оправдываться.

— Я и не оправдываюсь.

Он взял стакан.

— Тогда мне казалось важнее, чтобы она хотя бы один день провела без лекарей.

— Я бы и тогда с тобой не стала спорить.

Он сделал глоток.

— После её смерти я уже не стал выяснять, какие анализы успели сделать. А сегодня понял, что даже не знаю, был ли получен результат.

— И решил перечитать заключение.

— Да.

— А его нет.

Арден взглянул на стол.

— Остальные здесь.

— А где они хранились всё это время?

— В семейном архиве. После её смерти туда убрали личные бумаги, которые не требовались детям или мне.

Обычное семейное хранилище внутри дворца, куда постороннего не допустили бы без специального распоряжения.

— Кто имеет доступ?

— Я. Ты. Дети — формально, хотя им там делать нечего. Хранитель архива. По отдельному распоряжению могут допустить человека, которому нужны конкретные бумаги.

— То есть круг тех, кто имеет доступ, небольшой.

— Я бы сказал очень узкий.

— Ты уверен, что заключение вообще было среди бумаг?

— Я сам читал его после осмотра. Оно лежало вместе с остальными медицинскими документами.

— А после смерти жены ты проверял, что убрали в архив?

— Нет.

— Тогда оно могло исчезнуть когда угодно: ещё из её покоев, при переносе бумаг или уже из архива.

— Могло.

— И могло просто потеряться.

Арден поморщился.

— Один лист?

— Почему нет?

Он встал и прошёл к окну. Я терпеливо ждала.

— Это не единственное, — наконец произнёс он.

— Продолжай.

Арден остался у окна.

— Сегодня утром исчез старший повар семейной кухни.

Я моргнула.

— Повар?

— Тот самый, который служит здесь больше двадцати лет.

Я его знала. Не настолько, чтобы при встрече обсуждать погоду, но достаточно, чтобы помнить человека, способного устроить разнос всей кухне из-за неправильного соуса к королевскому обеду.

— Уволился?

— Нет.

— Заболел?

— Дома его нет. Родственники ничего не знают. Денег не получал, вещей не собирал. Утром вышел на службу и больше его никто не видел.

— Охрана ищет?

— С утра.

— А почему ты мне это сейчас рассказываешь?

Он повернулся.

— Потому что он отвечал за семейный стол ещё при живой жене. И потому что в последнее время появляется всё больше странных происшествий.

Вот с этим мне спорить было трудно. Я откинулась в кресле.

— Что ещё тебе не нравится?

Арден вернулся к столу, но не сел.

— Некоторые семьи.

— Это слишком широкая формулировка. Мне тоже некоторые семьи не нравятся. Целиком, включая фамильные портреты.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Но продолжай.

Он перечислил несколько эпизодов. Ничего, за что нужно было вызвать стражу. Никто не отказался исполнять королевское распоряжение. Никто не выступил против Короны. Но люди, которые прежде очень хорошо понимали границы допустимого, начали их проверять.

На заседаниях Совета позволяли себе задерживать решения, которые раньше проходили без споров. На придворных встречах демонстративно общались только друг с другом. Несколько старых домов всё чаще выступали единым фронтом по совершенно разным вопросам.

По отдельности они не стоили выеденного яйца. Все вместе напрягали.

— Она говорила об этом, — произнёс он.

Мне не пришлось спрашивать, кто. Арден смотрел на пустое кресло у окна.

— Ещё до того, как болезнь сбила её с ног. Говорила, что часть двора изменилась. Что некоторые семьи словно решили, будто Корона теперь просто ещё одна сторона, с которой можно договариваться, если выгодно, и не считаться, если невыгодно.

— А ты решил, что она преувеличивает.

— Я решил, что у нескольких герцогинь очередная война из-за приглашений, должностей при дворе и того, чью дочь посадили ближе к принцессе.

Я не удержалась.

— Справедливости ради соглашусь, придворные способны начать войну из-за места за столом.

Арден посмотрел на меня внимательнее.

— Почему мне кажется, что это замечание имеет отношение к сегодняшнему приёму?

— Потому что ты всё-таки хороший Король.

— Вирджиния.

— Да. И я как раз собиралась тебе рассказать.

Я положила на стол папку, которую всё это время носила с собой.

Арден её заметил.

— Что там?

— Один лишний посол.

Он молча сел. Я изложила произошедшее без церемониальных подробностей. Посол, которого не было в исходящем реестре. Приглашение, выдержавшее магическую проверку. Отсутствие подтверждения от посольства. Место рядом с представителем враждующей стороны. Изменённый церемониал.

Арден слушал, не перебивая. Когда я закончила, он протянул руку.

— Покажи.

Я достала приглашение. Он провёл пальцем по королевскому знаку.

— Печать проверяли?

— Дважды. Хранитель печатей и я. Три внешних контура, внутренний узел, знак допуска. Структура воспроизведена полностью.

— Но приглашения мы не отправляли.

— Нет.

— Кто знает путь документа?

— Уже выясняют. Где появился, кто доставил в посольство, через чьи руки прошёл.

Арден перевернул лист.

— И это?

Он заметил четыре луча.

— Старый династический знак, — ответила я. — До нынешнего варианта.

— Я вижу.

— И прежде чем ты решишь арестовать половину родни, напомню: он сохранился у нескольких старых домов, есть в архивах и на церемониальных вещах.

— Я не собирался арестовывать половину родни.

— Хорошо. Потому что вторая половина обидится.

Арден снова посмотрел на приглашение.

— Кто-то сумел изготовить документ, способный пройти проверку королевской печати, и знал рассадку государственного приёма.

— Да.

— При этом хорошо знал отношения двух послов.

— Именно это мне и не нравится.

— А мне почему-то ничего из обсуждаемого нами сегодня не нравится.

Я забрала приглашение.

— Не надо пока всё сваливать в одну кучу.

— Почему?

— Потому что получается слишком книжная история. Стоит поставить рядом несколько отдельных странностей — и мы сами себе придумаем заговор.

Арден помолчал.

— Королева говорила о старых семьях.

— Говорила. Но никого ни в чём не обвиняла.

— Исчезло заключение врача, которого насторожили некоторые симптомы и слишком быстрое ухудшение её состояния.

— Исчезло. Но мы не знаем, когда и как. Могли просто обронить.

— Пропал человек, который отвечал за её стол.