Первым делом, придя в роту, я поздоровался с ротным Потаповым Николаем Павловичем и взводным Димокриком, Дмитрием Дмитриевичем, отдав им справку о болезни.

— Надо ли подтверждать её в нашей клинике, чтобы пошла наверх? — спросил я.

— Сегодня успеешь пройти инфекциониста, по-быстрому, — сказал взводный Дмитрий.

— Понял. Ну что, — уточнил я. — Вооружаюсь?

— Нет, не вооружаешься, — ответил взводный. — Будем тебя беречь от стрессовых факторов работы, поэтому пока выходишь на пеший пост в ТЦ «Лето». Туда без оружия заступают, а наручники у тебя свои. Рация, палка, газ там уже есть.

— А что, по протоколам и преступлениям у нас комплект? — спросил я. — Раз на пеший пост ставите…

— Пока ты болел, мы укомплектовали взвод и даже группу задержания для усиления, — сказал ротный.

— Твой пост, это временно, — продолжил взводный. — Работать будешь два через два, с двенадцати дня до десяти вечера. Десять часов смена. На развод можешь не ходить. Короче, ты пока прикомандированный к банковской роте. Ком роты и ком взвода кировского района толкового парня себе просили.

— С каких пор мы ТЦ охраняем? — спросил я.

— Со времён «Крокус Сити Холла», — ответил ротный. — Да и всегда раньше охраняли.

— Ладно, почему тогда я там без оружия? Что, как в учениях с СОБРом, при виде угрозы моя задача нажать тревожную кнопку и пасть смертью храбрых?

— Ты что-то много болтать стал! — повысил тон ротный. — Я тебе сказал, заступаешь, значит заступаешь! Сказал временно, значит временно! Без оружия, потом как массовое скопление людей!

— Товарищ старший лейтенант, разрешите уточнить две вещи? — спросил я.

— Разрешаю. — кивнул ротный чуть успокаиваясь.

— Временно — это как, надолго? И второе, за что в такую немилость я попал, я же там сдохну.

— Блядь. — прикоснулся ладонями к лицу Николай Павлович. — Давай так, ты ориентировки три недели назад помнишь?

— Точно так. — ответил я.

— Карманников помнишь?

— Ну, в двух словах да, но описать не смогу. — признался я.

— Не надо их описывать, они там разные все, мы фотографий десять уже имеем. Подозреваемых много, а взять пока не получается. Вот и такого бравого парня, как ты, туда и поставили, поймаешь и снова в патруль. Понятна стратегия?

Слова ротного про бравого парня казались сарказмом.

— А про немилость это ты зря, — произнёс взводный, — ты посчитай, сколько часов в месяц выходит, и плюсы какие: на развод утренний не ходишь, ориентировки не пишешь, а оплата та же.

— Стратегия понятна, разрешите внести предложение. — спросил я

— Ну давай. — приготовился к очередной моей глупости ротный.

— Мне туда не по форме надо, а в гражданке, чтобы карманников ловить.

— Никак нет, у тебя там официальная задача — охрана общественного порядка, и тебя должно быть видно, а по гражданке там уже месяц опера работают. — ответил мне ротный.

— Принял. Разрешите приступать?

— Разрешаю, приедешь, найди администратора Максима Носова, он тебе всё расскажет. Вечером познакомишься с комвзводом Олегом Ельцыным.

— К 12.00 быть там? Я один работаю? — спросил я, не обращая внимания на фамилию, с кем не бывает.

— Нет, с тобой будет служить без пяти минут пенсионер, прапорщик Ерохин Сергей Саныч. Ещё вопросы?

— Никак нет. — отрапортовал я.

— Всё! Приказываю на охрану общественного порядка с 12 до 22 часов в ТЦ «Лето» заступить! — выдал приказ ротный.

— Есть заступить! — произнёс я и вышел из роты.

— О, Слав. — позвал меня женский голос, я поднял глаза и увидел Оксану, она как раз поднималась в свой кабинет.

— Здравствуйте. — произнёс я.

— Зайди ненадолго, если не занят? — позвала она.

Я был не занят, я был даже можно сказать до 12-ти свободен, почти как в песне народного артиста России Кипелова.

Войдя в кабинет, я присел, а Оксана подошла к двери и закрыла её на замок изнутри.

И, присев со мной на рядом стоящий стул, произнесла:

— Ну как ты, я слышала, ты на больничном был? Я даже в больницу ходила, там какие-то странные люди работают, говорили, что такого человека не лежит у них. Когда взводный говорил, что по видеосвязи с тобой разговаривал.

— Меня в другое отделение перевели, чтобы изолировать от других, у них там вспышка какой-то дряни была. Так что они никого никуда не пускали, чтобы шумихи не было. — соврал я, опровергая запись в личном деле «честен по принципиальным вопросам»; видимо, вопрос был или не принципиальный, или утверждение Оксаны вовсе не являлось вопросом.

— Ну, теперь понятно. Я хотела тебе спасибо сказать за тот день и вечер.

— Да не за что. — отмахнулся я.

— Да вот как раз есть за что. Я тебя чуть не соблазнила и сама чуть не соблазнилась. А ты оказался джентльменом и не воспользовался, это я в тебе очень зауважала.

— Оксан, я не против дружеского секса, просто о нём надо договариваться до пьянок. — произнёс я, понимая, что именно это «принципиальный для меня момент». — Ты красива и привлекательна. Просто я бы хотел видеть осознанные поступки, особенно связанные со мной.

— Спасибо тебе за такую позицию. — произнесла она, кладя ладони на мои пальцы и чуть сжимая их. — Спасибо.

И она, как и в тот раз, нежно меня обняла.

— И я хотела сказать, что тебя переводят в банковский взвод, с последующим переводом в управление, во взвод по транспортировке особых грузов. Прут надавил, и наши командиры сдались. — созналась она.

— Посмотрим, как у них это выйдет, потому что как телёнка я себя водить не дам. — ответил я.

— Я знаю. Это, собственно, всё, что я хотела тебе сказать. — произнесла она и, встала, подошла к двери и отперла её.

— Спасибо тебе, Оксан. Хорошего дня.

— У тебя, кстати, номер не доступен. — произнесла она.

— Я поменял, взводный не сказал разве?

— Нет, не сказал, диктуй. — она достала свой смартфон и стала записывать мой новый номер.

Я шёл из кабинета психолога и думал, что нет ничего более постоянного, чем временное, и прикомандирование к банковской роте звучало как-то… с чем придётся пожить.

Ну а с другой стороны… я начал считать по совету взводного: в месяце 30 дней, работая сутки через трое по 24 часа, я трачу на работу…

Сев в машину, я поехал в ТЦ, чтобы прибыть раньше открытия дверей и, встав на парковке, я стал изучать план объекта на телефоне. А мозг попутно сам собой запустил расчёт:

Сутки через трое, сменами по 24 часа. Это сто восемьдесят часов в месяц. Сто восемьдесят. Целая жизнь, которую я трачу на работу в экипаже, а это сплошной ночной недосып, когда кажется, что время остановилось и отказывается идти вперёд. Но зато — три дня выходных на то, чтобы прийти в себя. Однако эти выходные тоже не выходные: то занятия там, то физо, то тревоги. Если грубо, но честно сказать — наёбка, а не выходные. А с работой на Очень Злой Лес так вообще график «сутки через трое» превращается в график графа Дракулы, ночью пью кровь, утром сплю, но теперь в своём замке.

А если и правда переведут навсегда на двое через двое, дневная нагрузка будет в 10 часов. Это сто пятьдесят в месяц, а значит, на тридцать часов меньше. Тридцать часов — это больше суток. Логика взводного была ясна: дневные смены — это выгодно! Чёртовски выгодно. Каждый вечер дома, пусть работа и заканчивается в десять, но ночуешь дома. Можно успеть на ужин, увидеть, как Ира засыпает, и не проспать все выходные, как убитый.

Но есть и оборотная сторона. Помимо того что это всё козни Прута, вот что может произойти в ТЦ? Скукота, да и только. И карманники эти… Как их там искать и надо ли? До моего назначения туда что, там люди глупее что ли работали? Не, пост хоть и выгодный, но это инвалидность, а не служба, как раз для уставшего от погонь прапорщика. Но платят, ирония судьбы, те же деньги. За меньшее время. Но я-то не ради денег тут тружусь.