– Спасибо, девочки! – сказал клыкастым. – Я заплатил бы, но у меня нет денег – мне их пока что не давали. Как только будут – рассчитаюсь.

– Мы не девочки, – ответила клыкастая, которая ходила за одеждой. – Взрослые фемины.

– Ну, для меня вы юные создания, – возразил Кузьмич. – И я желал бы вас поблагодарить. Вы сделали отличную работу!

– Скажите это управляющему, Гаю, – ответила служанка. – А нам платить не надо. Мы получаем жалованье.

– Но, если господин захочет дать двум бедным тролкам по сестерцию, мы не откажемся, – хихикнула вторая.

– Но так, чтобы не видел Гай, – сказала первая.

– Заметано, – кивнул Кузьмич. – Что у нас дальше по программе?

– Я отведу вас, господин, в триклиний, – сообщила первая. – Там вас накормят.

Сказала – сделала. В столовой, как решил назвать ее Кузьмич, имелся стол – большой и в форме буквы «П». Вокруг него стояли стулья довольно непривычной формы – ножки в виде буквы «Х», переходящие в подлокотники. Есть небольшая спинка. Кузьмич присел, откинулся – вполне себе удобно. Клыкастенькая убежала, он был один в большой столовой. Зверски хотелось есть. Разбудили среди ночи, переместили в этот мир, пару раз об стену в башне треснули, а после – продолжительный полет на гравилете… Считай, полдня прошло, а тут его еще помыли. После водных процедур приходит аппетит – об этом каждый знает…

– Господин?

В столовую вплыла женщина – такая же клыкастая, как те, которые мыли Кузьмича, но шире их в плечах и бедрах. На вид постарше – лет примерно тридцати, но миловидная. Белый передник закрывал ее тунику, а голову – колпак из белой ткани. Повариха?

– Что подать вам на обед? Есть жареная рыба, птица, свежий хлеб…

– А есть что-нибудь горячее и жидкое? – спросил Кузьмич.

– Похлебка с мясом, овощами, – сказала повариха. – Но, господин, мы кормим ею слуг. Для благородных есть другие блюда…

– Неси! – прервал ее Кузьмич. – Я с Дальних островов, у нас другая кухня.

Похлебку принесли – большую миску, исходящую парком. К ней прилагались три лепешки в виде диска, поделенного на сектора. Хлеб разный: белый, серый и довольно грубый из обдирной муки. Кузьмич взял ложку, зачерпнул из миски и бросил в рот. Гм-м, очень вкусно. Мясная, жирная похлебка с фасолью, репой и другими овощами. Картошки нет, но и без нее неплохо. Он отломил кусочек от лепешки из обдирной муки и заработал ложкой. Ел быстро, но культурно – не прихлебывал из ложки, а аккуратно вкладывал в рот. Нельзя позориться: повариха осталась в комнате и наблюдала, как он ест.

Миска опустела быстро. Кузьмич не удержался и слегка рыгнул от сытости. Смутился, а повариха расцвела.

– Я рада, что похлебка вам понравилась. Подать вина и фруктов?

– Не нужно, я не пью в такое время.

– Господин… – теперь смутилась повариха. – Мне сказали, что вы знаете, как готовить неизвестное здесь блюдо. Пе… пе…

– Пельмени, что ли?

– Их, господин! – обрадовалась повариха. – Расскажете?

– Ну, это лучше показать, – Кузьмич пожал плечами. – Веди меня на кухню.

Идти пришлось недалеко – кухня находилась на том же этаже. Большая, метров тридцать, с высоким потолком и уже привычным мрамором на полу и стенах. Плита под вытяжкой – похоже, электрическая, стол для разделки, огромный холодильный шкаф. Есть мойка из того же мрамора с бронзовым краном, на стенах – шкафчики из дерева. Недалеко от входа имелся стол обеденный – обычный, а не буквой «П», вокруг стояли табуретки с сиденьями из толстой кожи и ножками в форме буквы «Х». Похоже, что складные.

– Для слуг, – сказала повариха, – заметив, как Кузьмич глядит на стол. – Их кормят здесь. Что нам понадобится, господин?

– Сначала мясо.

– Какое? Козлятина, баранина, свинина? Есть птица разная: фазаны, куры и павлины. Найдем и утку.

Странно, говядину не предложила. Ее здесь нет?

– Козлятину и свинину. По равному кусочку.

Повариха открыла холодильный шкаф, достала два пакета с мясом и выложила на разделочный стол.

– Приправы к мясу, – сообщил Кузьмич. – Соль, перец. Он найдется?

– Красный, черный? Душистый или просто горький? Горошек, молотый, в стручках?

– Черный, молотый.

Кувшинчик облитой керамики встал рядом с мясом.

– Зелень и коровье масло.

– Но, господин, – смутилась повариха. – Коровье масло не подают высокородным, его едят простые люди.

– Как зовут тебя, почтенная?

– Грымза.

– Давай договоримся, Грымза, – Кузьмич с трудом сдержал смешок. Вот же имя! – Я покажу, как делают пельмени на Дальних островах, а дальше ты сама решишь, как приготовить их для высокородных. Договорились?

– Да, господин.

– Покажи мне зелень.

Укропчик свежий здесь нашелся, чему Кузьмич был рад.

– У вас есть мясорубка?

– Ею пользуются лодыри, – скривилась Грымза. – Хороший повар все делает ножом.

– Тогда ты измельчи пару кусочков мяса мелко-мелко. Но не в кашицу.

Грымза сняла с крючка на стенке здоровенный нож и заработала им с невероятной быстротой. Не прошло и двух минут, как мясо превратились в горки фарша. Кузьмич их посолил и поперчил.

– Перемешай руками.

Грымза подчинилась.

– Теперь мы будем делать тесто…

С ним Грымза справилась по времени чуть дольше, но потому, что не знала, какой потребуется толщины. Кузьмич подсказывал. Наконец, большущий блин из теста разлегся на столе.

– Найдется здесь стакан? Или хотя бы кубок?

Грымза распахнула шкафчик. Кузьмич взял кубок нужного размера и вырезал им кружок из теста. Цапнув ложечку, зачерпнул ею нужное количество фарша и положил на серединку. После чего неспешно защипал края пельменя.

– Понятно?

– Да, господин! – сказала Грымза и мягко отодвинула его в сторонку. Кузьмич пожал плечами и направился к мойке для посуды, где ополоснул ладони и вытер руки полотенцем – оно висело здесь же. Тем временем Грымза слепила все пельмени – примерно два десятка.

– Ставь воду кипятить, – велел Кузьмич. – В кастрюле.

Когда она вскипела, он посолил ее и приказал валить туда пельмени.

– Сколько варить? – спросила Грымза.

– Пять-шесть минут после того, как всплывут. На медленном огне, чтобы слегка кипело.

Часы здесь, к слову, были – висели на стене. Круглый циферблат, но цифры римские. Две стрелки – часовая и минутная. Секундной нет, и Бог с ней – обойдутся. Грымза, дождавшись всплытия пельменей, уменьшила нагрев и глянула на мага.

– Порежь укропчик мелко-мелко и брось в большую миску масла, – сказал Кузьмич.

Грымза этим занялась, а Кузьмич вдруг неожиданно заметил, что они не одиноки в кухне. Возле дверей стояли несколько служанок и в том числе клыкастые, которые его мыли, и даже Гай. Вытягивая головы, они смотрели, как готовит Грымза. Похоже, информация о необыкновенном блюде с Дальних островов распространилась быстро, они сбежались посмотреть, а если повезет, то и попробовать.

Пельмени приготовились. Грымза откинула их над мраморной раковиной в большой дуршлаг и ссыпала в миску на приготовленное масло. После того, как масло растопилось, посыпала мелко нарезанным укропом, перемешала и протянула ложку Кузьмичу.

– Попробуй, господин!

Кузьмич взял ложку. Когда-то внучка удивилась: «Дедушка! Кто ест пельмени ложкой? Есть вилки…» Не понимают люди. Есть проткнуть пельмень зубцами вилки, часть сока вытечет наружу, а он как раз дает пельменям вкус. Подцепив пельмень, Кузьмич подул на блюдо, охлаждая, и бросил в рот, где надкусил передними зубами. Горячий, ароматный сок растекся по нёбу. Гм, очень вкусно. Не удивительно. Когда готовишь это блюдо из свежего мяса и сразу варишь, выходит замечательно. У замороженных вкус уже не тот – тем более, у фабричных. В Минске он покупал пельмени в супермаркете и варил их дома. Есть можно, но вкус совсем не тот. Корм…

– Неплохо получилось, – сказал Кузьмич, разжевав и проглотив пельмень. – Попробуй, Грымза!

Повариха выхватила ложку и взяла ею пельмень. Забросила его в клыкастый рот и раскусила. Служанки с Гаем уставились на Грымзу, как будто ждали откровения с небес.