– Да я понимаю тебя, Лесь. Я сам вон вчера двенадцать цыплят купил.

– Живых?

– Ну да. Один сдох почему‑то, для остальных курятник кое‑как построил, кормлю и пою живность пернатую. Тоже успокаивает чуток. Так что ты все правильно делаешь. А на подоконнике у тебя что там?

– Солнечные панели с подзарядками! – торжественно заявила Леся. – Я их все проверила. Одна бракованная оказалась, так что заказала новую. Все разные купила на всякий случай, но все работают. А тут, внизу, позвольте представить: моя оранжевая красавица – портативная электростанция на 2000вт! Прошу любить и жаловать! В данный момент заряжена полностью!

– Обалдеть…

– Ты уже не раз произносил это слово.

– Да ведь правда – обалдеть! Леся – ты супер!

– Я знаю, – наведя камеру на себя, она широко улыбнулась и, вдруг посерьезнев, заявила: – Но звоню я тебе, не только чтобы похвастаться, Тихон.

– А зачем тогда? О здоровье моем справиться деревенском? – неуклюже пошутил я.

– В здоровье твоем я уже убедилась. А звоню по нескольким причинам. Первая – похвастаться. Многое не показала, но ты ведь уже впечатлен?

– Еще как!

– Тогда этот спринт считаем завершенным и идем дальше. Скажи, Тихон, а ты почему поставленные рабочие задачи не выполняешь уже какой день?

– Прости?

– Я про нашу работу! – она сурово сдвинула брови. – Ты ноутбук вообще не проверяешь?

– Ты серьезно, Лесь? – я не мог поверить своим ушам. – Офисные задачи все еще в силе? Конец света на дворе!

– Конец света или нет – а дедлайны надо соблюдать!

– Охренеть…

– Будь добр – закрой задачи. А я позабочусь, чтобы тебе вовремя скинули деньги на карту.

– То есть наша фирма работает даже сейчас?

– Удаленно – да.

– Обал… – начал я, но спохватился и просто кивнул. – Ладно. Сделаю. Бред, конечно, но все сделаю.

– Спасибо, – улыбнулась она и опять посерьезнела: – А теперь самое главное – мне очень нужна твоя помощь, Тихон!

– В чем? Посоветовать что?

– И это тоже. Но главное – ты мне нужен как наблюдатель и сопровождающий в одной важной миссии! И кроме меня, ее выполнить, похоже, некому. Хотя задач у меня минимум две, но сначала с одной бы справиться…

– Я не совсем понимаю. Вернее, вообще не понял ни слова, – признался я.

– А я сейчас все подробно поясню, – сурово пообещала она, и я почему‑то снова ощутил себя только вчера прошедшим собеседование и вышедшим на первый рабочий день зеленым стажером…

С трудом удержавшись от приторной фразы «Слушаю вас очень внимательно», я пару раз кашлянул, чтобы с гарантией изгнать из глотки любой оттенок испуганной подобострастности нижестоящего, и коротко произнес:

– Слушаю.

– Сначала я хочу озвучить свою главную цель. Ту, что стоит во главе угла ожиданий и надежд.

Я скривился так, будто меня заставили разжевать политый пылающим уксусом лимон. Этими коронными предложениями Леся обычно начинала планерку, где перечислялись задачи на следующий рабочий год. Только добавляла в конце, что надежды и ожидания принадлежат вышестоящим людям, не забывая беззастенчиво указать, что они ее очень ценят и для нее это крайне важно. И вспомнив все это, я сморщился… а потом широко улыбнулся и с трудом удержался от вполне жизнерадостного смешка. Почему? Да потому что понял: Леся начала приходить в себя. У нее наконец‑то проходит шок первых дней, к ней возвращается ее знаменитая в узких кругах властность и амбициозность.

И пока я размышлял на эту тему, попутно подкуривая ядерной крепости красную мальборину разнообразия ради, Леся уже вовсю лила на мою голову поток экспрессивных слов, восклицаний, довольно крепких матов и даже файлов. Поняв, что упускаю слишком много из этого массива, уселся на пороге, сделал глоток остатков кофе и стал слушать внимательнее.

– Я из тех, кто быстро принимает новые реалии. Ты согласен с этим, Тишик?

– Э‑м… полностью согласен.

– Правильно, что согласен! И почему я так быстро все принимаю? Да потому, что еще с детства научилась принимать неизбежное и неотвратимое! Нет смысла биться головой о бетонную стену – не пробьешь! Но и сидеть сиднем под этой стеной хуже всего. Действовать надо!

– Ты действуешь.

– Действую! Но пока только в пределах своей квартиры.

– «Пока»? В смысле «пока»? – я аж сел ровнее от удивления. – А где еще ты собралась действовать, Лесь? Ты там не дури…

– Не перебивай, пожалуйста!

– Ага…

– Так вот – пока что я действую только в своей квартире и действую неплохо. Да и до этого меня многое не устраивало в последних действиях дражайших соседей по подъезду и уж тем более по лестничной клетке, но я молчала, никому не пыталась диктовать свои условия, хотя имею на это полное право!

– Имеешь на это полное право? Лесь, они не твоя собственность и не твои подчиненные…

– Но они ведут себя глупо! А это уже автоматом понижает их статус! Глупцы всегда должны следовать за лидером, Тихон! Для овец создан пастух!

– Х‑м‑м…

– Не мычи так скептично, пожалуйста. Я ведь за их благо переживаю. Но я молчала до вчерашнего дня!

Поняв, что мы дошли до переломной точки странноватого диалога, я сделал глубокую затяжку и, поднявшись, с дымным выдохом подыграл:

– И что же случилось вчера, Лесь?

Осознавая, что эмоциональный спич Леси будет длиться еще довольно долго и не желая его прерывать, я решил хотя бы не бездельничать. Воткнув в ухо наушник, потуже затянул на талии строительный пояс, проверил пистолет и, натянув рабочие перчатки, двинулся к уже нарезанным кускам металла. Болтовня болтовней, а терять время впустую я не хочу.

– Что случилось вчера? О! – голос Леси вдруг поднялся до режущих уши высот. – Случилось еще как! Мария Сергеевна померла вчера в подъезде!

– О, черт…

– И померла не где‑нибудь, а прямо на пороге подъездной двери! Представляешь?

– Погоди… так подъездная дверь теперь не заперта на замок? – я невольно замер на пару секунд в неудобной позе, удерживая обрезок листа над головой. – Это прямо хреново же…

– Еще как хреново! В нашей обороне зияет брешь!

– То есть она вышла, и на нее напала одна из тварей?

– Хуже!

– Хуже?

– Ты не поверишь, но вчера эта всегда казавшаяся мне очень разумной и осмотрительной женщина пятидесяти трех лет решила выгулять свою шестилетнюю лапулю!

– Ребенка?!

– Пуделя! Персикового той‑пуделя Жозефину! Она заранее написала мне об этом, попросила прогуляться вместе, чтобы ей было спокойней.

Уловив нотки дрожи в голосе Леси, я поспешно спросил главное:

– Надеюсь, ты отказалась от этого максимально глупого предложения?

Леся с облегчением выдохнула, стряхивая с себя чувство вины:

– Конечно! Я же не сумасшедшая!

– Ты поступила правильно, Леся. Выгуливать в это время домашних питомцев… это же безумие!

– Я отказалась – и решительно. Она назвала меня плохой соседкой и хреновым другом. Вышла, спустилась, постояла у подъездной двери, на которую прыгала ее чертова собачка, открыла ее, сделала шаг наружу и… упала.

– Почему упала? – не понял я.

– Я откуда знаю?! Она просто упала – и все!

– А ты откуда знаешь?

– Как «откуда»? Мы же не в каменном веке живем, Тишик! Камеры! На каждой площадке в подъезде установлены качественнейшие камеры наблюдения, еще одна смотрит на подъездную дверь снаружи и еще две направлены на парковку – чтобы не пришлось слишком долго искать калечащих чужие машины балбесов на самокатах и питбайках. Разумеется, я администратор и управляю всем этим, но доступ к камерам есть у каждого жителя в подъезде. Так что я наблюдала за смелым походом соседки в прямом эфире. Сначала я подумала, что она просто оступилась и сейчас поднимется. Но она полежала… подрожала всем телом… перевернулась набок и… больше не двигалась.

– Господи…

– Ее лицо смотрит прямо в камеру. Она мертва, Тишик. Ох… бедная глупая Мария Сергеевна… а ее дурацкая собачка убежала вместе с поводком… потом вернулась и лежит теперь под боком у хозяйки. Тупая персиковая Жозефина!