– Сос‑с‑сны блин – вздохнул понявший меня Игнат – Сумрачно там… но судя по карте там сплошного леса метров на семьсот, потом огромный луг и речка. Элитка блин… та самая дорогущая…
– Сосны и дубы – поправил его Михаил – И лес прямо старый… постарше меня… а что значит «элитка» которая «та самая и дорогущая»?
– А вот она – закуривая, я ткнул зажигалкой в указатель перед нами.
– Золотые Зори?
– Они самые – подтвердил Игнат и, пользуясь остановкой, опять занялся обустройством своего «гнезда».
Мы ехали то всего минут тридцать, а он уже успел сделать немало, закрыв себя с одного бока решеткой из стянутых толстой стальной проволокой арматурин, упирающихся концами в пол салона и в крышу. А сейчас он разложил на полу остальные арматурины и начал конструировать дверь. Вечером мы все это укрепим электросваркой, а пока так – буквально сделанный на коленке походный вариант.
Давая ему время, ведь на грунтовке нас будет трясти куда сильнее, чем на старом асфальте, где я старательно объезжал все выбоины, я начал рассказывать все, что мне известно:
– Там элитный поселок. От дорог, выхлопных газов и бедняцких завидущих взглядов отгорожен сосновыми борами со всех сторон. А внутри немалая такая площадь, бережно порезанная на просторные участки для частной застройки.
– Дачи?
– Ну если гигантские дома из толстенных бревен можно назвать обычными дачами – то да, они.
– Поселок для богатых дачников.
– Ага. Там у них еще искусственное большое и глубокое проточное озеро с какой‑то местной речкой, которую они тоже углубили так, чтобы по ней свободно ходили моторные лодки и до самого места впадения в большую реку – в какую я как‑то прослушал, но вроде бы в Оку. Так что к ним можно попасть не только по сушу, но и по воде. Причем в той речке на границе их земель стоит шлагбаум… представляете? Шлагбаум на реке…
Задумчиво прищурившись, Михаил тоже щелкнул зажигалкой, выпустил струю дыма и спросил:
– Богатеи совсем зажрались твари такие, да?
– Ну… нет… скорее во мне говорит что‑то из советского наследия, ведь мама моя оттуда – из СССР, где все было общим.
– Ну нет… в СССР никогда и ничего не было общим… все было государственным и партийным. Это я тебе говорю как настоящий советский гражданин с паспортом из широких штанин.
– А?
– Не обращай внимания. Это я так… лирика для многих не то что забытых, а совсем уж незнакомых поэтов… Лучше скажи откуда ты столько знаешь про незнакомый поселок и зачем это все.
– Как я понял, военные имеют привычку информацию не только разжевывать, но и буквально впихивать в мозг слушателей – рассмеялся я – Вот мне и впихнули все эти сведения. В общем поселок закрытого типа, раньше была многочисленная и хорошо вооруженная охрана круглосуточно.
– Покой уважаемых людей с деньгами всегда хорошо оберегался. Это у нищебродов под окнами пьяные компании горланят…
– Но что‑то у них там пошло не так. Причем так сильно не так, что поселок, где после начала эпидемии тварей собралось немало людей, разом обезлюдел. Немало кто погиб, другие разбежались кто куда. И вот туда по воде недавно пришла лодка с нужными нам людьми.
– По той самой реке со шлагбаумом?
– Ага. Сначала они двигали на машине из Москвы, попали в переплет, потеряли часть людей, оставшиеся сменили технику и двигались пока не уперлись в дикий затор, причем в таком месте, что не объехать. Повсюду море тварей, а рядом мост, причал и лодки.
– Ясно… приняли мудрое решение пересесть в лодку, зная что в поселок можно добраться по воде.
– Да. Но сами они не оттуда, просто раньше бывали у кого‑то там. Добрались благополучно, тварей вокруг нет, послали просьбу в военный городок забрать их.
– И тут подвернулся ты – заключил Михаил – Теперь до меня дошло.
– Ну да. Нам ведь считай по пути – крюк буквально в десяток километров. Зато…
– Зато есть шанс заработать репутацию – старик понятливо кивнул – Разумно. И вот почему Игнат так спешно оборудует себе клетку. Ведь чужаков сажать придется в салон и как там оно у нас в пути пойдет неизвестно…
– В точку.
– Что ж… поехали хоть сейчас глянем как там жили действительно богатые люди… интересно ведь…
Затушив окурок прямо о наружную сторону двери, я щелчком отправил его на асфальт, чуть придавил педаль газа и Форд с недовольным рыком начал сползать с дороги. Выругавшийся Игнат торопливо закрутил плоскогубцами очередной кусок проволоки и победно выпрямился с почти готовой дверцей в руках.
Миновав неприметную с дороги табличку «Частные владения. Посторонним вход воспрещен», мы продолжили ехать и вскоре узрели еще одну придорожное оповещение, сделанное красным и жирным по белому: «Частная территория! Периметр патрулируется вооруженной охраной!». Еще двести метров и вот мы въезжаем в сумрачный сосновый лес, где почти сразу натыкаемся на бетонный такой домик с островерхой крышей и большими окнами. Дверь распахнута, одно окно выбито, площадка усыпана стеклянным крошевом, на уцелевших стенах черные и бурые разводы, горшки с цветами повалены. Шлагбаум не поднят, а просто снесен к черту и отброшен метров на пять в сторону дорогу – то есть ехали из поселка наружу, а не наоборот. Кто‑то очень стремился убраться отсюда подальше как можно скорее… пер напролом.
Как‑то мне перехотелось чутка туда ехать…
Хотя кого я обманываю? Мне туда с самого начала вообще ехать не хотелось…
– Вроде как грузовик тут тоже пронесся – обронил Михаил, сквозь сетку окна изучающий грунтовую дорогу – Если судить по отпечаткам шин.
– Тоже? – машинально спросил я, одновременно тихонько нажимая на педаль газа. Внедорожник поехал вперед, а я мысленно рванулся назад. Так блин можно и порваться напополам…
Приди в себя уже, трус несчастный…
– Несколько машин ушло к асфальту – подтвердил старик – Я конечно не Олд Шеттерхэнд, но…
– Кто? – спросили мы хором с Игнатом.
Михаил укоризненно поцокал языком:
– Как же можно приключенческую классику не читать? В общем не следопыт я, но тут на песочке даже дилетанту многое видно. Несколько машин ехало очень быстро.
– Словно их кто преследовал? – тихо предположил Игнат.
– Да кто ж его знает… Ох ты ж…
– Да уж – согласился я, опуская щиток, чтобы защититься от ударивших в салон солнечных лучей.
Слепящее солнце не сильно помешало нам разглядеть расположенную чуть ниже долину. В книгах фэнтези её бы назвали живописной или уютной, современники бы сходу использовали выражение «недешевая тут земелька» и никто бы из них не ошибся. Очищенное от лишних деревьев – но не от всех – пространство было разделено на две неравные части узкой рекой, через которую были перекинуты два моста. Один мост горбатый, пешеходный, из бревен, другой, расположенный с краю у стены деревьев, чтобы не бросаться в глаза, вполне себе утилитарный бетонный и способный пропустить даже грузовик. Сеть грунтовых дорог оббегала каждый более чем просторный участок, я разглядел огромную детскую площадку, причем частично защищенную навесом от дождя, где свисала куча качель и всего прочего опасного детского зубовышибательного – сам летал в детстве, приземлялся ртом, так что знаю не понаслышке. Дома раньше тоже были все как на подбор – двухэтажные, бревенчатые, с огромными панорамными окнами и красивыми крышами со всяким таким резным по бокам, увенчанные флюгерами.
Почему «раньше были»?
Да потому что большая часть домов превратилась в обгорелые руины или того хуже – просто в почернелые пятна. Деревья обгорелыми спичками скорбно тянулись к небу, некоторые дороги блокированы упавшими стволами и рухнувшими заборами.
– Пожар! – на этот раз вторили друг другу я и Михаил.
Игнат, вылезший из клетки, распахнувший ненадолго дверь и вглядевшийся в долину внизу, удивленно произнес совсем другое:
– Поджог мать его! Поджог!
– В смысле «поджог»? – я удивленно заморгал, пытаясь прогнать из головы уже сгенерированную мозгом картинку лесного дикого пожара, пришедшего откуда не ждали и пожегшего всего на своем пути.
