Так, теперь - ревизия собственных повреждений. Аккуратно ощупываю левое бедро - одна картечина навылет прошла через мышцу, а вот другая… другая застряла в верхней трети бедра. «Ну что, рискнем слабым здоровьем, товарищ псевдо старший лейтенант?» Откинув полы плаща, приспускаю пропитанные кровью штаны. Надо торопиться, пока в крови бурлит адреналин! Спасибо Доку, что, не взирая на игрушечность наших забав, к комплектации аптечек он подходил серьезно. В пластиковом пакете, что каждый член команды таскает в одном из подсумков - все, что может понадобиться, и даже немного больше. Педантичный Сережа вдобавок ко всему и заставляет ежегодно обновлять аптечки, закупая медикаменты по оптовым ценам. В бауле у меня, кстати, валяются аптечки прошлого и позапрошлого сезонов… Не выбрасывать же, все одно, не на горбу их таскаю. Так, вот стерильная салфетка, вот йод. Аккуратно, шипя от боли, вытираю кровь вокруг раны. Теперь - стрептоцид. «Что делать будем, когда все это богатство израсходуем?» - приходит в голову неуместная сейчас и крайне неприятная мысль.
Частая стрельба на подворье отвлекает. «Быстрее давай! Ребятам помочь надо!» - подгоняю сам себя.
Заглотив две таблетки кетанова, приступаю к операции. «Тоже мне - Сенкевич недоделанный»! Картечина, вроде, не глубоко… «Нежнее, еще нежнее… Ой, мляяя!» Подцепив концом складного ножа деформировавшийся свинцовый шарик, вытаскиваю его из раны. Аж в глазах потемнело. Накладываю тампоны и туго перебинтовываю бедро. Натягиваю штаны. Остальное - потом! Загоняю в пистолет «свежий» магазин… Кто знает, что там наверху? Стиснув зубы, и стараясь не охать, когда переношу вес на раненую конечность, лезу по косогору.
О, вот и мой ППД, странно, почему этот тип не подобрал мою «машинку», а так и попер с двустволкой? На заднем дворе - никого, но со стороны дома, выходящей на улицу, только что донеслись какие-то крики, и грохнул винтовочный выстрел. Перевалившись через нижнюю, перебитую выстрелом перекладину изгороди, подбираю автомат и ковыляю в сторону дома. Люк, конечно, боец крутой, но автомат может серьезно помочь.
Замечаю, что человек, которого да нашего появления обрабатывали полицаи, пошевелился.
- Эй, ты кто? - окликнул я невезучего.
В ответ - только невнятное мычание. «Хм, а что это на нас надето? Какая та заляпанная кровью и землей хламида серо-мышастого цвета. Неужто немец? Хотя сейчас - это не важно. Важно ребятам помочь».
- Арт, ты, где там? - доносится до меня из-за дома.
«Люк или Зельц?»
- Тут я, окружаю гадов! - кричу в ответ.
- Ага, гранату в окно давай!
«Какую гранату? Он что, ошалел?» - думаю я, шкандыбая, другого слова подобрать я не могу вдоль глухой стены дома.
- Эй, начальник! - а этот голос мне не знаком, если только Дымов в ударном темпе не спился за последние пять минут. - Давай, дашь на дашь! Я эту курву целой отпущу, а вы меня со двора?
«Хо-хо, это кто там такой хваткий? Судя по голосу и речевым оборотам - урка, в полицаи подавшийся… А кого это он там так неласково величает?»
- Начальник, я спросил! А где ответ? У, твою… - реплика прерывается криком. Женским или детским.
Вот это пат! Нет, не технический, психологический. И уважать себя не будешь, если отпустишь гада, а если невиновные погибнут - то тем более!
«Так, что у нас тут?» - внимательно оглядываю дом.
Дом как дом. Большой. Примерно в таком я как-то провел пол лета, отдыхая у двоюродной бабки в Тверской области. Я находился на хозяйственном дворе, если смотреть на дом с улицы, то с правой стороны. Вокруг - сараи, поленницы. В дальнем углу - курятник. Вход с сенями - с противоположной стороны дома. На эту сторону выходит только маленькое окно то ли кладовки, то ли чулана. С простреленной ногой я туда точно не влезу. Задняя стена - глухая.
«Интересно, что Саня не отвечает? Варианты просчитывает?». А если мы вот так поступим…
С максимально возможной для моей хромой ноги скоростью я дошел до угла дома и осторожно выглянул на улицу. Вон Зельц притаился в тени забора… Так, а где Люк? А вот он - затаился в палисаднике, сразу и не разглядишь! Тихим свистом я привлек его внимание. Затем жестам показал себе на ухо и похлопал себя по нагрудному карману. Даже со своего места я увидел, как перекосилось его лицо. Саня молитвенно сложил руки и быстро полез в карман за рацией. Достал. Разглядывает. Сокрушенно качает головой, а потом жестами показывает мне, что «Связь - йок!». Весело!
«Интересно», - думаю, - «а чего они стрелять начали? Ведь Дымов точно первый начал из нагана шмалять, даже «глушак» не прикрутил».
И тут мой взгляд зацепился за то, что я в начале принял за кучу тряпья, валяющуюся на земле. «Да это же дядько Остап! Вон памятный мне по первой встрече картуз валяется в пыли. Это кто его, наши или полицаи?»
Люк, привлекая мое внимание, покачал рукой, согнутой в локте. Хочет, видать, жестами пообщаться. Это мы могем.
Спрашиваю его, сколько противников и чем вооружены?
- Один. Винтовка и, возможно, пистолет, - отвечает Люк.
- Сколько заложников и кто они?
- Двое или трое. Одна женщина и дети.
«Вот это весело, по настоящему весело! Еще минут тридцать провозимся, и от немцев тут будет не продохнуть, но и уходить, оставив за спиной полицая, мы не можем. Даже до мотоцикла не дойдем - он нас из окна перестреляет. Мотоцикл бросить нельзя, там шмоток иновременных много осталось. Да, дилемма!»
Жестами показываю Люку, что есть идея.
- Какая? - спрашивает он.
Показываю, что хочу проползти вдоль дома, а они, демонстративно уходя, должны выманить полицая из дома, а его сработаю.
Жестом показав, что он понял меня, Люк крикнул в сторону дома:
- Эй, хлопец, а как ты уходить будешь?
А я пополз вдоль дома.
Из глубины комнаты донесся все тот же сипатый голос:
- А вы сей момент винтари и пистоли покидаете, и вдоль улицы пойдете себе…
- Ага, разбежался один такой об стену! - это Люк.
- Чего? - не понял сипатый.
А я все ползу и ползу… Левая нога мозжит, пот лицо заливает, а я ползу. Стоп!
А ведь гад-то этот - от меня метрах в двух, не дальше, сипит. То есть я сейчас - в аккурат под тем окном, у которого он стоит. Помахав рукой Люку, я показал ему, чтобы он продолжал забалтывать противника.
- А того! Где гарантия, что ты по нам не выстрелишь?
- Чего? Не боись, не стрельну!
«Ага, стоит в простенке, прямо у стены». - Определил я.
- Давай так, я сяду на мотоцикл и уеду, а напарник мой покараулит, чтобы ты глупостями не занимался.
Я нежно кладу ППД на землю, и вытягиваю из кобуры ТТ. Взвожу курок «Интересно, где заложница эта?»
- Не, начальник, плохо ты торгуешься! Я этой девке мозги сейчас вышибу, чтоб ты думал быстрее…
«Черт, он же время тянет, в расчете, что на стрельбу немцы среагируют!» - осеняет меня.
Пытаюсь сесть на корточки. Из-за раны левая нога слушается плохо, но пока держит. Так, подоконник метрах в полутора от земли.
Внезапно в доме бахает винтовочный выстрел, и раздается истошный женский визг.
«Вот гад!» - Я выпрямляю обе ноги.
- Не зассал началь…
Бах! Пуля входит полицаю под подбородок. Ох, не зря я в свое время настрелял в МП-8 себе второй разряд.
- Зельц, пулей сюда! - ору я.
Из палисадника, как медведь из малины, выламывается Люк. Оба бегут к дому, а я сползаю по стене.
Люк ломится в сени. Зельц останавливается передо мной:
- Товарищ старший лейтенант, Антон, что с вами?
- Да, ногу немного зацепило.
- Я… я сейчас перевяжу вас.
- Не надо. Я уже сам справился. Ты лучше на двор сходи, там мужик какой-то валяется. Вроде, живой был.
Подобрав ППД, я оперся о стену и встал. «Надо посмотреть, кто там такой продвинутый был, что заложников догадался взять…»
С некоторым трудом - адреналин из крови уже улетучился, я дохромал до сеней и, взобравшись по лестнице, вошел в дом.
В большой, когда-то чисто убранной комнате, я увидел Люка, бормочущего что-то успокаивающее молодой девчонке, которая сидела на полу у русской печи, обнимая двух мальчишек лет четырех. На печке я заметил следы от пулевых попаданий. Застреленный мной полицай лежал на полу, вытянувшись во весь рост. Рядом валялся обрез трехлинейки.