— Игорек, ты?

— Да, брат, я. Открывай.

Пауза.

— Посвети вниз. Под дверь. На ноги.

Игорь опустил фонарь к вентиляционной решетке в нижней части двери. Свет упал на его кроссовки, тяжелые ботинки Семена рядом и рабочие ботинки Иры чуть позади. Три пары обуви. За решеткой зашуршал картон, словно кто-то лег на него у самой двери.

Игорь еще раз посмотрел на их ноги. Обуви на тварях он пока не видел. Но та, во дворе, была в брюках. Сегодня брюки, а завтра, может, и ботинки наденут.

За дверью заскрежетало железо: изнутри что-то тяжелое вытягивали из ручки. Звякнуло об пол. Щелкнул замок, и дверь подалась. В щели показалось лицо Марселя, серое, заросшее щетиной, с красными глазами. Он посмотрел на Игоря, на ружье, на Семена и отступил, пропуская.

— Заходите.

В насосной было тесно и душно. Два больших красных насоса на станинах, трубы, задвижки с колесами, шкаф управления с мертвыми лампочками. Пахло людьми, которые двое суток не выходили из маленькой комнаты. В углу стояла обрезанная пятилитровая бутылка, накрытая картонкой. На полу лежали расплющенные коробки, автомобильный плед, длинная черная спортивная сумка, рюкзак, несколько смятых пустых бутылок и обертки от печенья.

На коробке у стены сидела женщина, прижав к себе девочку лет шести. Девочка была в пижаме с котятами, и в куртке поверх нее, на ногах одеты розовые детские кроссовки. В руке она держала серого плюшевого зайца. Она не кинулась к отцу и не заплакала, а только сильнее прижалась к матери и смотрела на незнакомых людей.

— Это папин друг, — тихо сказала женщина. — Дядя Игорь. Помнишь?

Девочка кивнула, не сводя глаз с ружья.

Марсель стоял посреди насосной, будто не знал, куда себя деть. Потом шагнул к Игорю, обнял одной рукой, коротко и крепко, и тут же отпустил.

— Приехал.

— Приехал.

— Я думал…

— Потом. Воды хотите?

Игорь скинул рюкзак и достал бутылки. Девочка пила жадно, захлебываясь, вода текла по подбородку на куртку. Мать держала бутылку левой рукой, правую прижимала к груди. Кисть была обмотана полосой от футболки поверх двух кусков пластиковой папки, пальцы торчали из повязки отекшие, синеватые.

— Наташа, — сказал Марсель. — Игоря ты знаешь, это Семен. А это…

— Ира, — сказала Ира.

— Ты пей, пей, — сказала Наташа дочери. — Не торопись только. Алина, не торопись. — И, уже Игорю: — У нас со вчерашнего утра нормальной воды нет… Там внизу кран на трубе, Марсель сливал, но вода там ржавая, вонючая. Малой нельзя такую, а мы пили.

Она замолчала. Марсель пил последним, медленно, мелкими глотками, и оторвался от бутылки, когда там оставалась еще половина.

Ира присела перед Наташей на корточки.

— Можно, посмотрю? Я не врач. Просто подвяжу, чтоб удобнее было.

— Спасибо, — сказала Наташа. — В первую ночь на пандусе упала. Толкнули, я упала, потом кто-то наступил прямо на нее. Пальцами шевелю, а кисть не держит совсем. Ничего не могу ею.

Ира достала из аптечки в рюкзаке Игоря косынку, сложила ее, подвела под локоть Наташи и завязала узел за шеей сбоку, чтобы не давил. Руку подтянула повыше, к груди. Все заняло минуту.

— Так лучше?

Наташа кивнула и впервые за все время выдохнула.

Семен остался у двери, чуть-чуть ее приоткрыв. Ствол ружья смотрел в проход.

Игорь достал из рюкзака сверток, развернул тряпку. В рукоятке полицейского пистолета сидел пустой магазин водителя. Игорь вытащил его, сунул себе в карман, а из подсумка достал один из двух своих запасных, полный.

— Двенадцать патронов. Магазин из моих запасных, другого к нему нет.

Марсель взял пистолет, привычно проверил затвор, повернул к свету.

— Двухрядный… У нас такие только начали появляться, когда я уходил.

— Держи под рукой.

Марсель сунул пистолет за пояс. Игорь снял со спины чехол и расстегнул молнию.

— Сеня, глянь, что там.

— Гляжу. Тихо пока.

Игорь вложил стволы в колодку, повернул, присоединил цевье. Щелкнуло. Марсель держал фонарь. Игорь переломил ружье, показал экстракторы.

— МР-двадцать седьмое. Два выстрела, потом переламываешь, гильзы сами выкинет. Предохранитель вот.

— Понял.

Игорь достал из рюкзака коробку картечи и отсчитал десять патронов. Два Марсель вложил в стволы и закрыл ружье. Остальные рассовал по карманам. Пустой чехол Игорь свернул и бросил на коробки. Ружье это он вез Сергею, но Сергей сидел за двумя засовами, а Марсель — здесь. Серому потом что-нибудь найдут.

— Рация где? — спросил Игорь.

Марсель потер лицо ладонями.

— Нету рации. Здесь она не брала, я тогда в проход вышел, к пандусу. Там ловило. Ты ответил, я начал говорить, а тут одна из этих… — Он кивнул на дверь. — Из-за машины выскочила. Мне надо было руки освободить… Ну, я ей рацию в морду и кинул. Сам не знаю зачем. За машинами прятался. Думал, все, конец, а она на кого-то другого отвлеклась. Еле успел сюда заскочить. Потом телефоном светил, пока не сел. Вчера вечером.

— А выйти?

— Пандус вон там, за стенкой, с этой стороны. — Марсель кивнул в сторону, куда уходили красные трубы. — «Субару» наверху, сразу за ним, у баков. Метров сорок. Ключи вот. — Он похлопал по карману. — «Ярис» здесь стоит, но на нем не выедешь. На подъеме две машины столкнулись, и за ними еще штук пять. Вчера я до середины доходил. Протиснуться можно. А дальше один не пошел. А с ними… — Он посмотрел на жену с дочкой. — С ними тем более.

Он помолчал.

— Я твое письмо прочитал, Игорь. В ту ночь. Когда уже кричали во дворе. Про пандус, про машины на подъеме. Мы уже спускались, а я все думал…

Игорь не ответил. Он сидел у бизнес-центра в машине, а Марсель говорил ему: «Я беспокоюсь за тебя». И просил позвонить утром. Можно было сейчас вспомнить и это. Но Марсель и сам все помнил, по нему было видно.

— Если через пандус не выйдет, — сказал Игорь, — что еще есть?

— Вон там, по ряду, дверь во второй подъезд. Наш. Только что в подъезде, я не знаю. И двор с той стороны.

Игорь вспомнил серую двустворчатую дверь с трафаретом. Значит, та самая.

— Двор ваш видели. Туда нам точно не надо. Пошли к пандусу. Я первый, Марсель за мной. Ира с Алиной и Наташей. Сеня последний.

Марсель потянулся к черной сумке, но Ира оказалась у нее раньше и перекинула длинный ремень через плечо.

— Я возьму.

— Тяжелая же.

— У тебя ружье.

Рюкзак Марсель надел сам. Алина спрыгнула с коробки, прижимая зайца, и посмотрела на Иру снизу вверх.

— Вот здесь держись, — сказала Ира и показала на свой ремень сбоку, рядом с карабином. — Крепко. И иди за мной, ничего не бойся, дядя Игорь с папой нас защитят. Договорились?

Девочка послушно кивнула и взялась за ремень, Наташа держала ее за плечо сзади.

Шли вдоль красных труб, потом через проход между колоннами. Здесь было светлее: впереди, в конце ряда, серел второй въезд. Запах стал гуще. У колонны лежал мужчина в одних трусах. Чуть дальше — еще двое, и Игорь светил не на них, а под ноги. Алина шла, уткнувшись лицом в бок Иры, и Ира закрывала ей обзор локтем.

Пандус поднимался вверх прямо и круто. Как Игорь и писал в письме, только наяву: две легковушки сцепились на середине подъема, одна вмята боком в стену, другая развернута поперек. За ними, ниже, стояли еще машины, бампер к бамперу. Наверху, за полуопущенными секционными воротами, серел день.

Первая щель нашлась сразу: между задом минивэна и капотом седана. Игорь перелез через бампер, Марсель следом. Ира приподняла Алину под мышки и передала ему. Наташа села на капот, оперлась на левую руку и перекинула ноги. Ира держала ее за вторую руку, пока та не встала на пол.

— Молодец. Дальше так же.

Вторая щель была уже: между машиной и стеной. Идти пришлось боком, прижимаясь спиной к бетону. Сумка в нее не проходила. Ира сняла ее, подняла над головой и протолкнула по крыше машины вперед. Марсель принял ее и поставил на капот минивэна, чтобы освободить руки для жены.