Закончив с едой, начали укладываться спать. Наташа с Алиной остались в комнате отдыха, Ира заняла откидные нары у стены, остальным постелили на полу. Семен стянул с верхней полки старый брезент и расстелил на досках, закрывавших смотровую яму. Сергей разобрал картонные коробки, найденные под стеллажом, и разложил вдоль стены. Еще раз сходили к машинам, сняли чехлы с сидений, а из «Субару» забрали подголовники вместо подушек. Стол пришлось сдвинуть, чтобы освободить проход к воротам. Но даже после этого всем, кто шел к ведру, которое выделили под туалет или заступал на дежурство, приходилось переступать через чужие ноги.

Раненый лежал тихо. Семен скрепил ему запястья скотчем спереди, оставив пальцы свободными, чтобы тот мог держать кружку. Ира проверила повязку: на ней проступило пятно крови, но дальше не расползалось.

Мужик поднял связанные руки и потрогал скотч на глазах.

— Чешется, — сказал он. — Хоть ненадолго отлепите. Честно, я глаза открывать не буду.

— Не открывай, — сказал Игорь. — А скотч останется.

Однако Ира посмотрела на Игоря с просьбой в глазах, и молча достала из аптечки марлю и показала ему, потом на глаза раненого. Он помедлил и кивнул, разрешая.

Она повернула голову раненого к стене и осторожно отклеила скотч, придерживая кожу пальцами, чтобы не выдрать брови. Мужик крепко зажмурился. Ира прикрыла ему глаза двумя сложенными кусками марли и закрепила их несколькими оборотами бинта вокруг головы.

— Так лучше?

— Лучше. Спасибо.

Она не ответила.

Трофеи Игорь снял с полки, когда совсем стемнело. Разложил на столе у ворот, под фонарем, спиной к верстаку. Семен сел напротив.

Автомат оказался старым. Деревянный приклад, темный, затертый до блеска у шейки, деревянное цевье. Игорь отщелкнул магазин. Железный, тяжелый, с ребрами по бокам. Патроны в нем были не те, что у Семена в АКСУ, — толще и длиннее.

— Сорок седьмой, — сказал Семен. — Старье. Семь шестьдесят два, к моему не пойдут. И к тому, что на складе, тоже.

Такой, с деревянным прикладом, Игорь раньше видел только в кино. У затвора засохла коричневыми потеками старая смазка, будто автомат долго лежал где-то завернутый, а потом его наскоро обтерли.

В подсумке нашлись еще три таких же металических магазина, все полные. С тем, что в автомате, набралось четыре. ТТ Игорь проверил последним. В магазине было четыре патрона, в стволе пусто.

— Четыре патрона — это ни о чем, — сказал Семен. — Сейчас это не пистолет, а так. Чтоб застрелиться и не мучиться.

— Слышь, — пнул Игорь раненого по здоровой ноге. — У вашего, в камуфляже, который с тобой был, автомат с деревянным прикладом. Откуда такой?

За верстаком помолчали.

— Коляна, что ли? — Голос у раненого был хриплый. — Так это не его. Это Борисыча.

— Какого Борисыча? — насторожился Игорь.

— Ну… Бергмана. Евгения Борисовича. — Раненый вроде бы даже удивился, что надо объяснять. — Хозяина нашего.

Игорь повернулся. Семен снял очки и протер их краем футболки, медленно, как всегда, когда о чем-то думал.

— Борисыча, — задумчиво повторил Игорь.

— Ну, для кого Борисыч, а для кого Евгений Борисович. Мы-то по имени отчеству.

— Ты-то сам кто такой?

— Юра. Юрий меня зовут, Шестаков. — Он сглотнул. — Охранник я, в торговом центре у него, на Северном шоссе, уже восемь лет работаю.

— И чем у Бергмана занимался, кроме охраны магазинов?

— Ничем я не занимался. Я просто охранник, я на смене был, когда началось. Потом нас собрали, ну, всех, кто остался, оружие боевое выдали.

Игорь подошел ближе, сел на край брезента и вытянул больную ногу.

— Ты про автомат не договорил, — напомнил он.

— Это у него еще с девяностых. Он тогда… — Юра помялся. — Ну, мужики говорили, коммерсов доил, рынок держал, ларьки. Потом сам в коммерсы подался. Рестораны, бизнес-центры, ТРЦ, как наш. А оружие с тех времен где-то у него лежало. Он еще смеялся: пригодилось, мол. В первый день раздали кому что. Коляну автомат, мне пистолет.

— Где лежало?

— Не знаю. Привезли и раздали.

— А клубное кому? — спросил Игорь. — Из «Хантера».

Юра повернул голову на голос, хотя видеть ничего не мог.

— Это Лехиным. Ну, Леха Седов, личный охранник Бергмана, подручный его. Своим раздал, ближним. А нам, кто с объектов, уже что осталось, выдали.

Леха. Игорь хорошо его помнил. Молодой, в камуфляже, с гладкоствольным карабином. В раздевалке «Хантера» он наставил ствол Игорю в грудь и одними губами произнес: «Пах». А потом Игорь слышал его голос за тонкой перегородкой умывальника: «Через год это уже значения иметь не будет». И ответ Борисыча: «Главное, самим сюда первыми попасть».

Это было наяву, а во сне тот же Леха застрелил усатого охранника посреди разговора, потом перевернул Игоря ногой и выстрелил ему в голову. Вчера утром усатый лежал мертвый на пороге клуба. Как во сне. Только кто его убил на самом деле, Игорь не видел.

— И давно этот Леха при нем?

— Давно. Сначала водителем был, потом охраной командовать стал. — Юра поморщился и чуть сдвинул раненую ногу. — Это он все и начал.

— Что начал?

— Ну, это… Готовиться. Год назад еще начал, говорил, ему сны снились, что в конце лета такое будет. Мы ржали все. Вангой про себя его называли, а Борисыч почему-то поверил. Ну, не сразу, конечно, как-то Леха его смог убедить, и он тоже поверил.

Семен перестал протирать очки.

— И вы что, тоже поверили?

— Да нет. Нам что сказали, то и делали. На даче у него, под Сосновкой, рабочих караулили, машины пропускали, проверяли, кто приехал, что привез. Там забор новый ставили, бетонный, здоровенный, метров пять в высоту, с колючкой поверху. Ворота железные привезли и поставили, как из бункера какого. Оборудование туда какое-то возили. В подвал стройматериалы таскали, что-то переделывали. Потом уже продукты машинами пошли, бочки.

— А вы за чем следили?

— Чтоб рабочие куда не надо не лезли и лишнего не унесли. Нам никто ничего не объяснял, думали, у богатых свои заскоки. Нам же платили хорошо, зачем вопросы задавать? Законно же все было. Ну а потом нас на стрельбище гонять начали, а к началу вот этого всего приказ вышел: собраться всем в бизнес-центре, где офис у Борисыча.

— А потом?

— Собрали нас, оружие вот это раздали, ничего не объяснили. А потом началось… Стрельба в городе, крики. Возле бизнес-центра всего две этих уродины появились. Мы их завалили, только они до этого одного парня насмерть порвали, еще одного покалечили, все в шоке были, не ожидали, что так будет. Потом поступила команда выезжать, и под утро мы поехали колонной к нему на дачу. Туда все его потянулись, кто мог. Только на трассе пришлось встать. Дальше проехать не смогли. — Юра замолчал, потом добавил тише: — Там стена эта. Вы, может, не знаете…

— Знаем.

— Ну вот. Там, говорят, все готово было: и жратва, и патроны, а не доехать. Постояли и назад. Борисович, говорят, так орал, что охрана к нему подходить боялась, на Леху тоже орал, что не предупредил. Ну а что тут сделаешь? Теперь собираем, что можно, место ищем в городе. Кто из наших до него добрался, тех берет, всех, кто рядом оказался. Своих он не бросает, этого не отнять.

— Семья твоя тоже у Борисыча?

— Да нет, я ж не в городе, я в Ключах живу, за трассой. Жена там, пацан. Туда тоже не проехать, не знаю, что с ними.

— Где он сам, Борисыч ваш?

— Я не знаю, — поспешно ответил Юра, видно, был готов к этому вопросу. — Я на той базе с мужиками второй день, мне не докладывают.

Игорь ему не поверил, но давить пока не стал, а продолжил расспросы.

— Дорога, — сказал Игорь. — Проезд этот ваш платный, тоже Борисыч придумал? Он вас туда поставил?

— Нет, не он, нам велели припасы собирать, а уж где и как, Колян сам решал, он у нас старшим был. Там место хорошее, дорога в объезд жилых кварталов идет, вот Колян и сказал, что тут много кто поехать может, а если самим по магазинам шариться, то и нарваться недолго. Из наших много кто уже нарвался, кто-то отбился, кто-то нет, поэтому он и велел проезд держать, чтоб никто мимо не проехал, и смотреть, у кого что есть: бензин, жратва там…