— Это было не совсем так. Но кое в чем вы все же правы, — признал я, любя справедливость. — Придется прихватить вас с собой. Хотя история приключений еще не знала такого случая, чтобы положительный герой возил своего противника за собой.

— Итак, поехали! — закричал довольный Пыпин.

— Прежде чем ехать, следует подумать «на чем» и «куда», — заметил я с невольной улыбкой. — Нам пока неизвестно, куда отправился Толик. А значит, мы не имеем никакого понятия, на чем, как вы выразились, ехать.

Пыпин тотчас упал духом, запричитал:

— Все, нам его никогда не найти. Я остался ни с чем на старости лет. Позабыт, позаброшен.

— Не расстраивайтесь, — успокоил я вновь с невольной улыбкой. — Сейчас мы узнаем, куда отправился Толик. А средство передвижения придумается само собой.

Я привел Пыпина в кают-компанию, где на отдельном столике лежали подшивки всех журналов и газет, выходящих в мире.

— Садитесь, Пыпин, — сказал я, указывая на глубокое кожаное кресло, стоявшее напротив меня. — Вы когда-нибудь вдумывались в магию слов: «его где-то видели», «он куда-то ушел» или «поговорил с кем-то по телефону»?

— Не вдумывался, — признался Пыпин, оробев.

— Так вот, они, эти слова — ключ к каждому поиску, — сказал я. — Правда, к нашей истории сей ключ не имеет никакого отношения. Мы не знаем, где его видели, куда он ушел и с кем говорил по телефону. И говорил ли вообще. Это было всего лишь теоретическое вступление. А сейчас мы с вами просмотрим все номера журналов и газет.

— Все эти? — испугался Пыпин и приподнялся в кресле, собираясь бежать.

— Все эти. Сидите, Пыпин. И тут нет ничего страшного. А потом обменяемся мнениями. Нам важно установить: какое необычайное событие могло привлечь внимание Толика Слонова. Так, путем анализа и синтеза нам удастся выяснить, куда он улетел.

— Ну и ну, — обреченно промолвил Пыпин.

— Вперед, Пыпин! Вперед по страницам журналов и газет, — призвал я хулигана, стараясь влить в него бодрость.

— Так ведь я того… плохо читаю, — смущенно, но уже немного приободрясь, пояснил Пыпин.

— Смелее, Пыпин, смелее. Научиться читать хорошо никогда не поздно, сказал я.

— Да, я уж постараюсь, — пообещал хулиган. — Только бы мне найти мальчишку и завладеть вашим дымом.

Мы разделили подшивки газет и журналов и углубились в чтение. И изучали прессу в течение нескольких дней и ночей. Постепенно Пыпин начал относиться к делу спустя рукава, стараясь свалить всю работу на мои плечи, и я несколько раз, подняв от подшивки глаза, заставал его спящим.

— Пыпин, Пыпин. Проснитесь, мы же спешим, — укоризненно говорил я.

— Ты ж знаешь: иначе я не могу. Чего же обижаться? — возражал Пыпин.

Наконец наступил момент, когда он, перевернув страницу газеты, закричал:

— Я нашел! Слышь? Я нашел! Экспедиция на Северный полюс! Толик, как пить дать, подался туда! Ха-ха! Это я нашел, а не ты, отличник из школы юнг! Что? Утер я тебе нос? Утер! Ха-ха!

— Во-первых, экспедиция не на Северный полюс, а на Южный, вы держите газету вверх ногами, — с улыбкой заметил я. — Во-вторых, экспедиция на полюса уже вчерашний день для путешествия. А в-третьих, на нашей планете осталось всего лишь одно белое пятно — пустыня Сахара. А теперь послушайте, что пишут в очень серьезном журнале «Мурзилка»: «Как известно всем учившимся в свое время на четверки и пятерки в школе, единственным белым пятном, оставшимся на карте земли, является пустыня Сахара. В прошлом году крупнейший философ юнга Иван Иванович предложил блестящий проект освоения Сахары. «В то время, — сказал он корреспонденту нашего журнала, — когда в детских садах не хватает песочных площадок, в Сахаре пропадает без дела масса высококачественного песка. Мы превратим величайшую пустыню мира в величайшую песочную площадку для игр, и пусть дети всех континентов резвятся на этой площадке, сколько угодно их душе, делают куличи и так далее!» Сегодня утром в Сахару отправилась экспедиция, в которую вошли лучшие ученые, архитекторы и художники во главе с известным исследователем Африки майором Стенли». Что касается меня, — сказал я, — то, по-моему, это самая важная экспедиция за последнее столетие. И Толик Слонов, несомненно, постарается проникнуть в ее ряды. Потому что приключения, которые ждут майора Стенли и его друзей, сулят много заманчивого.

— Ну, я им помешаю, ну, я им помешаю! — угрожающе произнес Пыпин. — Вот только до них доберусь, я им покажу!

— Не торопитесь, — заметил я. — Прежде дослушайте сообщение до конца: «Как и следовало ожидать, экспедиция тотчас исчезла в песках Сахары. Радиосвязь с майором Стенли и его друзьями потеряна!» Я думаю, это дело рук Толика Слонова. Значит, он уже там, — задумчиво закончил я, закрывая журнал.

— Вот те на, — пробормотал Пыпин. — Как же теперь его найдешь, если он исчез вместе с этой эксо… эксапе… словом, вместе с ней исчез?

— Пойдем по его следам. Поднимайтесь, Пыпин! — призвал я, вставая первым из удобного кресла. — Главное, нам известно, где он оставил свои следы.

— На небе, где же еще. Это я и без тебя знаю. Да на чем туда попадешь? — пробурчал Пыпин.

— А вот мы сейчас посмотрим, — ответил я лукаво.

Мы вышли на палубу и посмотрели на небо. Я невольно присвистнул. Оно было высоко-высоко.

— М-да, в самом деле, «на чем»? Или «как»? — пробормотал я, тотчас потеряв свою самоуверенность.

— Вот так-то, мыслитель! — ехидно сказал Пыпин, не упустив возможность позлорадствовать.

Но, видно, я родился удивительно везучим, и в этом, наверное, и заключается секрет моей почти фантастической удачи. Вот и сейчас вокруг меня, словно невидимая пчела, закружила очень простая и вместе с тем невероятно остроумная идея. Она добродушно подразнила меня и в тот самый момент, когда Пыпин решил добавить еще что-то обидное, уселась на мой лоб. И я победно воскликнул:

— Теперь я знаю, как нам туда попасть, на небо! А для этого, Пыпин, нам и нужно-то всего ничего: каждому по горошине и две пары сапог. Желательно большего размера.

— Ну и ну, — сказал изумленный хулиган.

Мы переобулись в кубрике в просторные матросские сапоги с широким раструбом и, прихватив на камбузе две горошины, вышли на палубу.

Все это время члены команды вели себя деликатно — не вмешивались в мои дела. Они поняли сразу, что я должен незаметно пропасть, и разом дружно повернулись ко мне спиной. Мои добрые старые товарищи даже не имели права просто попрощаться со мной и пожелать скорейшего успеха. Потому что им можно было хватиться меня не раньше, чем через пять — десять минут.

— И что же делать теперь? — спросил непонятливый Пыпин.

— Вспомните: что нас держит на земле? Ну конечно же…

— Любовь ко всяким проказам! — выскочил Пыпин с ответом.

Из-за невежества Пыпина, имевшего по физике твердое «два», нам приходилось терять драгоценное время, но я все же набрался терпения и пояснил:

— Почему мы до сих пор не улетели в небо, а вместо этого твердо стоим на земле? Да потому, что нас держит за ноги земное притяжение, Пыпин. Гравитация, так сказать. Наши ноги в данном конкретном случае в сапогах. Значит, держит она за сапоги. Наша задача: неожиданно для нее выскочить из сапог, и, пока она не опомнилась, не сообразила, что к чему, как можно скорее взвиться вверх, к облакам.

— Прямо так и взвиться?

Пыпин был настолько темен, что мне даже стало жалко его. И горько от мысли, что вот до чего дошло мое плохое «я».

— Не прямо, а бросив горошину оземь и используя возникшую при этом силу отдачи. При отсутствии гравитации этого будет достаточно, чтобы взвиться до ближайших облаков.

— Ну ты даешь? Ну ты и придумал! Обалдеть! — с невольным уважением отметил Пыпин.

Он впервые за полвека нашей борьбы отозвался обо мне с одобрением. Но словно нарочно, я в этот раз не сделал ничего особенного. Будто учил его на личном примере, который и примером стыдно назвать.

— Такое может придумать любой, если, конечно, прилежно учится в школе, возразил я, подавив в себе досаду. — Итак, приготовились!.. Три! Два! Один! Пуск!