Эшлен замедлился. В памяти прокручивались дни, но чего-то не хватало.

— Что-то вспомнили?

— Не помню, когда видел Марсалу с Лисандром в последний раз. Кажется, что буквально вчера, но…

— У меня тоже как-то дни путались, когда месяц без выходных работал. Сон, работа, работа, сон… Вам бы в отпуск.

— Да. Просто… — Эш провел по волосам, скинув капюшон. На лбу выступили капельки пота.

— Это усталость. Вам точно нужен отпуск. Что могло случиться в здании, где охраны больше, чем во всём городе? Кого-то убили? Украли? Глупости.

— Да, — усмехнулся Эш, коснувшись переносицы. — Доложили бы. Не идиоты же у меня служат… — на этих словах что-то внутри дрогнуло.

Они не заметили, как дошли до подъезда. На лавке всё так же спал мужчина, укутанный в тулуп.

Калеб забрал пакеты и встал перед Эшем:

— Спасибо, что составили компанию.

— Спасибо, что выслушал.

Калеб кивнул и шагнул назад:

— Пойду?

— Конечно.

Эш убрал руки в карманы, по усталому лицурасползлась легкая улыбка. Помахав на прощание, Калеб скрылся в дверях подъезда.

— Конечно… — повторил Эшлен шепотом.

Весь путь домой Эшлен не мог успокоиться. Тревога щекотала лёгкие, в висках пульсировало. Каждые пару минут из окна автомобиля улетал тлеющий окурок.

Как только машина остановилась у входа в резиденцию, Эшлен устремился прямо к спальне Марсалы. Прислуга провожала его удивлёнными взглядами. Один солдат спросил, нужна ли помощь, но Эш не ответил. Шаги ускорялись, переходя в бег. Чем ближе становилась комната, тем чаще становилось дыхание.

Дверь оказалась не заперта. Внутри тихо и пусто. Чисто — постель заправлена, полы вымыты. Эшлен не спеша прошелся взглядом по каждому углу комнаты, затем аккуратно заглянул в ванную. Марсала так любила принимать горячий душ по несколько раз в день, что там было влажно всегда. Но не сегодня; сухо так, что спирало дыхание. Радиаторы отопления высушили воздух хлеще пустынного Солнца.

Выйдя обратно в комнату, Эш замер в ее центре. На столе незаконченное письмо отцу, оборванное на полуслове, рядом ручка и конверт, готовый к отправке. Настольный календарь с числом недельной давности.

За окошком свистнул ветер, стекла балкона дернулись, что-то тихо стукнуло по раме. Словно зная, что там, Эшлен неспешно повернулся к окнам. Высокий сугроб за стеклом раздул вихрь. Не торопясь, Эш открыл стеклянную дверцу.

Куча снега вползла в комнату, как огромная ледяная улитка, а вместе с ним и почерневшее тело в одном лишь нижнем белье. На замерзшем лице читается ужас, вперемешку с отчаянием. На ресницах застыли слезы крупными, блестящими льдинками. В ушах серьги, некогда принадлежащие Мессалин.

Ленивые уборщицы никогда не убирали снег с балконов без приказа.

Словно в бреду, Эш побрел по коридорам. Паника душила, грудина болела. В происходящее не хотелось верить. Ноги сами несли вперед, к другой двери.

Дойдя до комнаты Лисандра, он дернул ручку. Заперто. Он дернул ее еще раз, затем еще. На третий раз выбил дверь ногой.

Кусок штукатурки упал с потолка прямо на пустую постель. Кругом беспорядок, окна открыты, стены покрыла наледь, пол замело снегом. На точно таком же настольном календаре, что стоял у Марсалы, та же самая дата. А рядом, десятки пустых баночек от менкоина.

***

Свет резал глаза. Руки онемели от холода, одежда напиталась водой из растаявшего снега. Из груди вырывался лающий кашель, словно где-то в легких застрял кусок угля. На губах до сих пор чувствовался след от поцелуя мертвеца.

Лисандр с трудом расклеил веки. Ничего не видно, все смазалось, будто он смотрел на мир через кусочек льда. Шум, крики, вздохи, громкие шаги. Люстра на потолке зала — единственное, что удалось распознать. Раздался крик такой громкости, что в ушах еще долго стоял звон:

— Я убью тебя!

Как слепой котенок, Лисандр крутился, лежа на полу, и щурился, пытаясь разглядеть еще хоть что-то, кроме люстры. Никаких воспоминаний об обратной дороге, лишь ноющая боль в ногах и груди.

Голос все громче, шаги все ближе. Темный силуэт повис над головой, загородив свет. Правая щека загорелась огнем. Хрустнула скула, один глаз потух, будто кто-то выключил свет ровно наполовину. Следом загорелся висок.

— Ублюдок! — Последнее, что Лисандр услышал перед тем, как свет погас полностью.

Глава 2

Фургон мчался по улицам столицы. Водитель яростно нажимал на гудок, привлекая внимание, и намеренно выкручивал руль, стараясь поймать каждую ямку и кочку на дороге. Люди вокруг возмущались, махали кулаками, ругались вслед.

Добравшись до центральной площади, фургон остановился у каменных ступеней. Мотор взревел, из-под колёс повалил дым. Машина двинулась вверх прямо по ступеням, а затем развернулась и встала прямо в центре площади. Водитель зажал кнопку клаксона: протяжный вой заполнил все соседние улицы.

Прохожие осторожно переглядывались, смельчаки сразу подошли чуть ближе. Гул не умолкал, привлекая все больше внимания оживленной площади. Медленно стала собираться толпа из зевак. Кто-то выглядывал из окон домов, выходили на балконы. Из своих магазинов, с любопытством, выглядывали продавцы.

Задние двери фургона распахнулись, четыре девушки в вызывающих костюмах выбежали наружу. Их тела были усыпаны блёстками, на головах — украшения с розовыми перьями, на ногах — чулки и стрепы, лифы расшиты стразами. В руках они держали подносы с разноцветными пакетиками. Следом за ними на улицу вышел крепкий мужчина, в плаще на голое тело. Уперевшись ногой в колесо, он в один прыжок заскочил на крышу фургона. Гипнотическая, оглушающая, тяжелая для разума музыка заиграла из кузова.

— Дамы и господа! — Закричал мужчина в рупор. — Такого вы ещё не видели! Лучший магазин, одобренный лично нашим королём! Здесь вы найдёте всё: от ароматных шишек до белого порошка. Любых форм, фракций, вкусов и размеров! И только сегодня — совершенно бесплатно! — Он махнул девушкам, и те протянули людям подносы. — Совершенно безопасно! Совершенно бесплатно! Лучше взять сейчас, чем потом жалеть! Не понравится? Так выкинете его к чертям без зазрения совести!

Многие из прохожих ушли сразу, как только поняли, о чем речь. Старики ругались, матери оттаскивали детей. Остальные, хоть и нерешительно, но брали цветные пакетики.

Танцовщица протянула поднос подростку.

— Достали серые будни? — продолжал кричать зазывала. — Начальник — урод, директор — мразь, училка — сука? Тогда попробуй наш хит — менкоин! Сладкий, как губки любимой подружки, манящий, как дешёвая девка, крышесносный, как первая любовь! Один вдох — и все проблемы исчезнут! Не верьте сказкам и лживым «ЗОЖникам». Никаких последствий! Безопасно! Ярко! Дешево!

Парень посмотрел на танцовщицу.

— Бери, это стоит попробовать. — Подмигнула она.

— Это же вредно…

— А жить не вредно? — Она наклонилась, полуобнажённая грудь легла на металлический поднос. — Смелее! Если не понравится, то выкинешь. От одного раза ведь ничего не будет.

Парень залился краской, стыдливо схватил несколько пакетиков и исчез в толпе.

— Даже наш король не брезговал обелить свой аристократический нос! А чем же вы хуже? — Не умолкал зазывала. — Отдыхайте как король, живите как король, будьте счастливы, как король!

Толпа росла, люди сбредались с соседних улиц. Одни набивали карманы порошком, другие сомневались, но в итоге тоже брали.

— Менкоин даром! Хватай больше, — перешептывались мужчины.

Зазывала довольно улыбался, смотря на то, как люди разбирают порошки. Одна из танцовщиц раздала всё, что у нее было, и поспешила обратно к машине. Раздался выстрел. Девушка упала лицом в снег, потеряв пару перьев, как подбитая птичка. Мозги разлетелись по площади.