Ле Дейн, понадеявшись на пассивность валланцев и памятуя свой прошлогодний успех под Готгерном, решил первым делом расправиться с наступающей ему в тыл Великой армией и смело атаковал полки ле Трайда, занявшие сильную позицию у замка Фрайверк. Вот тут-то и проявились в полной мере последствия колоссальной организационной работы, проведенной маршалом Лиги в долгие зимние месяцы и позволившей превратить сборище разношерстных воинских отрядов в единый армейский организм. Раз за разом имперские полки штурмовали оборонительные порядки северян, стремясь сбить их с холмов. И раз за разом откатывались назад, разбиваясь о живую стену пехотных баталий и контратаки панцирной конницы. К концу дня измотанные бесконечными атаками имперцы и вовсе были смяты перешедшими в наступление северянами. При этом правый фланг оказался сброшен в Эйрал - небольшую, но быструю и глубокую речку, что привело к огромным потерям. Только наступление темноты позволило разбитой и деморализованной Центральной армии избежать полного уничтожения.
Впрочем, на деле это спасение обернулось лишь отсрочкой казни. Поскольку в результате одержанной победы Хассо со своей Великой армией оседлал кратчайшую дорогу на Гвинбранд, остаткам некогда непобедимой армады ле Дейна пришлось выходить из оперативного окружения окольными путями. Лишившиеся большей части обоза, подавленные поражением и ослабленные жестокими потерями имперцы были перехвачены Великой армией у Фоллингдейла. На сей раз ле Трайд не стал ждать, атаковав противника прямо с марша - быстро, решительно и мощно. В результате уже к полудню первый и единственный маршал Лиги принимал заслуженные поздравления от подчиненных.
Разгром оказался полным и абсолютным. Главная армия империи фактически перестала существовать. Погиб или попал в плен почти весь командный состав во главе с маршалом ле Дейном. По свидетельствам очевидцев старик был затоптан собственными солдатами, когда пытался остановить бегущие с поля боя войска. Одного лишь этого факта достаточно, чтобы оценить масштабы резни, учиненной под Фоллингдейлом озверевшими наёмниками.
После этой катастрофы фронт рухнул, как расколотый молнией дуб. Гвинбранд открыл свои ворота северянам, будучи принят в Лигу на правах полноправного члена союза. Вслед за ним поспешили отмежеваться от империи и без того не слишком лояльные герцоги, в том числе и незадачливый командующий восточной армией. Правда, владетелю Фрайта это не сильно помогло - буквально через две терции после перехода на сторону северян герцог скончался при загадочных обстоятельствах прямо в ставке своей армии. Впрочем, на дальнейшем ходе боевых действий это практически никак не сказалось.
Войска Лиги наступали, захватывая города и целые провинции, а имперцы...
Толстячок в роскошном камзоле наконец перестал метаться из угла в угол и замер, сфокусировав взгляд лихорадочно блестевших глаз на тощем старике, устало согнувшемся за огромным письменным столом.
- Я принял решение, Эрст.
Великий канцлер молча пожевал губами, затем поднялся, тяжело опираясь на столешницу. За последние годы наставник императора сильно сдал. После известия об уничтожении армии и гибели маршала старика даже хватил удар. С тех пор барон ле Верк плохо владел левой рукой и слегка приволакивал ногу, так что Рейнар Пятый в знак особого почтения разрешил старому товарищу сидеть в его присутствии, если дело происходило не на официальных мероприятиях, чем канцлер и пользовался до сих пор. Но здесь и сейчас решалась судьба империи, и Эрствен ле Верк встал во весь свой немалый рост, расправив согнутые годами плечи.
- Призываю ваше величество обдумать всё ещё раз, ибо лекарство, которое вы предлагаете, может оказаться хуже болезни!
Император в ответ лишь упрямо мотнул головой, взъерошив щегольскую эспаньолку о воротник роскошного камзола.
- Я всё обдумал! У нас нет другого выхода! Эти кройговы северяне отказываются от перемирия, а значит, мы вынуждены продолжать войну или сдаться. Сдаваться бессмысленно, а воевать нечем, так что...
- Сейчас осень, впереди зима, наступление противника неизбежно прервется до весны, у нас будет время...
- Время для чего? Коронные части и ордонансовые полки практически уничтожены или перешли на сторону врага. За последние полгода мы издали три указа о призыве под знамена реестровых дворян***. Сколько новых конных полков это нам дало? Ни одного! Те два, что удалось собрать после первого указа, разбежались прежде, чем был обнародован третий! Муниципальные ополчения сидят по своим городам и даже слышать не хотят о том, чтобы вылезти за стены. А когда к этим стенам подходят северяне, спешат поскорее открыть им ворота. Что там у нас осталось, гарнизоны с юга? Они горят желанием умирать за империю не больше, чем горожане и реестровое дворянство. Да и не хватит их для противостояния армиям Лиги, мы ведь и так уже выгребли оттуда все, что только можно.
- Есть еще императорская гвардия и...
- Брось. Один полк, пусть даже самый лучший, ничего не решит.
- Можно заново сформировать коронные части...
- И кто же этим займется? Гвардейские лейтенанты? Или гарнизонные крысы с юга? Мы готовили армию десятилетиями, а потеряли за два года. Так что ты надеешься изменить за одну зиму? К тому же весной против нас наверняка выступят эльфы - эти остроухие падальщики не из тех, кто упустит шанс ударить в спину. И как ты собираешься отбиваться сразу на двух фронтах, если мы и на одном-то не справляемся?
- И всё-таки план вашего величества слишком рискован.
Император устало кивнул, словно устав спорить с неуступчивым наставником.
- Знаю, Эрст, знаю. Но это наш единственный шанс, и я намерен его использовать.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
* Фрагмент стихотворения "Наёмники" М. Семеновой
** Король Лигранда
*** Остатки феодальной системы рыцарского ополчения - дворяне, внесенные в особый список (реестр) и обязанные являться на службу в соответствие с указом (ордонансом) императора, формируя так называемые ордонансовые полки.
Глава LXXIX
Бесконечный обложной дождь, ливший, почти не прекращаясь, уже третий день кряду, вновь усилился, настойчиво барабаня крупными каплями по карнизу. Я устало прислонился лбом к холодному стеклу, силясь проникнуть взглядом в сырую тьму за окном. За спиной раздался новый взрыв смеха - гулянка была в самом разгаре. Но какое-то смутное беспокойство упорно не давало мне расслабиться и присоединиться к общему веселью, заставляя вновь и вновь возвращаться мыслями к полыхающей второй год войне.
После исторической битвы на Пиэте мы шли от победы к победе, нанося некогда грозной имперской армии одно поражение за другим. Леймарген, Фрайверк, Фоллингдейл... Акции отряда на негласной наемничьей бирже взлетели до небес, кандидаты едва ли не дрались за право записаться в ряды "мертвецов" и встать под черное знамя со скелетом в пехотном доспехе с двуручником наперевес. Неудивительно, что, несмотря на потери и жесточайший отбор, проводимый среди рекрутов, численность нашей армии неуклонно росла, достигнув к настоящему моменту уже 5000 копий - немалая сила, казавшаяся почти немыслимой еще каких-то пару лет назад. Казалось бы: о чем тут беспокоиться? Но это только на первый, самый что ни на есть поверхностный взгляд.
Если же копнуть чуть глубже, то вылезет масса неприятных нюансов. Первый и самый главный из которых связан с таким неистребимым свойством человеческой природы как жадность. Проще говоря, наши союзники по коалиции, активно пихаясь локтями, уже вовсю делят шкуру недобитого имперского медведя. И ладно бы только её...