© Тина Дорофеева, текст, 2026

© Иллюстрации, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 «Махаон»®

Катя

Я мчусь на самокате по улице и наслаждаюсь долгожданными теплыми деньками летних каникул. Третий класс позади. Никакой школы, никаких уроков и учителей: впереди все лето!

Отвлекаюсь всего на минуту, и этого хватает, чтобы колесо самоката попало в яму. И вот, кувыркнувшись через руль, я уже лечу вперед, пытаясь ухватиться за воздух. Попытка избежать катастрофы с треском проваливается, и я приземляюсь на асфальт. Из глаз тут же брызжут слезы.

Сажусь на тротуар и смотрю на разбитые колени. Кровь стекает по икрам, пачкает белые носки и сандалии. Не выдерживаю и начинаю плакать от боли. Лицо становится мокрым, я стираю слезы грязными руками и некрасиво хлюпаю носом. Уговариваю себя не реветь во весь голос, но и тут терплю неудачу.

Витка с бабулей ушли в магазин, так что я никак не попаду домой, пока они не вернутся. А мне жутко больно! Так больно, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Так и сижу на прохладной дорожке, не двигаюсь. Пытаюсь стереть кровь, закрыть раны ладошкой. Мой самокат валяется где-то в кустах, но мне на него наплевать. Намного обиднее само падение.

– Чего ревешь? – раздается надо мной звонкий голос какого-то мальчишки.

Я зажмуриваюсь и стараюсь не заплакать еще сильнее. Как же стыдно! Грохнуться прямо на глазах у мальчика.

– Иди куда шел.

– Считай, что я пришел, – говорит он и садится рядом со мной.

Кошусь: впервые его вижу. Мальчик точно не местный, а я тут всех знаю. Моего возраста, лохматые русые волосы, озорные карие глаза, весь угловатый и несуразный.

– Чего тебе? – недовольно бурчу я и возвращаюсь к разглядыванию пострадавших коленок.

– Грохнулась, что ли?

Закатываю глаза и вздыхаю.

– Да нет, просто решила посидеть.

Из-за боли, которая перебивает во мне все хорошее, начинаю дерзить. Незнакомый мальчик громко фыркает в ответ:

– Ну я так и понял, ага. Я Кирилл, кстати.

Он протягивает руку для пожатия. Явно делает все, чтобы отвлечь меня от боли. Но я все равно продолжаю всхлипывать.

– Катя.

– Холодно сидеть. – Он встает, и мне тут же становится еще обиднее от мысли, что он меня бросает. – Ну-ка давай-ка.

– Что? Что ты делаешь? – испуганно пищу я, когда Кирилл берет меня на руки. – Я тяжелая!

Обхватываю его за плечи и смотрю на асфальт, который быстро от меня отдаляется.

– Отпусти!

– Не, домой доставлю и тогда буду спокоен.

– Кирилл!

– Говори, куда идти.

А он настырный. По его сведенным бровям понимаю, что ему тяжело, но так просто он отступать не собирается.

– У меня дома никого.

– Блин. Тогда пойдем к моей бабуле, она точно знает, что делать!

– Чего? – От удивления боль отступает. – Нет! Я к тебе не пойду! Поставь меня обратно.

Я начинаю дрыгать ногами, чтобы помешать Кириллу тащить меня не пойми куда. От активных действий ранка на коленке начинает кровоточить сильнее, и красные капли падают на светлые шорты Кирилла. Мне тут же становится стыдно. Прикусываю от досады губу и перевожу виноватый взгляд на хмурое лицо нового знакомого.

– Прости, я не хотела тебя испачкать…

Он в ответ качает головой и уверенно шагает в сторону моего подъезда.

– Подожди, откуда ты знаешь, где я живу?

– А ты в третьем живешь? – Кажется, он удивлен.

– Да.

– И я в третьем! К бабушке переехал недавно.

Изумленно приподнимаю брови. Надо же, какое совпадение. Мы с Виткой тоже не так давно переехали к бабуле, потому что родители теперь в другом городе по работе. Но мы жили в одном районе, поэтому мне хотя бы не пришлось менять школу. А вот Витка должна укатить в спортивный лагерь: она у меня занимается легкой атлетикой. И этим летом я лишусь сестры.

За разговором мы подходим к двери подъезда. Я открываю дверь своим ключом, и мы заходим в прохладное помещение.

– Я сама могу. – Я стучу Кирилла по плечу, и он послушно опускает меня на пол.

– Мой четвертый этаж. – Он поддерживает меня до самого лифта и затем нажимает кнопку. – Бабуле скажу, чтобы помогла раны обработать.

Я снова удивленно моргаю. Потому что тоже живу на четвертом этаже. А значит, Кирилл – мой новый сосед.

Именно с этого и начинается наша дружба с Кириллом Воеводиным. Мы проводим много времени вместе: смотрим фильмы и играем в компьютер, учимся кататься на велосипеде, стрелять из игрушечных пистолетов и гонять в футбол. Кир защищает меня от старших ребят, всегда зовет гулять. Иногда мы списываем друг у друга домашку, потому что у Кира явный талант к математике, а я больше по гуманитарным предметам.

Кирилл становится для меня центром мира: лучшим другом, который всегда придет на помощь и никогда не отвернется. Мы с ним учимся в одной школе, но в параллельных классах, и Кир всегда встает на мою сторону в любой ситуации.

Так пролетают шесть лет крепкой и неразлучной дружбы… А потом она резко прекращается по инициативе Воеводина. И начинается война…

Катя

Слушаю трескотню Ритки и пытаюсь вдумываться в каждое ее слово, но мысли постоянно возвращаются во вчерашний день. Воеводин снова меня пихнул. Специально! У него было место, чтобы подвинуться, но он этого не сделал. Я от его толчка чуть со стеной не поцеловалась, а он прошел мимо, как будто и не заметил.

Как же Кирилл меня бесит! Постоянно ищет повод, чтобы прицепиться и унизить, а мне смелости не хватает ответить ему по достоинству.

– Эй, Катен, куда улетела? – толкает меня в бок подруга. – Я тут тебе про свиданку рассказываю, а ты…

Она надувает губы и отворачивается. Я уже не реагирую так остро, как в начале знакомства. Это такая манера Ритки – привлекать внимание к себе любимой, но я уже не ведусь: ей и без меня хватает интереса окружающих. Но дружит она почему-то только со мной и Ярой, нашим третьим мушкетером.

Вместе мы смотримся довольно эффектно: Ритка с ее волнистыми русыми локонами, голубыми глазами и родинкой над бровью; Яра с рыжей шевелюрой, зелеными глазами и небольшим шрамом на переносице; и я – с темными волосами до талии, серыми глазами и пухлыми губами. Как-то одноклассник назвал нас старым составом группы «ВИА Гра», другие над ним поржали и спросили, где он увидел такую древность. Мы с девчонками уже не обращаем внимания на подобные комментарии.

Внезапно над ухом взвизгивает Ритка:

– Конь, зараза, отпусти волосы!

Поворачиваюсь к подруге и округляю глаза. Ритку за длинную русую косу пытается куда-то утянуть главный хулиган класса – Коняев Даня. Подруга упирается каблуками в пол и дергает меня за руку.

– Даня, отпусти. Папуас! – пищит она, а на глазах уже выступают слезы.

– Коняев, ей же больно, дурак, – вступаюсь я за Ритку.

Даня разжимает пятерню, и подруга оказывается на свободе. Она не сводит взгляда с того места, где застыл Коняев. Недолго думая, стаскивает туфлю и швыряет в скалящегося парня, попадая четко в лоб.

Весь класс в недоумении замирает и ждет реакции Дани. А зная его характер, я не сомневаюсь, что реакция одноклассника будет молниеносной.

Но подружка явно родилась в рубашке, потому что сцену нарушает покашливание в дверях.

– Ребята, доброе утро! – В кабинет заходит наша классная руководительница Лариса Александровна и замирает возле учительского стола, затем обводит учеников подозрительным взглядом, задерживаясь сначала на Ритке, а потом и на Коняеве.