(Оглядывает кладбище.)
Забытый монастырь! Мне говорили,
Что тут являлся часто Сатана,
Увлек монахов, обезлюдил кельи;
И колокол молчит, и службы нет...
Раздается звон колокола. Сатана входит в виде капуцина, с кропилом в руке.
Сатана
Вы, покойники уснувшие,
В неизвестном потонувшие,
Что вы к солнцу не выходите?
Солнца теплым не находите?
Наши грешные моления
Приближают час спасения...
Хорошо в земле сырой:
В ней покой, всегда покой...
Я хожу, вас поминаю,
Ваши кости окропляю
Освященною водой,
Взятой от мощей святой!
Ты сочись, вода, сочись,
Ты к костям их проберись
И глубоко под землей
Упокой их, упокой...
(Окропляет.)
Гром землетрясений,
Крики преступлений,
Мощный гул сражений,
Залетев сюда, —
Да не пробуждают
Тех, что почивают,
Ложно не вещают
Страшного суда.
Но по минованьи
Тяжкого призванья
Мертвого молчанья,
Чуть вставать велят —
Из ростков сокрытых,
От греха омытых
И Христом привитых,
Глянет божий сад...
(Окропляет.)
Ранней осени предвестники,
Стали лилии цвести!
Где-то божьи благовестники?
В мире их не обрести!..
Много злого совершается,
И не дремлет враг людской...
Спящий здесь да не пугается:
Я кроплю святой водой.
(Окропляет. )
Элоа
Хорошим делом занят ты, старик!
Колокол замолкает.
Сатана
Небесный ангел! Или дух земной
Ты, удостоивший меня вопросом?..
Скажи же мне: которым из имен
Тебя мне величать, мой гость блаженный?
Как настоятелю о виденном сказать?
Элоа
Элоа я.
Сатана
Ты дочь слезы Христовой!
На тело друга уронил Христос
Свою слезу – печаль души господней,
И стала ангелом та чистая слеза!
И это ты? И на закате дней
Тебя сподобился я, грешный, видеть?!
Элоа
Скажи: я думала, что монастырской
Здесь службы нет? Упразднена обитель
За старый грех, а между тем звонили,
И вот тебя за добрым делом вижу?
Сатана
Мы здесь чужие! Очень издалека!
Родная нам обитель погорела,
И мы искали новой. Отовсюду
Нас гнали, мы пришли тогда сюда,
Проведав о монастыре пустевшем,
И, с чистою надеждой на творца,
Свой страх превозмогли и поселились,
И нас хранит господь! Но разве ты
Не знала, что не чисто это место?
Ты, видно, посмелей других блаженных,
Ты даже князя мрака не боишься?
Элоа
Я не боюсь его! Мне мнится, в нем
Не все, что было свято, то погасло
И что к добру возврат ему возможен!
Сатана
Напрасный труд! Отверженец природы,
Он богу никогда не подчинится!
Нет лжи, к которой не способен он...
А разве, о! скажи мне, светлый ангел,
Так рассуждающих на небе много?
Элоа
Нет, я одна...
Сатана
Скажи: ты князя тьмы
Видала ли? Он в церкви намалеван:
Горящим пламенем обвит, с хвостом,
И безобразен он, проклятый!
Элоа
Нет!
В лице его, отмеченном печалью,
В глазах, горящих мыслью, и в движеньях
Былого светлое величье видно
И с божьим небом прежнее родство!
Но милостив господь!
Сатана
Ты мнишь, что небо
Простит когда-нибудь и преисподней?
Элоа
Она придет сама – когда познает!
Сатана
Что ж? Может быть! И ежели господь
Дал сына своего на искупленье,
Он дочерью его не поскупится,
Чтоб искупить в лице ее весь ад!
Князь мрака был от неба – ты от неба;
Печален он – и ты печальна, ангел,
И прелесть женская в тебе у места...
Крепись! Крепись! Собой искупишь ад!
Раздается звон колокола, и проходят поющие Монахи.
Монахи
К нашей трапезе обычной
Мы идем стезей привычной,
Богом трапеза дана
И крестом осенена!
Братья! Следуйте за нами
Тихо, мерными шагами...
Час полуденный настал,
Звучный колокол позвал...
Сатана
Чин монастырский строг, идти пора
И настоятелю о всем поведать!
Но, божий ангел! Есть у нас преданье...
Оно под спудом скрыто в письменах:
Загадка истины о том, как будет
Сам Сатана на небо возвращен.
Элоа
А от кого, скажи, преданье это?
Сатана
Не знаю, ангел, но могу прочесть...
