- Как надел я портупею - все тупею и тупею, - любили повторять в училище. Глядя, как вновь испеченные лейтенанты, тащили с вещевого склада свое имущество, которое именовали просто и без затей - "приданным". Завернутое в плащ-накидку, поскольку, в силу своей объемности, в руках все это, просто, элементарно не умещалось.
В последний момент задумался, что вопрос головного убора как то просвистел мимо кассы. Напялить свою офицерскую фуру - аэродром, выгнутую по последней моде в трамплиноподобное непотребство, это все равно, что встать на перекрестке и кричать во все горло: "Скорее сюда, я диверсант - арестуйте меня немедленно". Особенно если учесть наличие золотого шнура. В этом случае могли принять не только за немецкого агента, но и паче чаянья, за недобитого белогвардейца. Тогда, насколько мне помнится, вместо шнура применялся обычный лакированный тренчик. Его еще затягивали под подбородком, для того чтобы фуражка не слетала. В тот момент когда на всех парах несешься в атаку на врага, со всей возможной, при этом скоростью. Помнится, подобный, был где-то в наличии на солдатской фуражке, завалявшейся среди вещей с курсантских времен.
- А может не мудрствовать лукаво, да и пойти по пути наименьшего сопротивления. Благо, что и околыш пехотной расцветки?
-Ха! - а ведь с цветом околыша можно и пролететь. Как то привык, что для пехоты свойственен красный цвет. Но какой его оттенок? В сети нашел, что малиновый. Помниться в мое время малиновый был отличительным цветом внутренних войск. Да и кант на солдатской фуражке отсутствовал как класс. А вот на офицерской пилотке он был в наличии.
- А если пилотку надеть? - опять впал я в размышлизмы.
Ведь носили тогда пилотки? Носили, причем даже старшие офицеры. Тьфу! То есть старший командный состав. Я это очень хорошо помню по фильмам довоенной поры. Хотя в "Инете" и говорится, что ношение этой разновидности головного убора разрешалось только в полевых условиях, под каску.
- Да кто из нас форму одежды не нарушал?
Тем более пилотка, в качестве головного убора, всегда для меня была предпочтительнее, чем фуражка. Ну никак не хотел разуметь, почему на голову нужно напяливать это, с позволенья сказать, сооружение. Ведь, по большому счету, соприкасается непосредственно с головой только околыш. Чем-то это мне всегда обруч напоминало.
- Ага! Царский венец, блин!
Поэтому всеми правдами и неправдами старался избежать этой незавидной участи. Да и, кстати, цветом она более подходит текущему моменту. Самого, что ни на есть, защитного. Повезло в качестве "приданного" получить всю форму именно этого, на мой взгляд, что ни на есть, благородного оттенка. Так и щеголяли среди вновь испеченных, "желторотиков", ненавязчиво указывая на свое пролетарское происхождение. А все таки, как бы не попасть впросак, с этими гребанными кантами.
- Эх! Как сейчас просто. Зимой и летом - одним цветом. Оливковым. А раньше? Вот то-то и оно? Хорошо, что не под гусара маскироваться приходится. Вот где была бы засада! Там, как помнится, каждый полк свою расцветку имел. С ума сойти можно!
В конце концов измученный бесконечными "а если", я постепенно входил в неистовство. И понимая прекрасно, что если это продлится еще некоторое время, то сам себе буду напоминать "буриданова осла". Поэтому, в конечном итоге плюнул, и со словами: "Бог не выдаст - свинья не съест", пошел на выход. Правда при этом не преминул собрат в гармошку сапоги, резонно посчитав, что глаженные голенища выглядят для довоенного времени слишком вызывающе.
- Ну не доросли они там еще до таких эстетических изысков.
Путешествие до каменистой пещеры не запомнилось чем либо примечательным. Правда вместо того, чтобы двинуться в уже известном направлении, я чисто из чувства противоречия, пошел совсем в противоположную сторону. Подсвечивая себе фонариком.
- Не люблю, знаете ли, оставлять за спиной неизвестность. Привычка, что ли, такая дурацкая.
Пещера была не сказать чтобы сильно узкой, но и широкой можно было назвать ее с большой натяжкой. В колонну по два маршировать конечно было бы проблематично. Поскольку спуск, а я именно спускался, был довольно таки крутоват. Да и в довесок все дно было усеяно обломками камней и какими то выступами. То ли сталактитами, то ли сталагмитами, кто их разберет. В спелеологии я точно не силен. Помню только, что они растут навстречу друг другу. Да и чисто по армейской привычке мне хорошо известно, что существуют три вида препятствий: надолбы, выдолбы и долбоёбы. А так как последних в ближайшем приближении не наблюдалось, то и говорить не о чем. Со всеми остальными можно легко справиться. В крайнем случае обойти.
Наконец-то, когда я уже начал подумывать о возвращении, впереди блеснул "лучик света в темном царстве". Маякуя об приближении или выхода, или какого другого окончания моего подземного путешествия. Но все таки это был выход, который дал мне возможность с облегчением выдохнуть. Все ж таки быть кротом - это точно не по мне. Да и дюймовочкой здесь и не пахнет. А провести остаток жизни под каким-нибудь завалом в жутком одиночестве - благодарю покорно.
Но все хорошо, что хорошо кончается. А жизненный опыт подсказывает, что в конечном итоге всему приходит конец: и хорошему и плохому. Как говориться: "Ничто не вечно под луной". Вот и моя подземная эпопея подошла к своему логическому завершению.
Выход располагался практически на самом дне заброшенной каменоломни. Причем вход загибался под таким мудреным углом, что даже находясь от него буквально в двух шагах, разглядеть что либо было не реально. Поэтому пришлось его помечать, как до этого, по образу и подобию Тома Сойера, догадался пометить обратный путь. Ведь Ариадна, с ее путеводной ниточкой, на входе встречать меня не будет. Да и собаку пришлось оставить дома. Во избежание, так сказать, привлечения к своей особе лишнего внимания.
Выбравшись наверх первым делом осмотрелся вокруг, а затем осмотрел себя на предмет следов подземного блуждания. Ни в первом, ни во втором случае ничего подозрительного не заметил. Но, километрах в трех, располагался мост через полноводную реку, и переправиться на другую сторону, где собственно и был сам город, возможности не было. Поражало полное отсутствие каких либо подручных плавсредст, будь то катер или на худой конец какая завалящая плоскодонка. Может сезон не рыбачий. Или какая либо причина. Но с первоначальным планом пришлось распрощаться. И идти на пролом. Поскольку других вариантов больше не просматривалось. Хотя и не хотелось. Мост такого размера наверняка является стратегическим объектом. И трудно представить, что в это неспокойное время его оставят без охраны.
- Ну вот и проверю свою легенду. В крайнем случае отрываюсь и обратно. Рубя хвосты по жесткому варианту. Ни боже мой. Никому причинять вреда я не собираюсь. Просто на всякий пожарный случай у входа, по забывчивости, прикопал небольшой зарядик, грамм на четыреста, в тротиловом эквиваленте. Так что проход завалит гарантированно.
И хотя жалко светить такую точку, но своя шкура она дороже.
И с этими мыслями потопал к мосту.
Глава десятая.
Желая использовать благодатное время "бабьего лета", с его теплой и самое главное сухой погодой, по максимуму, с вечера начал готовиться к ипостаси землеройки. Хотя и этот представитель семейства насекомоядных, вызывал у меня не больше энтузиазма, чем вышеупомянутый крот, без дюймовочки. И вообще, из всех ярких представителей этой семейки мне больше всего импонирует выхухоль. Хотя я ее и ни разу не видел, но больно уж название завлекательное. Но, как говориться, назвался груздем, полезай в кузов. И, к моему большому сожалению, сколько бы я не старался отсрочить неприятную неизбежность, но сколь веревочке не виться, а копать все равно придется. Хотя данный вид деятельности вызывал у меня стойкую аллергию, привитую еще во времена курсантской юности. Особенно когда вспоминается выполнение зачетного упражнения по инженерной подготовке. В которое, обязательно, входило оборудование окопа для стрельбы лежа. Из всех нормативов этот был всегда самым "особо" любимым.