Майор Васильев оглядел собравшихся командиров рот и сказал:
— В общем, диспозиция всем ясна? С вами пойдут три экспериментальных танка. Командование решило испытать их в бою. Еще вопросы есть, товарищи офицеры?
— Никак нет, товарищ майор, — ответили стоявшие вокруг офицеры-танкисты.
— Тогда по местам. Нам надо взять этот узел обороны до наступления темноты. Или, как минимум, саперы должны взорвать два основных ДОТа. Они, заразы, расположены на обратных скатах, прямой наводкой их не взять, а гаубицами долбать придется месяц, так как цели скрыты холмами. Потому или вычистить пехотное прикрытие и обеспечить подход саперно-штурмовых групп, или вывести танки на прямую наводку и раздолбать амбразуры в упор. Если сегодня не успеем, финны подтянут подкрепление и, скорее всего, противотанковые пушки. Вчера там, по данным разведки, у них было максимум два-три 37-мм орудия. Скорее всего, «бофорсы». Но и их наверняка сегодня раздолбали с утра наши гаубицы.
Офицеры бегом бросились к стоящим на заснеженной лесной просеке машинам. Взревели моторы, и окрашенные в белый зимний камуфляж восемь Т-28Э начали выдвигаться на исходные позиции. За собой танки тащили бронированные сани-волокуши с одетыми в белые маскхалаты пехотинцами, вооруженными недавно поступившими на вооружение автоматическими винтовками АВС-36 конструкции Симонова; В четырех таких санях вместе с ящиками со взрывчаткой сидели бойцы саперно-штурмовых групп. От обычных пехотинцев их отличали покрашенные белой краской стальные панцири-нагрудники и укороченные АВС-36К. Как среди пехотинцев, так и среди саперов были бойцы из приданного огнеметного взвода с баллонами огнеметов РОКС-2 за спиной.
Впереди шли экспериментальные танки. Два из-них были двухбашенными — впереди башня с 45-мм пушкой для борьбы с танками и бронемашинами, а посередине и чуть выше — башня с короткоствольной 76-мм пушкой. Танк, ехавший последним, имел одну более массивную башню, в которой стояли сразу две спаренные пушки — и 45-мм, и 76-мм[20]. Даже внешне было видно, что это совершенно новые танки с очень мощной броней.
Для Ивана Терехова, молодого старшего лейтенанта танковых войск, командира танка Т-28Э, это был первый бой. Пять лет назад он пришел в армию из училища. Три года в танковом училище и пять лет в своей родной танковой части он готовился к этому моменту. И вот бой. Условия, конечно, тяжелые — покрытые лесом холмы, а между ними замерзшие болота и озера. И метровый слой снега. И мороз. Но летом эта местность еще более непроходима из-за этих самых болот и озер. Потому воевать можно только зимой. А зима выдалась холодной. Мороз до минус тридцати. Но так надо. Как коренной ленинградец, Иван великолепно понимал, что раз финны по-хорошему отказались отодвинуть границу от Питера, то придется это делать при помощи танков. Как-то не слишком уютно жить, когда граница проходит в 30 километрах от города, практически в пригороде. И притом граница с государством, которое изначально не скрывает своей враждебности, которое готово с радостью предоставить свою территорию любому врагу России. В финских газетах, не стесняясь, обсуждали захват Карелии, а боевики из военизированных шовинистических организаций типа «Шуцкора», при попустительстве и даже одобрении финских властей, пытались переходить границу и нападать на пограничников.
В общем, как поется в песне — «Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, и первый маршал в бой нас поведет...». Повел товарищ Ворошилов в бой. Хорошо, что Сталин вовремя его снял и отправил командовать «мобилизационной работой в тылу». А то севернее Ладоги советские войска через неделю оказались на грани разгрома. Но назначенный новым наркомом обороны Слащов поручил командование войсками, действовавшими против Финляндии, генерал-полковнику Грендалю, который до этого командовал 13-й армией. И вот, после двухнедельной перегруппировки, советские войска стремительным броском выбили финнов из предполья и подошли вплотную к основным укреплениям «Линии Маннергейма».
Увидев приближающиеся танки, финны открыли шквальный огонь из пулеметов. По броне забарабанили пули. Да, будь это старенькие БТ или Т-26, то превратили бы в решето. Может быть, на таком расстоянии еще и нет, но ведь предстояло подойти к ДОТам вплотную и закрыть корпусами танков их амбразуры. В таком раскладе и обычный Т-28 могли продырявить. Но у Ивана был Т-28Э — «экранированный». На его броню были навешены дополнительные 30-мм бронеплиты. Это даже «бофорсам» было не просто пробить. Главную опасность представляли всякие инженерные изощрения типа противотанковых рвов, надолбов и минных полей. Дорогу для танков приходилось прокладывать артиллеристам — разбивая ряды гранитных и бетонных надолбов и перепахивая минные поля. Танки развернулись в цепь и двинулись к финским позициям, находящимся между двух поросших лесом холмов. Даже на близком расстоянии сложно было догадаться, что внутри этих холмов находятся многоамбразурные бетонные ДОТы с двухметровыми стенами и подземными казармами.
Иван внимательно вглядывался в снег, перепаханный воронками. Вокруг валялись вывороченные и расколотые гранитные надолбы, но кое-где еще остались их ряды, напоминавшие зубы дракона. Наезд мог быть для танка весьма неприятен. Хитрые финны ставили надолбы так, чтобы танк беспрепятственно проезжал первые ряды и лишь затем застревал, но уже не мог выехать задним ходом. Неожиданно впереди бабахнул пушечный выстрел. Бронебойный снаряд ударил в лоб экспериментального однобашенного танка и отскочил, не причинив ему никакого вреда. Значит, одна пушка все же уцелела. Разглядеть позицию орудия было тяжело. И оно выстрелило второй раз, когда танк повернулся бортом, чтобы объехать торчащие из-под снега уцелевшие надолбы. Снаряд срикошетил и от бортовой брони, лишь выбив сноп искр и оставив царапину. Новые танки были абсолютно неуязвимы для противотанковых пушек даже в упор.
А вот и холмы, в обратных скатах которых притаились финские ДОТы. На самих холмах и между ними укрепленные бревнами траншеи, частично перепаханные огнем гаубиц. Перед траншеями колючая проволока на стальных кольях в несколько рядов. В траншеях суетятся финны. Без танков пехоте здесь пришлось бы туго. Во время обстрела финны прятались под землю в бетонное нутро огромных ДОТов. Но как только обстрел заканчивался и финские наблюдатели видели в перископы идущую в атаку русскую пехоту, финские солдаты вновь занимали свои места в траншеях. Амбразуры ДОТов вели не фронтальный, а фланговый огонь, прикрывая друг друга. При этом поразить амбразуры прямой наводкой было нельзя, да и навесной стрельбой попасть было непросто. В итоге приближавшаяся к холмам русская пехота оказывалась один на один с финскими пулеметами. У немцев для таких случаев как раз и были изобретены сопровождавшие пехоту штурмовые орудия — машины на базе танков Pz-Ш с низким силуэтом и толстой лобовой броней. А в России именно штурмовых орудий не было, хотя по инициативе Слащова и появились самоходные орудия. Зато были танки Т-28Э с пушкой и несколькими пулеметами.
Приблизившись к финским позициям, экипаж лейтенанта Терехова вступил в бой. Застучали пулеметы в двух малых башнях, ухнула расположенная в основной башне 76-мм пушка. Рядом вели огонь другие танки батальона. Финны попрятались. Противотанковая пушка, сделав третий выстрел, такой же бесполезный, как и первые два, замолкла, накрытая попаданием снаряда.
Все пространство перед финскими позициями простреливалось пулеметами из ДОТов. Иван, увидев сбоку вспышки выстрелов, приказал механику-водителю блокировать амбразуру. Танк подъехал ближе и встал метрах в тридцати от нее. Пули забарабанили по усиленной экранами броне. Финны, укрывавшиеся в траншеях рядом с ДОТом, попытались кидать гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Но сопровождавшая танки русская пехота сразу вступила в бой. Короткие меткие очереди автоматических винтовок мгновенно поднимали снежные фонтанчики, как только какой-нибудь финн пытался высунуться из траншеи.
20
Так изначально предполагалось вооружить KB, и на первом экспериментальном образце стояли две спаренные пушки. После испытаний 45-мм орудие сняли.