— Давай сюда. И рукав заверни. Тут всё цепляется.

В начале седьмого в доме стало теплее. Дождь ещё не пошёл, но стекло потемнело, как будто кто-то провёл по нему серой ладонью. Лев принёс из машины плоскую синюю папку и прошёл с ней по коридору. Вернулся без папки, поправил карточку сына и спросил, остались ли у них для стола обычные булочки.

Они остались. Из всех просьб хозяина эта была самой простой.

2 Человек у двери

Раиса вошла в дом, когда Ольга проверяла воду в графинах. Следом появилась Зоя с мокрым зонтом. Дождь всё-таки начался, и обе женщины остановились на коврике, будто дом требовал от них сразу какого-то решения.

— Вот цветы и пригодились, — сказала Зоя, увидев вазу у окна. — Соседям смотреть.

Раиса подняла один из графинов, поставила обратно. Ольга заметила на её запястье след от тугого ремешка часов: самих часов не было.

— Он попросил убрать вазу? — спросила Раиса.

— Мы поставили её сюда, чтобы гостям было удобнее разговаривать.

— Значит, попросил.

Из коридора вышел Лев. Он обнял жену, забрал у сестры зонт и раскрыл его на свободном участке пола. Зоя немедленно сложила зонт: о кончик уже споткнулась бы Лика, возвращавшаяся с подносом.

— Можно хоть сегодня обойтись без усовершенствований? — спросила сестра.

— Если ты не усовершенствуешь моё поведение.

— Тогда нет.

Они улыбнулись друг другу с привычной готовностью продолжать спор. Раиса пошла в столовую. Она не передвинула цветы на прежнее место, но вынула из букета одну розу, положила её возле своей тарелки и села.

Ольга отвела взгляд. На выездных ужинах люди быстро начинали забывать о персонале. Так можно было узнать о чужой семье больше, чем хотелось, и не получить ни одного объяснения. Она предпочитала знать о продуктах и количестве блюд.

Костя приехал позже родителей. В руках у него была бумажная коробка с открыткой. Он положил её на седьмой стул в прихожей, поцеловал мать и пошёл к окну.

— Ты машину где оставил? — спросил Лев.

— Снаружи. Как все.

— Здесь ворота скрипят. Мне сказали, надо сильнее толкнуть.

— Пап, машина стоит снаружи.

— Я понял. Просто объясняю, если решишь переставить.

Костя смотрел на застрявший в яблоне пакет. Лев достал телефон, прочёл сообщение и не стал его тревожить. Между ними возникло короткое облегчённое молчание: каждый мог заняться чем-то своим.

Когда приехала Алина, стрелки маленьких кухонных часов показывали двенадцать минут восьмого. Она была в светлом плаще, с широким ремнём сумки через плечо. Лев взял у неё небольшой белый конверт. Она удержала его пальцами.

— Посмотрите сначала, — сказала Алина.

— Посмотрю. Всё нормально?

— Я не знаю, что вы называете нормальным. Он ответил.

— Спасибо.

Алина отпустила конверт. Ольга проходила мимо с двумя чистыми бокалами и слышала только эти четыре фразы. Она не пыталась рассмотреть надпись. Лев спрятал конверт в нагрудный карман, показал Алине место и сразу спросил, кто из гостей ещё не приехал.

Оставался Виктор.

Он появился в двадцать пять минут восьмого и первым делом извинился перед Ольгой. Не перед именинником, который уже вышел в прихожую, а перед ней — как будто именно она отвечала за часы во всём доме.

— Рыбу не испортил своим опозданием?

— Пока не начали.

— Так держать. Ты всегда понимаешь, где надо подождать.

Его тёмный жилет выглядел новым, но у нижней квадратной серой пуговицы торчала короткая нитка. Виктор попробовал обмотать её вокруг пуговицы. Нитка не держалась. Он оставил её в покое и отдал Лике мокрый пиджак.

Ольга помнила, как восемь месяцев назад стояла перед ним с гораздо более длинной просьбой, чем вопрос о рыбе. После закрытия кафе ей негде было готовить первые выездные заказы. Виктор нашёл свободные вечерние часы на кухне в одном из своих помещений. Плату назначил небольшую. Ольга до сих пор пользовалась той кухней по будням, а вместе с платой время от времени выслушивала советы, о которых не просила.

— Сегодня ты могла бы оставить себе процент получше, — сказал он, глядя на стол. — Лев любит, когда всё прилично. За такое надо брать.

— Мы согласовали стоимость.

— Стоимость согласовывают, когда знают человека.

— Мы знакомы.

— Что ж, дело твоё. Кухня пока остаётся за тобой, не волнуйся.

Последняя фраза не имела отношения к празднику. Виктор произнёс её тихо, почти дружески, и Ольга почувствовала знакомое неудобство: каждый раз, когда он заверял её, что всё в порядке, хотелось немедленно доказать, что она ни о чём другом и не думала.

Лев позвал его из столовой. Мужчины обнялись. Виктор хлопнул именинника по плечу дважды, затем отступил и осмотрел его рубашку.

— Всё-таки не надел тот галстук.

— Ты подарил его двадцать лет назад.

— Хорошие вещи живут долго.

— Я тоже, как выяснилось.

Зоя коротко рассмеялась. Раиса продолжала смотреть на графин. Алина сняла плащ и положила сумку на пол под своим стулом. Костя вернулся от окна, когда Лев начал рассказывать Виктору, как выбирал этот дом.

— Свою дачу можно было использовать, — заметил Виктор.

— Можно. Но потом я остался бы там хозяином до самого понедельника. А здесь отдам ключи и уеду.

— Ты умеешь уезжать.

Эту фразу слышали все. Костя посмотрел на Виктора, однако тот уже наклонился к Раисе и спрашивал, как ей живётся без прежней квартиры. Ответа Ольга не дождалась: Борис позвал её из кухни.

На противне лежали ровные булочки. Одна упёрлась в соседнюю и осталась бледной с боку. Борис переложил её к стенке, а Лика подхватила щипцами маленький отломившийся кусочек.

— Это мне? — спросила она.

— Это никому. Горячее.

Лика всё равно положила кусочек на блюдце. Борис не спорил. Они по-разному переживали такие вечера: он хотел, чтобы никто не трогал ничего раньше времени, она хотела, чтобы оставшееся раньше времени не пропало.

Ольга проверила рыбное блюдо. Виктор заранее попросил его без острого соуса; Борис приготовил отдельную порцию и накрыл её. Ольга поправила крышку, чтобы она не соскользнула с маленькой формы.

Из столовой донёсся голос Льва:

— Дениса приглашать не стал. Для него будет другой разговор.

Последовала пауза. Ольга выпрямилась, но через окно подачи видела только край стола, локоть Зои и часть синей рубашки хозяина.

— Я помню, — ответил Виктор. — Ты говорил.

— Хорошо.

Ольга подумала, что в этом доме слово «хорошо» используют для самых разных случаев. Иногда оно означало конец разговора. Иногда — начало следующего.

Она взяла две тарелки, подождала, пока Лика вернётся, и отдала ей поднос. В половине восьмого шестеро гостей сели за стол. Седьмой стул так и остался в прихожей, с Костиной коробкой на сиденье.

3 До горячего

Первый тост произнесла Зоя. Она подняла бокал, внимательно посмотрела на брата и пожелала ему однажды послушать совет раньше, чем понадобится благодарить человека, который спас положение.

— Дожить бы, — ответил Лев.

— Я именно этого и желаю.

Остальные засмеялись. Раиса сделала маленький глоток. Виктор коснулся бокалом Льва, затем повернулся к Алине, которая держала свой двумя руками.

— Вам сегодня можно отдохнуть, — сказал он. — Не обязательно записывать протокол.

— Я и не записываю.

— Привычка. У вас вид, как будто всё уже разложено по папкам.

Алина поставила бокал. Костя спросил её о дороге, и она охотно начала отвечать: свернула не там, где надо, проехала мимо старой остановки, потом увидела яблоню у ворот. В рассказе не было ничего забавного. Но Костя слушал, не отвлекаясь, и Ольга поняла, что он просто решил сменить тему.

Закуски подавали без спешки. Лика запомнила, кому нужна вода без добавок, и перестала спрашивать каждый раз. Борис выглянул из кухни, убедился, что всё едят, и вернулся к плите с почти довольным видом.