Рядом кто-то нервно засмеялся.

— Наверное, обновление…

Ему никто не ответил.

Главные ворота завода стояли открытыми настежь, пропуска никто не проверял, охрана сгрудилась возле диспетчерской. Рабочие собирались небольшими группами и разговаривали очень тихо. На заводе никогда не было так тихо.

Максим почти бегом бросился ему навстречу.

— Алексей!

— Что произошло?

— Связи нет.

— С локальной сетью?

— Со всеми.

— «Прометей»?

— Не отвечает. Ни один узел.

Диспетчерский зал походил на растревоженный улей. Операторы перебегали от консоли к консоли, кто-то пытался вручную перезапустить связь, кто-то одновременно разговаривал по двум аварийным каналам. На центральном экране повторялись две строки, сменяя друг друга: «Подключение к промышленной сети…», потом «Ошибка соединения», потом цикл начинался заново.

— Сколько времени? — спросил Алексей.

— Уже сорок две минуты.

— И ни одного ответа?

— Ни одного.

Он подошел к консоли. Экран выглядел совершенно обычным, если не считать того, что вся промышленная цивилизация, существовавшая тысячи лет, сейчас помещалась в одну строку: соединение отсутствует.

Директор Рейн вошел быстро, но без привычной уверенности. Пиджак расстегнут, галстук исчез. Впервые Алексей увидел его не руководителем, а просто уставшим человеком.

— Докладывайте.

Оператор нервно сглотнул.

— Все внешние каналы связи недоступны.

— Орбитальные станции?

— Нет ответа.

— Космопорт?

— Нет ответа.

— Соседние колонии?

— Нет ответа.

Каждый следующий ответ звучал тяжелее предыдущего. Наконец директор посмотрел на Алексея.

— Что скажете?

Тот не торопился. Вместо ответа он подошел к окну. Внизу лежал главный транспортный двор, где сотни автоматических платформ стояли на своих местах. Ни одна не двигалась, ни один погрузочный кран не работал.

— Если это только наш завод, значит, у нас серьезная авария, — медленно произнес Алексей. — Если это везде…

Договаривать не пришлось.

В этот момент освещение резко погасло. Кто-то вскрикнул. Через две секунды включились аварийные лампы, красные и тусклые: они не освещали помещение, а лишь напоминали, что электричество еще не исчезло окончательно. Где-то глубоко под зданием медленно завыла сирена. Не электронная, старая, из тех, что ставили на первых промышленных объектах еще до появления «Прометея».

Максим растерянно посмотрел на наставника.

— Я никогда ее не слышал.

— Потому что не было повода.

Сирена продолжала выть, и Алексей вдруг вспомнил деда. Тот говорил: самая страшная авария не та, после которой всё взрывается, а та, когда всё постепенно останавливается, потому что тогда у людей остается время понять, что они теряют. Мальчишкой он этих слов не понял. Теперь понял слишком хорошо.

— Алексей.

Максим говорил почти шепотом.

— Что нам делать?

Инженер смотрел на остановившийся завод, на людей, на красный аварийный свет, на экраны, которые уже никто не мог заставить работать.

— Искать то, что забыли все остальные.

— Что именно?

— Способ работать без машин.

Глава вторая. Дорога

К десяти утра сирена смолкла. Опасность не миновала: просто в резервных аккумуляторах закончился заряд. Наступившая тишина оказалась тяжелее сигнала тревоги. Пока механизм не работает, человек еще надеется его починить. Когда перестает звучать тревога, приходит понимание, что помощи ждать неоткуда.

Административный центр находился на самом высоком уровне комплекса. Когда-то архитектор выбрал это место специально: отсюда были видны и жилые кварталы, и энергетические станции, и грузовой космопорт, и бесконечные цеха «Гелиоса-17». В мирное время панорамные окна означали открытость власти, сегодня они превратились в зеркало катастрофы. Из двадцати двух грузовых кранов двигались три. На взлетной площадке замерли пять транспортных кораблей. В городе один за другим отключались жилые сектора, и даже с такого расстояния было заметно, как кварталы погружаются в темноту.

Алексей остановился у стекла.

— Красиво.

— Красиво?

— Иногда нужно увидеть, насколько огромен мир, чтобы понять, сколько предстоит сделать.

Максим не ответил. Он всё еще видел только катастрофу, а Алексей уже пытался разглядеть задачу.

В зале заседаний собрались почти все руководители колонии: энергетики, медики, логистика, служба безопасности, аграрный сектор, несколько представителей Совета жителей и директор Даниил Рейн. Обычно такие совещания проходили спокойно, потому что большую часть решений принимал «Прометей», а люди утверждали рекомендации. Сегодня перед каждым лежал мертвый планшет, и пришлось доставать настоящие блокноты. Бумага тихо шуршала под ручками, и для многих этот звук оказался непривычным.

— Начнем, — негромко произнес Рейн.

Он выглядел старше, чем вчера: за одну ночь лицо осунулось, под глазами залегли тени.

— Докладывайте по очереди.

Первым поднялся начальник энергетического сектора.

— Главный реактор работает на резервном режиме.

— На сколько хватит топлива?

— Вопрос не в топливе. Мы больше не можем автоматически регулировать нагрузку. Если потребление резко возрастет, реактор уйдет в защиту. И тогда остановится окончательно.

В комнате стало тихо. Раньше никто не задумывался о том, что реактором вообще нужно управлять.

Следующей выступила главный врач.

— Запасов медикаментов хватит примерно на четыре месяца. Но девяносто процентов оборудования не работает. Операционные комплексы функционируют частично, системы диагностики отключены. Если начнутся массовые травмы…

Она не закончила. Не понадобилось.

Начальник логистики выглядел хуже всех. Перед ним лежала толстая папка с распечатанными отчетами.

— На центральных складах продуктов на семьдесят четыре дня. При строгой экономии.

— А производство?

— Остановлено.

— Почему?

Логист нервно усмехнулся.

— Потому что никто не знает, как его запускать.

Несколько человек опустили глаза. Признание прозвучало слишком честно.

— Хорошо, — сказал директор. — Какие предложения?

Первым заговорил один из членов Совета.

— Немедленно вводить чрезвычайное положение. Закрыть город, ограничить выдачу продуктов, запретить выезд. И ждать помощи.

Несколько человек согласно закивали. Сара сидела молча, сложив руки на груди, и пока никого не поддерживала.

— Орлов.

Директор впервые за всё заседание посмотрел на Алексея.

— Что скажете вы?

Все взгляды повернулись к инженеру. Он не любил такие моменты. Техника была честнее людей: она не обижалась на неприятную правду.

— Если хотите услышать приятный ответ, я не тот человек.

В зале кто-то раздраженно вздохнул.

— Тогда говорите неприятный.

Алексей поднялся, подошел к окну, несколько секунд смотрел на завод.

— Кто из вас умеет запустить доменную печь?

Молчание.

— Кто умеет заменить силовой трансформатор?

Никто не ответил.

— Кто способен собрать промышленный двигатель?

Он обернулся.

— Тогда у меня плохие новости. Цивилизацию поддерживал не «Прометей». Ее поддерживали знания. И мы их потеряли.

— Вы преувеличиваете, — резко сказал начальник логистики.

— Правда? Тогда скажите, сколько времени потребуется, чтобы напечатать новый насос.

— Сейчас? Это невозможно.

— Именно.

— Потому что завод стоит.

Алексей не согласился.

— Потому что никто уже не знает, как этот завод работает.

В комнате снова стало тихо, но молчание было другим. Тяжелым, осознанным. Люди впервые начали понимать масштаб беды: они лишились не машин, они лишились собственной компетентности.

Сара нарушила тишину первой.

— Допустим, вы правы. Что предлагаете?

Алексей наконец улыбнулся. Она задала единственный вопрос, который имел смысл. Не «кто виноват», не «когда нас спасут».