— Конечно, — ответил Плут. — Вы окажете мне большую честь. — Мальчик скользнул в густую тень рядом с клеткой и присел на корточки. — Расскажите мне, как вы летали на воздушном корабле.

— Как я летал на воздушном корабле? — глубоко вздохнув, переспросил капитан Гриф. — Это самые невероятные приключения на всём белом свете. Ничто не может сравниться с чувствами, которые ты испытываешь, взмывая под облака и паря в поднебесье. Свежий ветер дует в лицо, корабль несётся на всех парусах, гнутся мачты, трещит обшивка корпуса, а летучий камень, чувствительный к любым колебаниям температуры, то поднимается, то опускается. Угол полёта, скорость и равновесие — в этом главное. — Он остановился. — Так было, пока летучие камни не заболели Каменной Болезнью. Вот и всё.

Плут взглянул на упавшего духом капитана воздушного корабля.

— Наступили ужасные времена, — продолжал капитан Гриф. — Конечно, все мы знали, что происходит с новой летучей скалой, на которой стоит Санктафракс: потеря летучести, постепенное разрушение. Но мы никак не связывали распад летучей скалы Санктафракса с состоянием наших бесценных летучих камней. Но скоро всё изменилось. Сначала стали прихо дить дурные вести: тяжёлые торговые суда один за другим падали на землю и разбивались. Затем пришёл черёд буксиров, купеческих кораблей, патрульных лодок. Лиги пришли в упадок, и постепенно небо над Нижним Городом опустело. Настали ужасные времена, мальчик. Ужасные.

Поначалу мы, воздушные пираты, обрадовались: ситуация играла нам на руку. Ночь за ночью мы совершали налёты на Дорогу через Великую Топь, прекрасно понимая, что никому не под силу преследовать нас. Более того, наши корабли стали единственным транспортным средством для спасающихся бегством жителей Нижнего Города, — он многозначительно потёр указательный и большой пальцы, — конечно, за определённую плату. — Капитан тяжело вздохнул. — И тогда произошло это.

Плут ждал, затаив дыхание. Капитан Гриф почесал бороду.

— Мы считали себя умными, — продолжал заключённый. — Мы думали, что нам удастся избежать заразы, если наши корабли будут держаться подальше от Нового Санктафракса. Но мы жестоко ошибались. Мы не знали, и никогда не узнаем, откуда берётся эта болезнь: переносится ли она по ветру или зарождается внутри самого камня. Шёл третий день четвёртого квартала, когда наш воздушный корабль, «Тучегон», самое прекрасное судно из всех известных мне двухпалубников, настоящий красавец, внезапно, как подстреленный птицекрыс, рухнул на землю в Дремучих Лесах и разбился на мелкие кусочки. Наконец и пас поразила Каменная Болезнь.

Что-то нужно было делать, если мы не хотели погибнуть один за другим. Нужно было собраться и обсудить наши планы на будущее. Я разослал гонцов — целую стаю птицекрысов — с известием, что сходка состоится в следующее полнолуние в местечке под названием Глухоманка. Именно там, у подножия нависших над бездной скал, на самом Краю, примостившись у отвесной стены, мы и решили провести собрание всего нашего воздушного флота.

— Армада Мертвецов! — выдохнул Плут.

— Значит, ты слыхал о ней?

— Конечно, — ответил мальчик. — Все о ней знают. — Плут не стал упоминать, что конкретно он знает об Армаде. Говорили, будто это было сборище вероотступников, раскольников, беглецов и прочих самых отъявленных негодяев с Великой Топи.

Капитан Гриф в задумчивости покачал головой.

— Ах, какая это была ночь! — пробормотал он. — Мы плыли по небу вместе в тот последний раз, от туманных Краевых Земель до безлюдных просторов Великой Топи. И там все как один спустились вниз. Испуганные появлением великанов, вокруг нас вились белые вороны, хлопая крыльями и надрывно крича. Мы сели на вязкую, топкую трясину. — Он помолчал. — Это было добрых тридцать пять лет тому назад, но я всё вижу как вчера.

Плут окинул взглядом бескрайние просторы Великой Топи.

Последний воздушный пират - i_042.jpg

— Как здесь уныло, — вздохнул он.

— Но мы пробрались через топь, — продолжал капитан Гриф. — Флот воздушных пиратов — это была неплохая команда, чтобы организовать поселение. А то, чего нам недоставало, мы могли пойти и взять. — Он ухмыльнулся, обнажив редкие зубы. — То налёты на Дорогу через Великую Топь, то стычки со шрайками. — Узник поцокал языком. — В те времена редко кто не слышал это имя: капитан Гриф Мёртвая Хватка.

— Капитан Железная Хватка! Вот что я пытался вспомнить… — вскричал Плут.

— Это мой отец, — тихо произнёс капитан. — Его хладнокровно казнили шрайки, кровожадные, мерзкие, хищные твари. О Небо, как бы мне хотелось свернуть шею каждой гадине!

— Значит, шрайки убили его. — пробормотал Плут.

— Да, парень, на этой гнусной Свалке Мертвецов, — отвечал узник. — И всё же он умер благородной смертью — он погиб, чтобы спасти жизнь другого.

— Правда?

Смахнув слезу, капитан Гриф кивнул:

— Ты, наверное, не слышал о нём. Его звали капитан Прутик, и шрайки хотели убить его.

— Конечно же, я слышал о нём! — воскликнул Плут. — Найдёныш, которого воспитали лесные тролли из Дремучих Лесов. А потом он стал самым знаменитым капитаном воздушного корабля! Кто не знает его имя?

— Ну, — промычал капитан Гриф, выпятив грудь, насколько ему позволяла это сделать тесная клетка, — возможно, не самым знамени тым. — Он помолчал немного. — Итак, капитан Прутик был приговорён к смерти за какое-то страшное преступление против шраек, и они собирались предать его ужасной казни: бросить на растерзание кровопийцам вжик-вжикам. Но тут вмешался мой отец и пожертвовал собой ради него.

— Он, наверное, был очень храбрым. — сказал Плут.

Капитан Гриф шмыгнул носом и снова смахнул слезу со щеки.

— Конечно. И благородным. — Капитал Гриф задумался на секунду. — Если бы хоть что-нибудь осталось от него, я бы смог его похоронить или взять себе что-нибудь на память. Но ты наверняка знаешь, кто такие вжик-вжики. Когда они закончили свою работу, от отца не осталось ни кусочка.

Плут сочувственно кивнул и уважительно помолчал немного, прежде чем задать мучивший его вопрос:

— А куда делся капитан Прутик? Что с ним сталось? Он с вами, в Армаде Мертвецов? Или…

— Или? — переспросил капитан Гриф.

— Правда то, что про него рассказывают? — продолжал Плут. — Что он был единственным, кто отказался бросить свой корабль и улетел на нем назад, в Дремучие Леса? И что он живёт там до сих пор в полном одиночестве, бродит туда-сюда все дни напролёт, а ночью спит в коконе, из которого вылупилась Птица-Помогарь?

— Он действительно улетел в Дремучие Леса, — сердито буркнул капитан Гриф. — Что до остального, то мне ничего не известно. Конечно, до меня доходили всякие россказни. Многие его видели. И даже слышали: кое-кто из очевидцев даже утверждал, что он по ночам распевает песни под луной. — Капитан пожал плечами. — Естественно, ко всем этим слухам нужно относиться с большим сомнением. — Внезапно он насторожился. — Шрайки! — тревожно прошептал он. — Тебе лучше исчезнуть.

— Шрайки! — подпрыгнул Плут. Он обернулся и увидел трёх безвкусно разукрашенных охранниц, которые медленным шагом двигались в их направлении. Плут, съёжившись, укрылся в тени.

Одна из них зловеще щёлкнула костоломом. Три пары жёлтых глаз пронзили темноту и, как показалось Плуту, уставились прямо на него.

— Недолго тебе жить осталось, болотное отродье, — ядовито ухмыльнулась шрайка, возглавлявшая группу. — Ну, где же твои дружки? — Откинув голову назад, она забулькала клокочущим злобным смехом.

Затем, повернувшись, как по команде, все трое поцокали назад через площадку.

— Уф! — выдохнул Плут. — А я уж подумал…

— Тебе повезло, — сказал Гриф Мёртвая Хватка. — Но тебе пора уходить. Спасибо за еду и питьё, — поблагодарил он. — И за то, что выслушал меня.

— Не за что, — ответил Плут. — Желаю удачи, — чувствуя себя неловко, прошептал он.

С тяжёлым сердцем Плут побрёл обратно к своей походной койке. Его последние слова казались ему самому издёвкой в такой ситуации. «Желаю удачи»! Ничего себе! О чём он только думал? Магда, повернувшись на другой бок, что-то тихо пробормотала во сне. Рядом с ней шумно храпел Стоб. Плут прижался щекой к мягкому соломенному матрасу и сразу же провалился в сон.