— Смотри как Джимми спит, — сказал один из них.
— Да, пузыри пускает совсем как младенец, — согласился его напарник. Он понизил голос и предложил. — Давай мы ему на следующее дежурство сунем в рот соску. У тебя они должны быть.
— А как же, — ухмыльнулся второй картежник. — С моими двоими парнями просто беда, эти соски раскиданы по всему дому. С близнецами такие хлопоты...
Договорить он не успел, вспышка взрыва осветила экраны дисплеев, чуть раньше дрогнул пол. Через несколько секунд отдаленный грохот подтвердил самые ужасные предположения охранников.
— Тревога! — закричал многодетный отец, отшвыривая в сторону кресло с ошалевшим, ни чего не понимающим со сна негром и врубая на полную мощность сирену.
В это время банда аль-Ваххаба уже вливалась в образовавшуюся в воротах дыру. Двое остались у этого новообразовавшегося входа, остальные бегом проследовали дальше. По ходу дела они разделялись, растворяясь в огромном пространстве машинного зала. Гулко прозвучали две отдаленных очереди, но аль-Ваххаб даже не повернул в ту сторону голову. Все шло как надо, по тщательно разработанному плану.
Через пять минут они ворвались в пультовую управления блоком реакторов. Предупрежденная охраной смена дежурных попыталась заблокировать дверь, но заряд пластита разнес ее в щепки. Два дежуривших на блоке охранника тут же принялись обстреливать из пистолетов дверной проем, но ответный огонь сразу нескольких автоматов уложил их в несколько секунд. Под визг девушки-оператора в зал ворвались террористы. Али только мотнул головой, и через пару минут вся дежурная смена, пять человек, превратившись в заложников оказались лежащими связанными вдоль дальней стены зала. На месте главного оператора уже сидел Осман. У него совсем не осталось сил и по знаку ядерщика Муса возил его на кресле от одного компьютера к другому.
Бой шел уже на всех подходах к зданию блока. Устроившись в одном из кресел главарь террористов по очереди получал сообщения от своих людей. Охранников оказалось гораздо больше чем он предполагал, и подготовленны они были неплохо. Трое ваххабитов были уже убиты, еще как минимум четверо ранены.
— К ним прибыло подкрепление, — доложили с главного входа. — Полицейские. Их человек сорок, все с автоматами. Мы долго не продержимся!
— Сколько тебе надо времени? — крикнул аль-Ваххаб Осману. Тот в ответ поднял палец.
— Час? Хорошо, ты получишь его.
Он обернулся к чемоданчику спутниковой связи и набрал номер.
— Алло, это приемная президента Соединенных Штатов? Соедините меня с Маккреди. Кто говорит? Говорит человек только что захвативший вашу атомную электростанцию на Западном побережье.
Вместо связанного ответа аль-Ваххаб услышал нечто напоминающее бульканье, и от всей души захохотал.
Когда секретарь доложил о его звонке президенту тот как раз разговаривал о сложившейся ситуации по телефону с министром обороны Питером Вульфом. Он не стал класть телефонную трубку, а просто поднял другую.
— Маккреди слушает.
— Президент, это говорит небезызвестный вам Али аль-Ваххаб. Атомная электростанция в моих руках. Надеюсь ты не хочешь что бы я ее взорвал?
Лоб президента покрылся потом.
— Нет, — еле выдавил он.
— Тогда слушай мои условия. Во-первых, пусть охрана прекратит обстрел блока, не дай боже они попадут куда не надо. Во-вторых, пусть твой флот покинет зону Персидского залива. И в третьих, приготовь нам «Боинг-747» с полными баками и миллиардом долларов на борту. Все ясно?
— Хорошо, мы обсудим ваши предложения.
— Я позвоню через десять минут.
Положив одну телефонную трубку Маккреди спросил в микрофон другой.
— Ну, что скажешь, Пит?
— Нельзя идти у них на поводу. Надо выбить их со станции любой ценой.
— Но тогда они взорвут ее! Это же второй Чернобыль!
— У них не получится. Вряд ли у них с собой много взрывчатки. Они могут нанести урон станции, но взорвать реактор это не реально.
Президент погрузился в раздумья. Время шло, и он наконец принял решение.
— Я думаю они не пойдут на это. Все таки не зря он запросил самолет и деньги. Я все понимаю, Пит, но я не могу рисковать. Передай приказ прекратить огонь.
О его решении аль-Ваххаб узнал еще до повторного звонка.
— Али, они прекратили огонь, — доложили с одного из его постов. Когда и все остальные подтвердили это, аль-Ваххаб захохотал.
— Хвала аллаху, он затмил неверным разум!
Ровно через час по знаку Османа Муса отвез кресло физика от пульта. Тот откинул голову назад по его бледному, бескровному лицу тек болезненный пот.
— Готово, — еле слышно сказал он.
— Когда? — спросил Али.
— С минуты на минуту. Я перекрыл подачу воды на охлаждающий контур, вывел реактор на максимальную мощность и отключил все защитные программы. Давление внутри реактора растет. Это будет судный день.
— Хвала аллаху! — сказал аль-Ваххаб, опускаясь на колени. Вслед за ним в молитве склонились и все остальные террористы. Никто из них не видел как физик вытащил тонкий футлярчик для лекарств.
— Они думали что это не возможно, что у них совсем другой тип реактора, чем в Чернобыле. Вы недооценили Османа. Умрите и вы все такой же смертью как я, — пробормотать он перед тем как сунул под язык таблетку цианита. Когда молитва кончилась и все поднялся на ноги ядерщик был уже мертв. Но начатое им продолжало развиваться в необратимой последовательности. Уже через пять минут, а не через пятнадцать, как предполагал Осман, начался саморазгон реактора, мощность цепной реакции в сто раз превысила запланированную. За доли секунд тепловыделяющие элементы раскалились, разорвав цирконивую оболочку осколки урана разлетелись и застряли в толще графитового замедлителя. Давление в каналах теплоносителя многократно возросло, началась реакция воды и пара с цирконием и графитом, при этом начал бурно образовываться водород и окись углерода. Чудовищная сила этих горючих газов разорвала металлическую оболочку реактора, воздух устремился в активную зону, образуя адскую смесь водорода с кислородом и окисью азота.
Как раз в это время со стороны Сан-Франциско к станции подлетал большой, армейский геликоптер фирмы Сикорского «Сихоук».