— Это как? — удивился тогда Реза.
— В России хорошая водка, а мы не будем проходить таможню. Легко можно протащить на борт бутылок десять. Я уже так делал когда сопровождал делегацию нашего менжлиса в Казань. В этот раз надо взять больше.
Реза поежился. Хотя нравы в Иране постепенно начали смягчаться, но алкоголь по прежнему был под запретом, и за торговлю спиртным, а тем более и контрабанду по законам шариата можно было попасть в руки палача и легко лишиться не только руки, но и головы.
— Не бойся, у меня все схвачено, — подбодрил его сержант. — Водка у них в России дешевая, не дороже доллара. Зато знаешь сколько дают за бутылку водки на черном рынке?
Он шепнул цифру на ухо солдату и у того округлились глаза.
— В самом деле?
— Да! Будешь себя хорошо вести, я тебе дам одну треть суммы.
Реза думал недолго. Конечно, страшно попасть в руки стражей исламской революции, но еще больше ему хотелось жениться, а с получки простого солдата калым для выкупа невесты не накопишь. Он уже два раза участвовал в подобных аферах хитрого сержанта, по мелочам привозившего из-за границы контрабандный товар, и полученные за это деньги ощутимо пополнили его копилку. Полчаса назад, коротко переговорив с каким-то русским в замасленном комбинезоне на странном языке наполовину стоящих из жестов, Харази умотал с ним на машине в город. И вот теперь Реза один мерно выхаживает около самолета, стараясь не думать о том, что будет, если их все же поймают с этими бутылками. Неожиданно его внимание привлекло странное событие. В каких-то двадцати метрах от хвоста самолета в огромных воротах громадного ангара открылась небольшая калитка, и на свет божий появилась девушка в синем халате, простоволосая, с красным пластиковым ведром в руке. Выплеснув из него воду на бетон девица в упор уставилась на солдата в странной, доселе не виданной ей форме бледно-салатового цвета. Реза даже вспотел от напряжения. В его стране большинство женщин ходили в парандже, и эта русская казалось ему просто голой. Короткий халат был чуть выше колен, обнаженные руки, шея. Русые волосы были резинками перетянуты в два торчащих в разные стороны хвоста, зеленые глаза показались ему просто невероятно огромными, кожа неестественно белой, а губы кричаще красными.
«Наверно такими бывают гурии в раю», — подумал парень, явно чувствуя как малы стали ему его штаны. А девка откровенно ему подмигнула, открыла дверь и скрылась в ангаре. Еще пару минут Реза бессмысленно таращился на ворота ангара, потом уже хотел повернуться и уйти к трапу, даже поднял винтовку на плече, но тут дверь снова открылась, и опять появилась она. Переступая через высокий порог девушка подняла ногу и в проеме ее халата солдатик увидел почти всю ее до самого причинного места, даже матово блеснувшую белизной трусов. За всю свою двадцатилетнюю жизнь солдат не видел ничего подобного. Это бросило его в жар. Реза три раза за деньги переспал с сорокалетней соседкой вдовой, но все это было тайно, ночью, не зажигая огня. А девица как ни в чем не бывало прошлепала к большому пожарному ящику с песком и, усевшись на него, начала есть яблоко, беззаботно побалтывая своими толстыми, неестественно белыми ногами. Съев одно яблоко она вытащила из кармана второе и показала его по прежнему пребывающему в столбняке иранцу.
— Хочешь? — спросила она. — Ну, иди сюда!
Жест ее руки не оставил ни какого сомнения, и Реза, автоматически пилотируемый основным животным инстинктом, на ватных ногах отправился к пожарному ящику.
— Хочешь яблоко? — снова спросила девушка, бесцеремонно разглядывая мокрое от пота лицо этого смуглого, довольно симпатичного парня. — Меня зовут Валя, а тебя как?
Тот не понял ни чего, девушка хотела еще раз его переспросить, но потом уставилась на самую заметную теперь часть его тела.
— Ого! По моему ты вовсе не яблочка хочешь.
Она откровенно потрогала гульфик солдата рукой, и Реза чуть не взорвался от этого прикосновения.
— Ну тогда пойдем, — и, бесцеремонно подхватив парня под руки, она повела его вглубь ангара, оказавшегося складом старой, списанной техники. В этот момент Реза забыл о присяге, о воинском долге и обо всем остальном белом свете.
Между тем Боинг недолго оставался в одиночестве. Через сорок секунд после того как за ватными ногами солдата закрылась дверь, из-за угла ангара показались трое, в стандартной пятнистой форме без опознавательных знаков отличия на погонах, но с синими крылышками авиаторов. Бегом преодолев трап они скрылись внутри салона. Один из троих с пистолетом в руках остался около входного люка, целью остальных была кабина пилотов. Включив несколько приборов на панели управления самолетом новоявленные помощники ловко сняли одну из крышек с боку кабины и минут десять возились с ворохом электронных проводов, пристраивая к ним коробку размером с хорошую книгу. Закончив с подключением проводов один из добровольных техников продиктовал несколько слов по английски в микрофон мобильной рации. Увидев как дрогнули стрелки приборов он кивнул головой и бросив традиционное: «Окей» обесточил панель. На установку крышки ушло несколько секунд, еще через две минуты трио в камуфляже покинули самолет.
Они могли бы и не торопиться. Лишь через сорок минут после их ухода безмерно счастливый Реза на дрожащих от усталости ногах перешагнул через высокий порог калитки. Уже на улице он обернулся, но Валя, потерявшая оба своих воинственных хвоста, растрепанная и соловая только махнула рукой.
— Иди, иди отсюда! Надоел как пес!
Через час один из троицы побывавшей на иранском Боинге спустился вниз с башни управления полетами и удовлетворенно кивнул головой своему напарнику.
— Все нормально, связь устойчивая.
Говорил он явно на родном английском, а вот английский его собеседника сразу выдавал в нем происхождение, далекое от истинно англосакского.
— Окей! Пока все удачно.
Американец покосился в сторону. Там, в тенечке, стояла Валя, уже переодевшаяся в ужасно безвкусное, на его взгляд, белое, с синими незабудками платье.
— В каком она у тебя звании? — спросил американец.