В полутемном зале повисла напряженная тишина. Лица сидевших за столом были бледны и неподвижны.

«Трепещите, трепещите, черви безмозглые», — неприязненно подумал чародей и отступил назад, отводя со лба длинные пряди волос своей изуродованной рукой, похожей на клешню. Молодая женщина, сидевшая рядом с Ричардом, невольно вскрикнула и вцепилась в его рукав.

Впрочем, не только юная леди не могла без содрогания смотреть на изувеченную руку Саймона. Скрученная, словно сломанное крыло, правая рука мага приводила в трепет и побывавших во многих битвах доблестных рыцарей, покрытых рубцами и шрамами. Молва гласила, что руку свою Саймон Наваррский принес в жертву самому дьяволу — в обмен на право повелевать таинственными и могущественными силами ада.

— Знамения благоприятны, — торжественно произнес чародей.

Он в совершенстве владел своим голосом — низким, глубоким, при звуке которого все вокруг обращалось в трепет. Да, именно таким и должен быть голос Гренделя, демона из преисподней.

Ричард неожиданно и грубо отпихнул от себя женщину, прижавшуюся к его плечу, и тяжело поднялся на ноги.

— Скажи-ка, Грендель, — хрипло пророкотал он, — думал ли ты, что женишься, да еще на такой знатной девушке, как моя сестра?

— Что слышу я, милорд? — ответил Саймон, медленно поворачиваясь к Ричарду. — Мне всегда казалось, что ваши сестры — бастардки.

Наступила такая тишина, что было слышно, как падают с коптящих факелов на каменный пол тяжелые капли расплавленной смолы. Собравшиеся за столом поняли: начинается серьезная схватка. Вот только кто из них сильней — загадочный и вселяющий ужас маг или неудержимый в гневе Честный Ричард?

Правда, Саймону Наваррскому ответ на этот вопрос был известен — как, впрочем, и Честному Ричарду.

— Кровь де Ланей — самая благородная кровь во всем королевстве! — воскликнул Ричард, пошатываясь. — Тебе сказочно повезло, чародей. И пусть Элис не так красива, как ее младшая сестра, так что с того? Ведь по ночам все кошки серы, не так ли?

— А сами вы давно ли видели ее, милорд? — негромко спросил Саймон.

— Это отродье? С тех пор, как отвез в монастырь, забрав у матери. Но надежные люди донесли мне, обе девчонки превратились за эти годы в хорошеньких юных леди. Так что Элис будет славной женой для тебя, Саймон. Во всяком случае, твоя постель холод ной не останется!

— А что, если я захочу другую, ту, что красавица? — спросил Саймон.

— Но я уже сообщил Элис, что выдаю ее за тебя, — нахмурился Ричард.

— И теперь ваша светлость боится огорчить ее отказом, — негромко предположил маг.

Слово «отказ» прозвучало словно пощечина, и кровь, обильно разведенная вином, бросилась Ричарду в голову.

— Эти девки будут делать то, что я им велю! — прорычал он. — Пусть только попробуют перечить, я любой из них сверну шею! Ты желаешь взять в жены красавицу, маг? Будь по-твоему! Мне все равно. Женись хоть на обеих.

Саймон Наваррский низко поклонился своему господину, стараясь ничем не выдать своего волнения. Сказать по правде, ему было безразлично, которая из сестер Ричарда будет согревать ему постель. В конце концов и тот брак, и другой упрочит его положение. Важно сломить упрямство Ричарда, заставить его плясать под свою дудку. Разумеется, подобный брак не может не вызвать недовольства среди баронов Англии. Маг наживет себе новых врагов, но разве можно напугать этим Саймона Наваррского?

Черный маг из Соммерседжа в совершенстве владел не только голосом, но и секретами своего мастерства, и главной его тайной были многочисленные соглядатаи — верные и вездесущие. Вот и вчера из монастыря Святой Анны вернулась молодая женщина, которую посылал туда Саймон, и уже к утру он успел узнать от нее все, что его интересовало.

Младшая из сестер Ричарда, Клер, была капризна и упряма. Старшая, Элис, — тиха и покорна. И тоже хороша собой, хотя и не так красива, как Клер.

Но Айрис — так звали ловкую девицу, обученную подглядывать и подслушивать, — обронила фразу, которая заставила Саймона насторожиться.

Оказывается, Элис была умна.

Если Клер добивалась всего красотой и упрямством, то Элис — своей головой. Саймон мрачнел с каждой секундой, узнавая о том, что Элис владеет латынью и греческим, изучала философию и медицину.

«О нет, — подумал он, — иметь такую жену слишком рискованно. Недаром говорят: умная жена — сам сатана».

И тогда он решил, что возьмет в жены младшую. С ней будет проще. Можно будет выводить ее к гостям, наезжающим в Соммерседж-Кип, а там, глядишь, у красотки завяжется роман с каким-нибудь прекрасным рыцарем… И пусть себе развлекается. В конце концов, для того, что задумал Саймон, свободные руки важнее, чем верная жена.

Однако как легко согласился Ричард исполнить его каприз. Добрый, добрый знак! Подтверждение того, что власть Саймона Наваррского в самом деле становится воистину безграничной.

«Ничего, скоро я заставлю тебя клевать крошки с моей руки, — злобно подумал о своем господине Саймон. — Я приучу тебя считать мои мысли твоими собственными мыслями, мои желания — твоими!»

— Мечты о грядущем счастье согревают мне сердце, милорд, — сказал он вслух, упиваясь про себя циничной двусмысленностью своих слов. — Но окончательный выбор я сделаю лишь после того, как увижу обеих.

— Счастье? — ухмыльнулся Ричард. — Не знаю, будешь ли ты счастлив, маг. Мне кажется, что на свете нет женщины, способной сделать счастливым настоящего рыцаря. Все они одинаковы, да простит меня за эти слова моя благоверная женушка Хедвига, чтоб ей сгореть в адском пламени! Мои сестры вскоре будут здесь. Могу себе представить, как обрадуется Элис, узнав о том, что ей удалось избежать супружеского ложа!

— Любого, милорд, или только МОЕГО? — негромко спросил Саймон Наваррский.

И без того багровое лицо Честного Ричарда потемнело от прихлынувшей крови.

— Любого? Ну, уж нет, черт побери! — крикнул он. — Эта вздорная девица просила у меня позволения стать монахиней, но я никогда не позволю ей этого! Еще чего не хватало — дать пропасть такому богатству, как моя сестра. Нет, она все равно выйдет замуж за того, на кого я укажу. Не выдам ее за тебя, значит, выдам за другого — богатого и знатного, за того, кто сможет стать мне надежной защитой и опорой!

— Опорой? В чем именно, милорд?

— Не суй нос не в свое дело, шарлатан, — недовольно пробурчал Ричард. Он прищурил покрасневшие, набухшие от вина веки. — Скажи-ка нам лучше, что говорит твой проклятый вонючий дым о том, скоро ли прибудут мои сестры.

Разумеется, проклятый вонючий дым ни о чем не мог сказать Саймону Наваррскому, однако все, что нужно, Саймон узнал прошлой ночью от верной Айрис.

— Не позже, чем через два дня, милорд, — ответил маг.

— Всего два дня? — Ричард качнулся вперед и, перегнувшись через стол, ухватил мага за одежду своими мясистыми ручищами. — Тогда мы должны приготовиться! Ведь я выдаю замуж свою сестру, не кого-нибудь. И пусть она выходит за такое ничтожество, как ты, — все равно: выкатить из подвалов бочки с самым лучшим вином! Травить оленей! Жарить быков! Выверить все флаги на башнях!

Он отпустил Саймона, гулко хлопнув его при этом по плечу.

— У меня нет слов, чтобы высказать свою благодарность и признательность, милорд, — выдавил сквозь стиснутые зубы маг.

— К дьяволу твои слова, все равно они никогда ничего не значат! — оттолкнул его от себя Ричард. — Свадьба! Подумать только, свадьба моей сестрички! Я готов заплакать от радости!

Он смахнул набежавшую на глаза пьяную слезу и неожиданно резко сменил тон:

— Проклятье, но нам же придется ждать, покуда моя благоверная леди Хедвига не вернется из паломничества по святым местам, разрази ее гром! — Ричард поморщился так, словно хватил неразведенного уксуса. — Ей нужно будет самой присмотреть здесь за всем. Хозяйка, чума ее побери!

С этими словами он подхватил за талию молодую женщину, сидевшую рядом с ним, и потащил ее к выходу.

По виду красотки было ясно, что она готова к любым услугам.