С другой стороны, что теперь делать? Я видел эти счастливые глазища брата на фотографии. И прекрасно понимаю, что чувство взаимно — он тоже нравится Каролайн. Пока что просто «нравится» и об ответной влюблённости речи не идёт, но в таких делах всё может произойти очень скоро.

— Знаешь, я ведь в людях разбираюсь, — сказал я. — Я вижу, что Артём готов ради Каролайн на всё. И она это чувствует. Надо помогать.

— Каким образом? — сестра добила бокал вина. — Артефакты ты не хочешь. Как говорится, критикуешь — предлагай.

— Предлагаю, — согласился я. — Сделаем могущественные артефакты…

— Эй!

— Но не для него и не для неё, — улыбнулся я. — Я ведь всё-таки префект Дорсодуро. Попробую поговорить с Абрамом и придумать какую-нибудь систему модернизации. Подадим заявку, Артём её выиграет, получит контракт.

— Кумовство? — одобрительно кивнула Аня.

— Ну да, — хохотнул я. — А чего ж плохого? Если бы Артём по жизни преимущественно ковырялся в пупке, ставить его на производство артефактов для города было бы странно. Но так всё, вроде бы, сходится. Так вот! Официально всё разыграем, и станет наш милый братик очень полезным для города человеком. Там, глядишь, до Дожа весточка дойдёт о том, как в Дорсодуро всё здорово, и Артёму прилетит заказ из Дворца.

— Хм-м, — задумалась Аня. — В том, что получится, я не сомневаюсь. Артём шарит. Но всё равно мелковато это как-то для дочери мирового магната. Может что-то ещё придумаем?

— Придумаем, — кивнул я. — Не знаю пока что, но будем думать.

— Думать — весело, — сказала Аня, вот только повеселиться у нас с ней сегодня не получилось. Замотанные тяжёлым днём, мы тупо помолчали пять минут и решили, что мозговой штурм можно вполне перенести на завтра.

— Поговорю с Каролайн лично, — сказал я. — Прямо сегодня и прямо сейчас. Надо бы извиниться за происшествие, потому что одержимый не должен был к ней даже на пушечный выстрел подойти.

— Ну… извиняйся, раз надо, — улыбнулась Анна Эдуардовна. — Кто же тебе запретит? А я пошла.

— Стой! — тормознул я сестру, когда она уже собиралась встать из-за стола. — Слу-у-у-ушай. Я тут кое-что понял.

— И что же?

— Смотри, как получается: я уже почти женат, Артём тоже себе цель наметил. Понимаешь, что это значит?

— Это значит, что скоро две свадьбы, а не одна, — сказала Аня, прикидываясь шлангом.

— Ну да, — улыбнулся я. — А ещё это значит, что у нас ты одна холостая осталась. Непорядок как будто бы.

— Не-не-не-не-не! — запротестовала сестра. — Даже не думай! Я птица вольная, ничего такого не планирую. Мне на свободе нравится, вообще без вариантов.

— Присмотрись к Рафу, — прямо сказал я, на что Анна Эдуардовна разразилась показательно громким хохотом. — Без шуток говорю, — повторил я. — Присмотрись. Ты же видела, как он на тебя смотрит? Видела. И я видел, как ты иногда посматриваешь на него.

— Ой, — отмахнулась сестра. — Знаток душ человеческих. Не неси чушь. Всё! Я ушла!

— Уточка говорит: зря-зря-зря, — прошептал я сестре вслед.

Остался на летнике один и задумался. О том, преимущественно, что мой дар очень специфичен и действительно помогает мне разбираться в людях. Иногда мне даже кажется, что я в будущее умею смотреть.

Однако! То, что случилось с Артёмом, я почему-то даже предугадать не мог. Мой замкнутый на своих артефактах и зельях братишечка увлёкся живым человеком. Шок. Практически сенсация.

— Ладно, — я поднялся с места. Затем зашёл в «Марины», быстренько сказал Джулии, что мне надо навестить Абрама и узнать, как у него дела после того, как нам подкинули мокрого мужика, и ушёл.

Шёл-шёл, но не дошёл. Уже почти добрался до префектуры, как меня перехватили люди Дожа. Десяток гвардейцев.

— Синьор Маринари, — один из них вышел вперёд. — Вас срочно просят прибыть во Дворец.

— Ведите, — вздохнул я и тут увидел ещё одну необычную гондолу.

Примерно такую же, как у департамента чрезвычайных происшествий, но всё же немного другую. Тоже в броне, но в броне чуть более элегантной — с позолоченными вензельками. Но что самое удивительное:

— Паруса? — спросил я у гвардейца. — А как вы по городу перемещаетесь? Я имею в виду…

— Мосты, синьор Маринари, — перебил меня служака. — Вы имели в виду мосты. Паруса складываются, когда лодка заходит под мост, так что не переживайте.

— А на кой-они вообще нужны? — из чистого любопытства спросил я. — Они дополнительную скорость придают, что ли?

— Нет, — ответил гвардеец. — Просто красиво.

— Красота ради красоты? — улыбнулся я. — Интересно как. По-венециански.

С тем мы сели и поплыли. Промчались с ветерком, и в итоге уже через пятнадцать минут я спускался в подвал Дожа. В то самое место, где он принял меня впервые. Интересно, этот его ритуал до сих пор идёт?

— Добрый вечер, — кивнул я, заходя на позолоченную гондолу.

— Добрый, Маринари.

Дож выглядел устало. Причём мне показалось, что устал он не от того, что мешки ворочал, а от того, что переживал. Переживал, переживал, переживал, и так много часов подряд. А значит дело плохо.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказал градоначальник. — У нас ЧП.

— Вот как?

— И не только у нас, Маринари. Под угрозой не только Венеция. Увы и ах, по всему миру активизировались одержимые. И они действуют.

— В каком смысле «действуют»? — уточнил я.

— Сейчас поймёшь. Смотри, что у меня есть, — с тем Дож взял стопку бумаг, на которых стоял гриф «секретно» на самых разных языках мира, и протянул мне. — Гляди, что у меня есть. Прогляди неспеша и скажи, что ты по этому поводу думаешь.

Ну а я и проглядел. Бумага первая гласила о том, что в Испании на днях был похищен некто Педро Гонсалес. Учёный, который судя по бумагам работал над зельем, позволяющим изгонять одержимых. И который, — опять-таки судя по бумагам, — подошёл в своей работе очень-очень близко к успеху. А похитили его прямо из лаборатории.

— Хреново, — пробубнил я и перелистнул бумагу.

Ещё одна сводка, согласно которой одержимые прямо посередь дня спёрли ещё одного учёного, Франсуа Дюбуа из Франции. И этот учёный, — вот так сюрприз! — занимался примерно тем же самым, что и испанец. Вот только преуспел чуть сильнее. Он создал артефакт, при непрерывном контакте с которым одержимый покидал занятое дело спустя двадцать восемь дней. Долго, конечно, однако оно работало.

— Очень хреново, — прокомментировал я и продолжил листать.

Итого у меня в руках оказалась целая стопка таких вот развесёлых историй. Внезапно, одержимые по всему миру начали очень яростно атаковать тех, кто пытается с ними бороться. И вот оно что, получается. Нападение на Каролайн теперь не кажется мне таким загадочным.

— Ну? — спросил Дож. — Знаешь, что всё это значит?

— Уже знаю, — признался я. — Есть у меня человек в команде, который как раз работает над этой же проблемой. И сегодня днём он тоже был атакован.

— Печально, — покачал головой Дож. — Я мог бы пообещать тебе, что выделю охрану. Да и выделить её мог бы, вообще без проблем. Однако боюсь, что охрана не поможет.

— Это почему?

— В каждом втором случае, — Дож мотнул головой в сторону сводок. — Похищение совершается руками охранников. Удобно, да? Одержимые вселяются в тех, кто должен защищать учёных. То есть в тех, кому они доверяют.

— Подло.

— Ещё как! Однако есть в мире люди, которые отбили нападение, — сказал дож. — И вот что я думаю, Маринари. А почему бы тебе на время не закрыть свой ресторан и не сфокусироваться на задаче с одержимыми? Долг Оливаресу тебя больше не гнетёт, а мы в Венеции только-только начали выходить на положительные результаты, так что…

— Нет-нет-нет, — отрезал я. — Ресторан я не закрою, это исключено. Без «Марины» я с ума сойду. Но это не значит, что я не помогу в борьбе с одержимыми.

Градоначальник явно заинтересовался.

— Как именно?

— Открою вам секрет, синьор Дож. Кажется, у меня есть уже два человека, которые умеют изгонять эту пакость…