С тем я выскочил в зал и увидел, как моя кареглазка разговаривает с белобрысым незнакомцем, который присел в самом неприглядном углу. На мужике лица не было. Хмурый, потерянный, во взгляде тоска. И даже лучезарная улыбка Джулии, которая по идее должна радовать всех, ну а особенно мужчин, ему была как-то по боку.

— Что случилось? — шепнул я девушке, когда та наконец приняла заказ и отошла от стола.

— Без понятия, — покачала головой кареглазка. — Кто-то, видимо, просто не в настроении. Что не предложи ему, всё не то.

— Ну так давай мимо меню поработаем, — предложил я. — Ничего поварам пока что не говори, я сам приму заказ.

Осмотрев китель на предмет пятен, я пригладил волосы и подошёл к столу.

— Добрый день! — мужик так же грустно поднял на меня взгляд. — Артуро Маринари, хозяин этого заведения. И в моих интересах сделать всё, чтобы мои гости были довольны. Если вас сможет порадовать блюдо, приготовленное специально под заказ, только скажите. Сеньор… м-м-м?

— Антонио, — сказал мужик.

И одного лишь произнесённого имени мне хватило, чтобы спалить акцент.

— Гхым, — прокашлялся я. — Из вас такой же Антонио, как из меня Артуро, — сказал я по-русски и указал на соседний стул. — Вы позволите?

И надо было видеть, как расцветает мужик. Как в мутных глазах начинают проблёскивать искры жизни, и как проступает улыбка на сумрачном лице.

— Конечно! Садись, земеля!

— Джулия! — я подозвал свою официантку и на ушко продиктовал ей то, что ей надлежало передать поварам. — Всё запомнила?

— Угу, — кивнула девушка и умчалась на кухню.

Ну а мы с Антоном начали знакомиться. Причём его даже спрашивать ни о чём было не нужно. Белобрысый прорвался сам — видно, никак не мог наговориться на родном языке. Всё про себя выложил.

Итак: Антон Гореликов оказался русским аристократом. Членом посольской миссии, который по долгу службы обязан был жить в Венеции. Тридцать пять лет, жена и трое детей. Самый младший из которых, к слову, урождённый венецианец и никогда не видел родину своих предков.

— Прошу, сеньор Артуро, — и тут Джулия вынесла с кухни поднос. — Всё, как вы и заказывали.

А на нём — сказка. Рядом с дымящейся, блестящей от сливочного масла отварной картошечкой лежала сельдь. Прокладкой холодного от горячего стала горка красного лука, порезанного на тоненькие колечки и хорошенечко пожмяканнаого в маринаде. Рядом соусник с горчичным соусом, хлебница с кусочками бородинского и, конечно же, графинчик водки.

— Ты… Я… Артур… Я…

Мой гость от такого потерял дар речи. Осмотрел наш стол голодными глазами и без утайки всплакнул. Ругался матом, но явно что от счастья. Просто перебирал все известные ему слова.

— Ну хватит-хватит. Ты же недалеко живёшь, я надеюсь? Специально для тебя буду держать в меню что-нибудь вот такое. Особенное.

— Спасибо, Артур! Спасибо!

Ощущать на щеке поцелуй венецианки было гораздо приятней, но и это ничего. Антон вскочил с места, сгрёб меня в объятия, расцеловал, а затем уткнулся в плечо и продолжил плакать. Экак его тоска срубила…

— Выпей, Антош, выпей.

— А ты?

— А я бы с радостью, но мне ещё в управу сегодня идти. Не поймут.

— Тогда я сейчас одну махну, — Гореликов начислил себе одну рюмочку, а затем отодвинул графин. — А остальное ты прибереги, ладно? Как время будет, посидим, поговорим. Мне-то сейчас тоже бежать нужно.

А я и не был особенно против. Обойдутся господа венецианцы без пропитанного водкой бисквита. Мы её вместе с Его благородием Гореликовым внутрь употребим.

Что ж… мои слова насчёт управы не были отмазкой. И мне действительно нужно было поспешить. Пропустить то, как Антон махнул рюмку, занюхал хлебушком и закусил с вилки, на которую любовно наколол всего и по чуть-чуть, я не мог. А вот дальше не остался.

— Увидимся! — крикнул я, оставляя счастливого Гореликова в зале, и вышел на улицу.

Уверен, что у Джулии сегодня будут очень щедрые чаевые.

Но к делу! Как-то незаметно, с того момента как я решил взять «Марину» прошла неделя, а это значит сегодня мне нужно было отметиться в городской администрации. Никаких строгих отчётов! Подозреваю, городу нужно это лишь с той целью, чтобы удостовериться в том, что я до сих пор жив. Однако сам я рассчитывал получить от этой встречи чуточку больше…

— Сеньор Греко! — по-итальянски радостно крикнул я, заходя в уже знакомый кабинет. — Как вы⁈ Как семья, как здоровье⁈

— Всё прекрасно, сеньор Артуро…

Габриэль явно не ожидал увидеть меня вновь и потому сперва опешил.

— А вы?

— И я прекрасно! — с тем я поставил на стол Греко любовно собранные корзину с особенно заряженными круассанами. — Цвету и пахну!

— То есть вы…

— Работаем, — серьёзно кивнул я. — И более того, я настоятельно приглашаю вас зайти как-нибудь ко мне в «Марину» и увидеть всё собственными глазами. Так. Где нужно поставить подпись?

Греко молча полез искать бумагу в столе, а я тем временем живо описывал своё меню. И сам ресторан, и команду, и то как дружно-весело строится наша работа.

— Значит, место вас всё-таки приняло?

— Ещё как, сеньор Греко! — подмахнув нужную бумажку, я отдал её Греко. — Ну так что? Бронировать для вас столик на сегодняшний вечер?

— Боюсь, что… нет. Благодарю за приглашение, но выбираться в Дорсодуро, да ещё и вечером.

— Значит, в другой раз, — пожал я плечами.

Мне ведь на самом деле и без него гостей хватает. А вся эта показная душная вежливость была лишь для того, чтобы было проще перейти к следующему вопросу:

— Сеньор Габриэль. Как видите, место меня приняло и бизнес действительно заработал. Отсюда вопрос. Быть может, в городской программе восстановления проблемных мест есть какой-то пунктик насчёт дополнительного финансирования?

— Прошу прощения?

— «Марина» работает не в полную силу, и мне тяжело это видеть. Рано или поздно мы сможем приблизиться к максимальным мощностям, но я бы всё равно предпочёл «рано». И небольшие инвестиции извне могли бы этому поспособствовать.

— Кхм, — задумался Греко, принюхиваясь к круассанам. — Хорошая попытка, сеньор Маринари, но нет. Боюсь, что вынужден вам отказать. Прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы.

— Ага, — кивнул я. — Значит, есть смысл зайти чуть позже?

— Месяц, — предположил Греко. — Быть может, два. Мне нужно веское основание на то, чтобы просить у города деньги для «Марины». Не буду врать, решение принимаю именно я. И пока что я вам отказываю, Артуро.

А я его прекрасно понимаю. Для разнообразия, иногда нужно ставить себя на место другого человека. И будь я на месте Греко, поступил бы точно так же. Поэтому…

— Без обид?

— Какие могут быть обиды, сеньор Греко⁈ Что ж, было приятно повидаться, — я пожал клерку руку. — Забегу через неделю. А круассаны попробуйте обязательно! Причём чем раньше, тем лучше. Пока свежие, они особенно хороши…

Круассаны действительно оказались хороши. Аромат взял сеньора Габриэля за ноздри ещё до того, как чудаковатый ресторатор покинул его кабинет, и потому оставшись наедине он набросился на них в самую первую очередь.

Вкусно. Очень вкусно. Но, помимо этого, круассаны Артуро как будто бы заряжали какой-то странной, позитивной энергией. Хотелось жить и радоваться. Хотелось бегать, прыгать, смеяться и сливать куда-то всю эту энергию. Хотелось…

— Сеньор Греко? — заглянула в кабинет юная Валентина, казалось, безответно влюбленная в своего сурового начальника.

Хотелось…

Что произошло дальше, Габриэль не до конца осознал. Искра, буря, горящие глаза и первобытный рёв. В режиме «эге-гей!» прошло не меньше часа, и вот: на дрожащих ногах, его растрёпанная помощница кое-как выбиралась из кабинета. На лице блуждает глупая, но счастливая улыбка, прическа растрепана, от косметики вообще ничего не осталось.

Но самое главное, что она позабыла про все свои вопросы, которыми с утра до ночи задалбывала сеньора Греко. И единственное, что её сейчас интересовала: