Кархад удивленно приподнял брови:
- Я? Мой король, мне такое вряд ли по плечу, я ничегошеньки в этом не смыслю!
Дэнбар усмехнулся:
- Умение - дело наживное и потому не главное, куда важнее - доверие, потому что его, раз утратив, уже не вернуть. Залог успеха - поставить во главе человека пусть неопытного, но честного. Такого, которому я могу доверять. Ты доказал, что присяга тебе дороже жизни, что ты достоин своего отца, потому я назначаю тебя на должность, где именно верность, честь и совесть важнее всех прочих добродетелей. И твоя первейшая задача - не разоблачать продажных судей, а следить, чтобы твои люди, которые будут это делать, сами не стали продажными.
Кархад поклонился:
- Я буду счастлив исполнить вашу волю.
- Вот и славно. А теперь ступай, и на бал не опаздывай.
***
Норлаш медленно открыл глаза и моргнул. Доброго утра ему при этом никто не пожелал: во-первых, камера одиночная, во-вторых, здесь, в Яме, самом охраняемом узилище Цитадели Велькиона, на два этажа ниже уровня земли, неизвестно, когда утро, а когда вечер. Нет дня и ночи в мире вечной тьмы, разгоняемой лишь тусклыми факелами.
Он медленно перевернулся на бок и взглянул в щель под дверью, куда стражники просовывают еду и воду - пусто. Кормежка еще не наступила, или, может быть, стражники, разносившие пищу, решили оставить его голодным и жаждущим. Они частенько так развлекаются.
Маг медленно принял сидячее положение, стараясь не обращать внимание на тяжесть ошейника. За пятнадцать лет, что он провел здесь, Норлаш так и не привык к ошейнику и браслетам. Нельзя привыкнуть к тому, что, словно упырь, присосалось к твоей душе и тянет, тянет, тянет из тебя силы. Нельзя привыкнуть к самому неодолимому барьеру между узником и свободой.
Норлаш прикрыл глаза и несколько минут мечтал о том, что сделает с охранниками, если когда-нибудь каким-то чудом оковы из проклятого металла, не позволяющие магам-узникам колдовать, спадут с него. Он мечтает об этом каждый день, с бессильной ненавистью в истощенной душе. Отсюда, из Ямы, сбежать невозможно, остается лишь ненавидеть мир, который так ненавидит его, и мечтать о мести, которая еще не факт, что сбудется.
А ведь казалось бы, в чем же дело? Что такого запретного сделал Норлаш? С демонами якшался? Людишки каждый день молятся своим Восьми и некоторым другим богам, не понимая, что между богом и демоном нет принципиальной разницы. Бог - суть могущественный демон, владеющий умами и поклонением большого стада рабов. Конечно, ненависть всякого 'бога' к любому, с кем приходится бороться за поклонение стада - закономерна, что уж говорить.
А еще люди ненавидят чернокнижников за то, что они, чернокнижники, достаточно смелы и независимы, и с демонами говорят, стоя на ногах в полный рост, а не на коленях, и договариваются, как равные с равными, а не вымаливают у глухих небес милостыню. Люди всегда ненавидят тех, кто лучше и сильнее их, такова человеческая природа.
Жертвы? Смех, да и только. Когда какому-нибудь королю приглянется чужой город - война и десятки тысяч жертв. Мало золота в казне? Война и десятки тысяч жертв. Гордыня обуяла? Война и десятки тысяч жертв. Норлаш за всю свою жизнь не принес и сотни жертв демонам, с которыми обделывал свои делишки - но королям слава, почет и богатства, а чернокнижникам, добивающимся своих целей куда меньшей кровью - ненависть, гонения... и Яма.
По коридору прокатился чей-то надрывный кашель, прервав размышления мага. Сырое, мрачное подземелье - воистину филиал самой страшной преисподней, и выберутся отсюда немногие. Те, которые кровью искупят свою вину, сражаясь на войнах Зоданги в качестве пушечного мяса впереди всей армии, и выживут при этом - те, может быть, будут переведены из Ямы наверх. Но Норлашу это не светит: чтобы направить приговоренного мага на войну, его сажают на цепи, удерживаемые тремя храмовниками, но вот магические оковы придется снять... Гребаные прихвостни Велькиона знают, что Норлаша им не сломить. Знают, что с ними случится, если узник когда-нибудь избавится от покрытого рунами металла на своем теле. Так что здесь, в Яме, так никогда и не увидев больше солнца, великий Норлаш и умрет...
Если не сбежит.
Посаженный в клетку зверь тяжело переживает неволю. Он еще помнит свободный бег по степи наперегонки с ветром, азарт охоты на жирного оленя, ярость схватки за самку и ток адреналина по жилам во время побега от охотников, но со временем его душа умирает, и в глаза закрадывается леденящая пустота безразличия. Свободная тварь становится скотиной, и с человеком происходит то же самое, тем более что большинству людей от рождения предначертано быть скотиной, а не диким зверем.
Но только не Норлаш Великий. Не Норлаш Проклинатель. Не Норлаш-хозяин-демонов. Он никогда не сдастся и рано или поздно сбежит... или погибнет в попытке.
Все эти пятнадцать лет Норлаш готовил свой побег. Душехватных оков оказалось недостаточно, чтобы досуха опустошить столь сильную волю. Проклятый металл, покрытый святыми символами Велькиона, может мешать колдовать - но ему не отнять мастерство того, кто был и остается сильнейшим и непревзойденным, того, с чьим магическим даром считался даже Старший народ.
Крохотная руна, начерченная пальцем в грязи, и капли былой мощи, не выпитые оковами - этого хватило, чтобы подчинить себе разум крохотной крысы, с ее помощью найти первое орудие - оброненный гвоздь - и принести в камеру.
Долгие месяцы маг тщательно зачаровывал кусок металла, вкладывая в него все, что удавалось в муках выжать из своей измученной души, и тот со временем стал тверже камня. Достаточно твердым и острым, чтобы им можно было царапать каменный пол.
Грязная, вонючая соломенная подстилка Норлаша скрывала под собой наполовину готовый призывной круг, начерченный на полу. Когда он будет закончен - кого-то ждет большой и очень неприятный сюрприз.
Прочность гвоздя, даже зачарованного, имела свой предел. Второй гвоздь Норлаш зачаровал куда менее тщательно, ровно настолько, чтобы хватило на одну маленькую, но важную руну. Планируя побег, надо знать местность вокруг Цитадели, и способ сделать это, сидя в Яме, только один: обозреть с высоты птичьего полета птичьими же глазами.
Новая руна и связанные с нею трудности сильно замедлили создание призывного круга, однако, поразмыслив, Норлаш пришел к выводу, что спешить некуда: он все равно не смог придумать, кого вызвать.
В самом деле, чтобы демон смог проникнуть в Сангарию, ему нужна энергия. Обычно чернокнижники используют для этого жертву, пропорциональную силе вызываемого демона, сильные потусторонние визитеры на курицу не купятся. Кого может принести в жертву Норлаш? Максимум крысу, жизненная сила которой не привлечет никого, кто мог бы быть полезным. Призванный демон должен быть достаточно сильным, иначе он не то что не сможет снять с Норлаша проклятые оковы - он даже не притронется к ним, жрецы и зачарователи ордена свое дело знают.
Низшие демоны, проще говоря, демонические твари, бесполезны, с ними не договориться. Младшие - Собиратели, Ищущие, Шепчущие и прочие - слишком слабы, они ни при каких условиях не могут войти в конфликт с демоном-богом, имеющим доминион в Сангарии, в данном случае - с Велькионом. Средняя прослойка в их иерархии - Искусители, Обманщики и иже с ними - теоретически, могли бы освободить Норлаша, но им для этого потребуется прорва энергии, и для самого действа, и в качестве награды, и эти голодные до нее демоны не согласятся не то что помочь в долг - они даже не заявятся, если наперед не получат достаточно силы для проникновения в план Сангарии, свою собственную силу они ни за что не потратят: ее у них и так мало.
Старшие демоны - другой разговор, они достаточно могущественны, чтобы ненадолго перенести свой аспект в материальный план, особенно если найти для них вместилище, чьей жизненной силой они будут питаться и которой хватит им на награду за помощь... Вот только вместилище взять негде, храмовники - ребята в подобных делах грамотные, никто из не будет настолько туп, чтобы позволить запечатанному в камере колдуну сделать себя вместилищем для демона... Как иначе с помощником рассчитаться - вопрос интересный. Безусловно, если кто-то из них и согласится помочь в долг - расплачиваться придется очень дорого, не говоря уже о том, что в залог придется отдать свою душу или, что еще хуже, согласиться на 'вампир-печать'... Не особо радужная перспектива.