Олег ГЕРАНТИДИ

ПРЕВОСХОДЯЩИМИ СИЛАМИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Лето. Жара. Асфальт плавится. Енисей зовет в свои прохладные воды. Писк разогретой резины на горячем пригородном шоссе. Александр Сибиряков, автор нашумевшей книги «Война, которой не было», а также еще десятка детективов, фантастических романов и сборника страшных историй из жизни Сибири, выжимает из своей «восьмерки» все ее лошадиные силы, чтобы не опоздать на конференцию в красноярском Академгородке. А все говорят о приближающемся энергетическом кризисе, а город до отказа забит машинами. Такое ощущение, что граждане хотят успеть накататься на своих авто, пока нефть не кончилась. То ли дело зимой, когда все «чайники» ставят машины до весны в гаражи. А сейчас – пробки, пробки…

Историческую конференцию собрали в Красноярске неспроста. Сибиряков написал, «в порядке бреда», книгу о том, что было бы, если бы Гитлер взял да и напал на Союз за пару недель до вступления СССР во Вторую мировую войну. По этим раскладкам выходило, что к осени 1941 года вермахт мог дойти до стен Москвы, а учитывая, что кадровая часть Красной армии была бы выбита при внезапном нападении, не кажется невероятным и бросок на южном направлении в 1942-м, вплоть до Сталинграда. Конечно, Сибиряков подхимичил возле Сталинграда, проведя за Сталина грандиозную операцию по окружению немецких войск, и после этого Красная армия неудержимо пошла на запад, но Берлин взяли только к концу 1944 года. А за то время, пока война шла на территории СССР, союзники высадили десант в северной Франции и заняли Западную Европу.

Это и не понравилось «мэтрам» от истории, и, используя как повод 60-ю годовщину вступления Советского Союза во Вторую мировую, они решили собрать международную научную конференцию в Красноярске. Цель – публично «обесчестить» Сибирякова, чтобы у других и мысли не возникло перекраивать историю в пользу фашистов.

Александр небрежно припарковался на институтской стоянке, чирикнув сигнализацией, закрыл машину и почти бегом пустился к главному корпусу. Он, конечно, опоздал минут на десять, но, как обычно, ничего еще не началось. В холле перед актовым залом толпились начинающие историки, всякие аспиранты и молодые преподаватели, у которых возникла потрясающая возможность пообщаться со светилами истории. Мимо фланировали какие-то важные дядьки, известные только самим себе, с открытыми ртами стояли поклонницы. Сибиряков подошел к Николаю Чухраю, профессору Красноярского универа, который и был инициатором акции, поздоровался с ним за руку. Перебросились парой фраз, и Чухрай представил его и Виктору Резуну, преподавателю Барселонского университета, и Овцегонову, и другим «зубрам».

Прошли в зал. Еще какое-то время народ все подходил и подходил, скрипели креслами, занимали места. Чухрай, Резун и Овцегонов заняли места в президиуме, поговорили важно о чем-то… и началось.

Сначала Чухрай нудным профессорским тоном напомнил о том, что 60 лет назад Гитлер достал всех своими провокациями на границах, и Советский Союз в ответ на эти провокации, объявил Германии войну. И что из этого вышло. Потом в течение двадцати минут убеждал собравшихся в бесплодности и даже преступности попыток перекроить историю родной страны, при этом ни словом не упоминая Сибирякова. Потом слово предоставили Резуну. Тот без всяких предисловий набросился на Сибирякова, и было в этом немало личного, ведь Резун с десяток лет назад сам пытался высказать нечто подобное, напирая на то, что Гитлер мог нанести превентивный удар, но дальше наброска на тему «удар Гитлера по Белоруссии» не пошел. А Сибиряков пошел…

Слово предоставили Александру. Пока он шел к трибуне, осуждающий щепоток несся со всех сторон. Воздух в зале зримо наэлектризовался, но гнилые фрукты пока не бросали.

– Если бы Гитлер не отложил реализацию плана «Барбаросса» еще на месяц, а напал 22 июня, то последствия для Советского Союза могли быть сокрушительными. Представьте, Гитлер наносит удар и окружает выдвинутые по плану «Гроза» части Красной армии в самый страшный период. Именно тогда, когда идет развертывание войск. Танки на железнодорожных платформах. Самолеты после перегона из глубины страны плотными рядами на аэродромах. Сотни тысяч тонн боеприпасов, горючего на границе. Последствия этого удара трудно просчитать. Конечно, Гитлер в войне бы не победил, но дойти до Минска, Киева, может быть, даже до Москвы он вполне бы смог. И тогда история могла бы повернуться черт знает в какую сторону! Может быть, Союзу пришлось бы делить Европу с Британией и…

– Зачем? – удивленно перебил его Чухрай. – Зачем Гитлеру было нападать? И с какими силами? С его тремя с половиной тысячами танков? С еще меньшим количеством самолетов? У Советского Союза было двадцать пять тысяч танков, в семь с лишним раз больше, и качеством на голову выше. Да у Гитлера войск не хватало, чтобы оккупировать Францию! А он еще и в Югославию с Грецией полез, в Болгарию, в Румынию. Ему что, жизненного пространства не хватало?

– Вы, Николай Иванович, подтверждаете мою теорию, – бросился в бой Виктор Резун. – Гитлер хотел нанести превентивный удар.

– Это не ваша теория, это версия геббельсовской пропаганды. Витя, ты же отлично знаешь источники. Скажи, где хоть раз до начала «Грозы» Гитлер объявлял об угрозе со стороны СССР? Все его речи, все его дневниковые записи говорят о том, что о Советском Союзе он ничего не знал! И ты что, серьезно считаешь, что Гитлер мог, как Сибиряков пишет в своих «Виртуальностях», дойти до Ленинграда, до Москвы, до Сталинграда?!

– Да, в книге я слегка загнул, чтобы привлечь внимание к проблеме.

– Саша, ну нельзя же так! Если ты допускаешь, что возможно альтернативное развитие событий, то нельзя уходить в совсем уж дикие фантазии. В нарисованной тобой реальности все складывается как-то само собой, и все исключительно в пользу немцев. Хочешь, разберем подробнее.

– Давайте.

– Итак: Киевское направление. По плану «Барбаросса» удар проходит между 22, 9 и 19-м мехкорпусами с одной стороны и 4, 8 и 15-м мехкорпусами с другой. Шесть мехкорпусов! Ты воочию можешь представить себе, что это за силища? Да они бы просто пропустили мимо себя немецкие танки, а потом захлопнули за ними коммуникации у Ровно, и… и все! Конец «Барбароссе»! Ну еще бы отправили пару комендантских рот собрать голодных немецких танкистов в плен. Та же картина в Прибалтике. Как можно всерьез планировать войну, если не знаешь, как будет преодолено крупнейшее водное препятствие, в данном случае Двина.

– Но мосты-то не заминированы!

– Ну и что!? Поставь на мост грузовик со снарядами или, на крайняк, крестьянскую подводу с авиабомбой, и все, конец «блицкригу». А потом катайся по берегу на танке да стреляй из пулеметов по надувным лодкам…

– А внезапный удар по аэродромам?

– Ой, не преувеличивай, пожалуйста. Их удар не мог быть очень сильным. Что там у них самолетов-то было? Наши ударили примерно пятью тысячами, а на земле в результате первого удара сгорело и было повреждено всего 870 самолетов, а остальные либо передавили и захватили наземные войска, прорвавшиеся танки, либо были сбиты в результате воздушных боев. Делим на три, столько было немецкой авиации, ну триста, ну пусть пятьсот самолетов они повредили бы, и что? У нас их тысячи и тысячи!

– А Минское направление?

– Минское направление ты хорошо проработал, молодец, здесь придраться сложно, но… Но без успеха в Прибалтике и на Украине Минское направление – ловушка! Разобрались мы под Ровно с танковой группой, а далее – удар на север от Ковеля в направлении Брест – Гродно. Все! Немецкое государство без армии. Согласись, план «Барбаросса», при ближайшем рассмотрении, – бред, достойный Гитлера. Вообще, это что еще такое – «дальнейшее развитие событий подобно расширяющейся воронке»!? Да у нас за такое оперативное планирование из военных училищ выгоняют! Как ты думаешь, в немецком Генштабе того времени слышали о таком понятии, как «Канны»? А ведь там грамотные генералы сидели, война на Западе тому примером. Ведь и Паулюс не дурак, у него нашли чему поучиться и его победители – сталинские генералы. Но лично я убежден, что план «Барбаросса» – плохо состряпанная дезинформация.