И чего это англичане их преследуют? Живут они в Старой колонии хорошо, когда Яну Науде довелось побывать в Капштадте, он там видел губернатора колонии, настоящего лорда. Тот сидел на лошади, которой, как говорили, цены нет, и был одет, как сказочный принц, весь в золоте. Все встречные снимали перед ним шляпы. Чего же им не хватает?
Но англичане не унимались, когда в 1847 года Транскей был официально присоединён к Британской империи, ферму Науде то и дело стали беспокоить чернокожие дикари своими набегами. Должно быть, они науськивались британцами, действовавшим откуда-нибудь издалека, из Ист-Лондона, так знаменитого своими злачными местами. Один раз они даже целых три дня держали ферму в осаде, зажгли было дом, убили нескольких из слуг и заставили откупиться большой суммой и несколькими сотнями голов скота. Уходя от фермы, они угрожали, что явятся опять, когда будут иметь нужду в чем-нибудь.
Это, наконец, надоело Яну. Поэтому он стал придумывать, как бы отделаться раз и навсегда от этих набегов, разорявших их.
Однажды вечером, когда все только что поужинали, и Сара убирала со стола, Ян вдруг стукнул кулаком по столу и воскликнул:
— Решено! Переселяемся! Я даже нашел новое место, куда можно будет нам переселиться из этого проклятого края, где нас постигло столько бед.
Таким образом, новое переселение на север было решено. Найти солидного покупателя на ферму Яну так и не удалось, потому что соседние буры из-за гнета англичан и постоянных нападений дикарей, не дававших всем покоя, тоже решили переселиться.
Таким образом, все имение, состоявшее из двенадцати тысяч акров земли, прекрасного каменного дома с пристройками, двух больших фруктовых садов, нескольких краалей с громадным количеством скота, пойменных лугов, множества разных построек для людей, животных и хозяйственных надобностей — все это было обнесено оградой, сложенной из полевых камней, — пришлось отдать за бесценок одному молодому британскому торговцу. Они получили за свою ферму, со всеми перечисленными угодьями только пятьдесят фунтов стерлингов и старый фургон, который был нужен для перевозки имущества, так как собственных повозок у них не хватало.
Кстати сказать, сын этого торговца, которому ферма досталась почти даром, через несколько лет продал ее уже за двадцать тысяч фунтов стерлингов, и там теперь англичане разводят дорогих лошадей, ангорских коз и страусов.
Но они дошли только до Драконовых гор, в Натале, и не смогли перебраться через них. На большом пути и малая ноша тяжела, Ян заболел, поэтому они остановились и разбили лагерь здесь, в предгорьях. Потом Сара вышла замуж, за Якоба Ван Биркса, пошли дети, муж погиб на охоте, последовал второй брак (женщины здесь очень востребованы, без мужа никто не останется), но и второй муж погиб в стычке с британцами. Теперь они снова оказались на английской территории, и подчиняются опять нелепым британским законам. Переселяться дальше Сара уже не захотела, хотя некоторые ее дети уехали жить в свободные бурские республики.
Так что, когда однажды вечером дворовые собаки залаяли, предупреждая о незваных гостях, Сара, прихватив с собой ружье, вышла из дома. Ее дом был довольно большой, с голландским фронтоном, крытый тростником. Рядом в загоне располагались лошади, чистый двор был тщательно подметен, куры уже убрались в свой курятник, из трубы над помещением для слуг валил дым, и откуда-то слабо доносился стук топора. Далее, на зеленых лужайках, окружающих крааль, пышно цвели канны — красные, розовые и желтые. Фантастический закат, заревом разливался над темными силуэтами Драконовых гор. В наступающих сумерках, по травянистой равнине приближались несколько всадников, они уже миновали небольшую рощу акаций расположенную выше фермы, один из них помахал ей рукой и закричал:
— Матушка!
Присмотревшись, Сара узнала в молодцеватом юном буре, как влитом сидевшем на своей усталой, но крепкой лошади, своего младшего сына Якоба. Сегодня будет праздник в доме, можно достать заботливо припасенный бочонок кейпсмоука (местное крепкое бренди), дорогие гости пожаловали!
ГЛАВА 4.
Поскольку тут буры почти все друг другу родственники и хорошие знакомые, то поиск моей будущей базы в Натале не занял слишком уж много времени. Тут должны были совпасть как минимум три обстоятельства: во-первых, хозяин владения должен быть родственником кого-либо из моих буров, во-вторых, ферма должна была располагаться неподалеку от перевала через Драконовы горы, в- третьих, владелец должен был сильно настроен против британцев. Так что, посоветовавшись с помощниками, выбор мной был сделан в пользу фермы "тетушки Сары". Именно здесь должны были формироваться караваны с награбленным в Натале добром, и отсюда они должны были отправляться за перевал в Свободное Оранжевое Государство, в Бефлихем (названный так в честь библейского Вифлеема). Война ведь дело крайне затратное, а здесь я хотел немного подправить свои финансовые дела за счет англичан. Контрибуции я же с Кейптауна требовать не могу, так что мне приходиться крутиться.
Прибыл я на ферму уже когда почти стемнело, вместе с основной нашей колонной кавалерии, фургоны, пушки, повозки с картечницами Гатлинга ("орудия дьявола" так их прозвали мои бойцы) и пешие зулусы еще тащились где-то позади, так что сильно рассмотреть здесь все не удалось, я оставил это дело до утра. Моя разведка уже располагалась тут более часа и готова была выдвигаться дальше. Молодой Якоб Ван Биркс, один из недавно нанятых мной в Блумфонтейне буров, представил меня своей матери, я с интересом оглядел эту величественную, но вместе с тем простую и малограмотную женщину. Но нужно работать с тем, что есть.
Пока я и мои командиры: Фридрих Фон Вессель и Коос де ла Рей, обустраивали наших людей на отдых (как обычно на привале зазвучали жалобы на натертые ноги и натруженные мускулы) и организовывали ужин, работа уже закипела. Большинство моих солдат крепыши буры, уроженцы африканского солнечного и пыльного буша, пионеры прерий и бродяги вельда. Но есть и белокурые и голубоглазые выходцы из Германии, а также подвижные и шумные сыны Ирландии.
Сара Науде (так она просила себя называть) уже разослала своих чернокожих слуг по соседним фермам.
Если соседских буров-фермеров она просила приехать к ней только посредством простых посыльных, то к ее соседям-англичанам, чернокожие пошли в сопровождении моих разведчиков. Я не посвятил эту добрую женщину в свои планы, но все уже давно обговорено между моими бойцами. У меня на вооружение был принят опыт партизанской войны чернокожих в Зимбабве в конце 20 века. Бойцы заходят в темноте во двор, травят собак отравленной приманкой, потом чернокожий посыльный вызывает белого хозяина фермы, его разоружают по-тихому, в случае сопротивления применяют оружие на поражение. В случае больших неприятностей, оригинальный выстрел гранатомета в окно, в наших примитивных условиях заменяется метанием туда же динамитной шашки. Но не думаю, что тут дело дойдет до этого. Не тот здесь народ. Когда в Трансваале после очередной англо-бурской войны выселяли английских поселенцев, то почти никто из них не сопротивлялся. Слишком уж они привыкли полагаться на авторитет Британской империи, а сами размякли и чересчур успокоились. У них сейчас в самом разгаре эра куриного бульона и шерстяных носков! Эпоха отчаянных сорвиголов уже подошла к концу: на троне давно сидела пожилая королева, чьи ледяные бледные ручонки — так же как и лапы ее, ныне покойного, твердозадого муженька — протянулись к жизненной артерии нации, с ханжеским смирением перекрывая кислород добрым старым порядкам. Викторианская эра во всей своей красе! И мне выпала возможность присутствовать при кончине этой эпохи "заката империи", и я от души вносил свой посильный вклад.